Хамелеон душ

Мелисса.

Три года спустя.

После июльского дождя тёплый ветер кружил в танце с оконным тюлем. Кондиционер в квартире сломался, а мастер не спешил с визитом. От духоты на улице, следовательно, и в доме, хотелось поскорее сбежать на лазурное побережье. Сменить невыносимую жару Парижа на свежесть бриза морских берегов. Но пока я не представлю дипломную работу, можно и не мечтать об этом. Я поступила в Ля Феми со второй попытки и всё время боялась вылететь. Несмотря на то, что это частное заведение и ты платишь немаленькие деньги, если пропускаешь занятия, и не сдаёшь вовремя проекты, то разговор с тобой будет коротким. Они не потеряют ничего, ведь желающих на твоё место предостаточно.

Выпускная работа студентов: снятие и презентация небольшого фильма.Каждому выпускнику выделяется бюджет в двадцать тысяч евро. Камера и оборудование предоставляются бесплатно. Съёмочной группой становятся твои одногруппники. А вот плёнка и актёры то, на что придётся потратиться. Кстати, Норе удалось поступить, и мы вместе оказались на одном потоке. Сегодня первый день съёмок и она тоже будет мне помогать. А вот Нила я уже пригласила как профессионального актёра (можно подумать, мы сомневались, что ему туда и дорога). В прошлом году он окончил актёрские курсы и теперь грезил покорить Голливуд, но пока: жил с сестрой в съёмных апартаментах и копил деньги.

Я ужасно волнуюсь, но при этом испытываю душевный трепет. Всё утро подготавливаю необходимые документы. Залетевшие в открытые окна потоки воздуха, непослушно раскидывают бумаги по столу, которые я пытаюсь собрать. Короткие волосы лезут в лицо, не замечаю и локтём сталкиваю коробочку с канцелярскими принадлежностями. Все мелочи звонко рассыпаются по паркету. Выругавшись про себя, наклоняюсь и замечаю выпавшую закладку. Сердце сжиматься. На ней четыре смешных, но милых фотографии из фотобудки.

***

— Так, давай серьёзно, — нравоучительно заявляю я.

— Мы что фотографируемся на паспорт? — весело отвечает Нел.

— Нет, но я хочу, чтобы всё было идеально.

— Идеально — значит неестественно. Всё настоящее небезупречно, — он ловит мой взгляд, его глаза цвета ледяных пиков искрятся внутренним светом. — А я хочу, чтобы мы были настоящими.

— Хорошо, но на слове cheese я не улыбаюсь.

Нельсон придвигает к себе вплотную и целует в висок.

— Я буду говорить, что люблю тебя и ты будешь расплываться в улыбке.

Так сильно скучаю. Как бы часто ни думала о нём, у меня не получается забыть. Как  ни старалась, чтобы не делала — у меня просто не выходит. Нет больше рядом человека, как Нельсон. Говорят, незаменимых нет — я с этим несогласна. Уж точно не в любви.

Майк и Стеф первое время опекали меня, они выстроили стену между мной и реальным миром. И как не странно — я им благодарна. Моё эмоциональное состояние было нестабильным, думаю, останься я одна с переживаниями, всё сложилось бы иначе. Я старалась много гулять, начала изучать искусство (где как не во Франции?) У меня было немало времени исследовать город, музеи и галереи. Чем больше проходило времени, тем сильнее мучили вопросы. Очевидное уже не казалось таким простым. Многое не состыковывалось в голове, и сердце неумолимо кричало: «Остановись, подумай, разберись. Всё не так, как кажется». Неоднократно тянулась к телефону, чтобы позвонить ему, даже набирала номер, но не дождавшись гудка — сбрасывала. Каждый раз меня что-то останавливало.

— Где мой юный Квентин Тарантино? Я привезла ему свежую плёнку, — внезапно звучит голос Стефани из прихожей.

Выпрямляюсь, быстро прячу закладку в кипу бумаг, прочищаю горло и поправляю невидимые складки на одежде. Обворожительная блондинка в чёрном топе и свободных льняных штанах, появляется в проёме гостиной. Девушка целует меня и плюхается в кресло.

— Эта жара, сведёт меня с ума, — Стеф откидывается на спинку и использует рядом лежащий журнал, как веер.

— Может, перестанешь открывать дверь ключом? — это прозвучало грубее, чем я планировала. — Отдай его мне. Всё-таки вы год живёте отдельно.

— Не успела я перевести дух, а ты уже бубнишь, — шутливо-обиженно морщится Стефани.

— Когда мы жили вместе, я старалась не нарушать ваше личное пространство. Я прошу всего лишь не врываться ко мне, когда тебе заблагорассудится.

Продолжаю суетиться и поднимать разбросанные вещи.

Стеф многозначительно, с ноткой недовольства сканирует меня.

— Ладно, оставлю их на тумбочке в прихожей, — заключает подруга.

— Благодарю за понимание,— незаметно выдыхаю. — Будешь холодный лимонад?

— Не отказалась бы, — не сводя подозрительного взора, соглашается Стеф.

Я приношу лимонный напиток и разливаю по бокалам, добавляю мяту и коктейльные трубочки.

— Мы, конечно, не от бубонной чумы спасаемся* — но от неумолимой духоты самое то, — довольно подмечает девушка. — Готова к старту съёмок?

— Немного волнуюсь. Вдруг моя задумка — это полный бред?

— Э-э-э-э, — возмущённо тянет Стеф. — Больше веры в себя. Ты мне ещё купишь изумрудный Maserati.

— Думаешь, мои гонорары будут настолько высокими? — недоверчиво усмехаюсь и смотрю исподлобья.

— Пф, — фыркает она, — не думаю, я знаю.

За три года Стефани обросла связями в сфере моды. Успела отшить и выпустить небольшую линию нижнего белья. Прошла пять подготовительных стажировок в Institut Français de la Mode**. И в сентябре этого года, планировала поступать на бакалавриат. В её руках горело всё, за что бы она не взялась. Я восхищалась ею. Контакт с её номером сразу же переименовала в self-made woman. Стеф всегда мотивировала меня, как бы тяжело не было. А я с благодарностью смотрела на неё и понимала, насколько мне повезло. Как важно, иметь рядом таких энерджайзеров, которые всегда тянут вверх.

С отцом им удалось найти компромисс. Они договорились, что она отработает у него год и дальше будет заниматься, чем захочет. Какой бы несерьёзной он ни считал деятельность Стеф, как любящий папа хотел, чтобы она была счастлива.

— Я узнала от знакомых в Андорре, что Чака освободили условно-досрочно, — равнодушно оповещает Стеф, резко меняя тему.

— Что?! Суд вынес приговор в пять лет, — негодую я.

— Иногда так бывает...

— Всё-таки нужно было рассказать твоему отцу, он мог посодействовать и засадить этого гада надолго.

— Мы говорили об этом Мелисса, есть вещи, которые не сто́ит знать родителям.

— О чём ты говоришь? — возражаю я. — Чак обещал найти тебя и отомстить, — так он сказал в суде, ты сама мне рассказала.

— Думаю это всего лишь жалкие запугивания. Он неспособен на подобное и не знает где я.

— Зато знают куча ваших общих знакомых. И боюсь, ты его недооцениваешь.

Смотрю на неё пристально, дабы напомнить о случившемся. Подруга нервно поджимает под себя ноги и избегает моего взгляда.

— Боюсь, ему будет не до меня, и он первым делом побежит к своим торчкам. А может это вообще какой-нибудь план, чтобы он вывел на них...

— Хотелось бы верить. Ты рассказала Майку?

Подруга молчит и кусает щёки изнутри.

— Ещё нет, — звучит неуверенный голос.

— Стефани, — с осуждением цежу её имя.

— Если я расскажу ему, то он наймёт секьюрити, окружит меня богатырями в чёрных костюмах, забаррикадирует двери и окна, — а выпускать на улицу, будет только по специальным талонам.

Мне не удаётся сдержать смех, заразительные порывы накрывают и Стефани. Майк действительно по многим поводам беспокоился о подруге, реагируя иногда слишком эмоционально. Он очень долго добивался доверия и расположения Стефани. И теперь, сильно боялся потерять. Ему вернулось большинство воспоминаний, без помощи врачей и прочих манипуляций. Отныне, пересматривая детские фотографии, не одна я рассказывала нелепые истории. Он вспомнил и моменты трагедии с родителями. Раскрыл все детали и ужас того дня. И мы вновь пережили эту потерю, но уже вместе.

***

Моя группа поддержки в составе: Майка, Стефани, Нила и Норы — сидела на первых рядах концертного зала. Рядом — приглашённые жюри, авторитетные в мире кино: продюсеры, монтажёры, сценаристы и звукорежиссёры. Я нервно кусаю губы, выглядывая из-за тёмных кулис. По пояснице скатывается пот, не хуже, чем во время кардиотренировок.

— Мадмуазель, мы готовы, — механик оповещает о подготовленном оборудовании. — Можем начинать.

— Хорошо, спасибо.

Смотрю на наручные часы, до назначенного времени две минуты. Поворачиваюсь к стоя́щему в полный рост зеркалу и сокрушительно выдыхаю. На мне кремовое шёлковое платье доходящие до середины голени. Рваная растрёпанная стрижка, создаёт ощущение  «творческого хаоса», — но, мне нравится целостность образа. А если верить мнению Стеф, то выгляжу я так, что хоть сейчас на красную дорожку. Переглядываюсь с механиком и киваю. Свет в зале гаснет. Голоса затихают. Встаю на своё место, затаив дыхание. Театральный занавес медленно открывается. Помимо моих друзей и судей в первом ряду, собрались и студенты школы. Мне выпала честь, первой представить выпускную работу. Сглатываю нервный ком и принимаюсь рассказывать историю.

— Вера не в Бога творит чудеса, а вера в человека, — голос звучит чётко и уверенно. — В самое светлое из времён люди всё меньше почитали Богов Олимпа. Своё возмущение на землю, Зевс обрушил в виде стихийных бедствий. Упиваясь местью и слабея, он не замечал, как человек с львиным сердцем приближался к нему. Его шаг крепчал, а невидимые крылья расправлялись за спиной. На его плече лежала цепь рук других людей, служившая верой и опорой. Не оттого ли в проигрыше всегда будет тот, кем движет злость и ненависть? А на Олимп взойдут те, кто несмотря на страх и боль, всегда продолжают свой путь. И совершенно неважно Бог ты или человек.

Послышались вежливые аплодисменты и на экране воспроизвели начало фильма. Я вернулась за кулисы и смогла вдохнуть полной грудью. Выдуманная легенда о молодом парне Оресте и взятая за историческую основу древнегреческая мифология — это составляющие моего часового кино. Всё, чтобы показать, насколько важно верить в свои силы. Зрители внимательно смотрели и перешёптывались. Кто-то покидал зал, а потом заходил вместе с другими людьми. Время пролетело незаметно, и вот, я уже вновь стою посередине сцены, оглушённая восторженными овациями. Девочки не жалеют голосовых связок, кричат и показывают большой палец вверх. Майк беспокойно поглядывает в конец зала, а моё сердце бешено колотится от происходящего. Жюри одобрительно кивают и переговариваются. Я лихорадочно осматриваю зал.

Неожиданно брат поднимается на сцену и вручает огромный букет.

— Спасибо, — ошеломлённо произношу я.

— Это не от меня, — загадочно бросает Майк.

По спине пробежал рой мурашек. Недоумеваю и перевожу взгляд на последние ряды. У выхода стоит он. Всё такой же красивый и привлекательный. У меня кружится голова, перестаю замечать происходящее вокруг. Мой взор прикован к одному-единственному человеку, которого я жаждала увидеть все эти годы.

— Мелисса Хьюз? — ко мне обращается мужчина из состава жюри, и я нехотя перевожу на него взгляд.

— Меня зовут Марсель Люмьер. Мы с коллегами в восторге от вашего кинофильма! — голос очень возбуждён. — Какая интересная параллель проведена с античным миром и поднята классическая проблема всех времён. Это потрясающе! Вы определённо заслужили высший балл.

— Спасибо, — в растерянности я не нахожу больше слов.

Нельсон. Нельсон. Нельсон.

Красная лампочка тревоги сигнализирует в голове.

— Ля Феми, будет гордиться такой выпускницей. У меня есть к вам предложение по поводу дальнейшей работы, если вам интересно, то вот моя визитка, — Марсель достаёт из кармана чёрную карточку с золотым шрифтом и передаёт мне.

— Immortal films, — читаю, артикулируя каждую букву.

— В нашей киностудии намечается новый проект и мы как раз в поиске хорошего сценариста. Буду рад посотрудничать.

— Хорошо, да, — на лице застывает глупая улыбка, я всё ещё пребывала в шоке от увиденного. — Благодарю.

— Тогда до встречи, Мелисса, — мужчина сдержанно прощается. — Ещё раз поздравляю.

Поворачиваю голову к выходу, толпа заполонила пространство. Нельсона нигде не видно. Стою на одном месте, держа в руках цветы. Я сбита с толку. На сцену поднимаются ребята, по очереди обнимая и целуя меня.

— Ты просто потрясающая, — заявляет Нил. — Я рад, что смог стать частью этого.

— Во время съёмок было непонятно, что из этого получится. Но ты превзошла все ожидания, — добавляет Нора.

— Всё это приумножилось благодаря моему платью, — нагловато подмечает Стеф. — Ты талант, подруга, я всегда тебе это говорила.

— Без вас я бы не справилась.

Ребята начинают отмахиваться.

— Тебе поступило предложение по работе? — спрашивает Майк.

— Да, от одной из киностудий.

— Ааа, мне не верится, — пищит Стеф.

— Может переместиться в более удобное место и там всё подробно расскажешь? — предлагает Нил.

— Точно! Это нужно отметить. — ликует Нора, толкая Нила в плечо.

Ребята начинают спорить куда лучше отправится. Мы с Майком обмениваемся пристальными взглядами. Он машет головой в сторону.

— Он здесь?

— Да.

Делаю шумный вдох.

— Почему ты не рассказал мне?

— Он попросил, — Майк делает паузу и хмурит брови, — Мелисса, ты хочешь встретиться с ним?

Вопрос ставит в тупи́к. Я задумчиво опускаю глаза.

— Мелиш, ты знаешь, как сильно я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива, — брат сжимает мои плечи, — но я не позволю, чтобы ты больше страдала и он знает это.

Ресницы затрепетали от накрывающих слёз.

— Поэтому ты должна сама решить, хочешь этого или нет. Нельсон примет любое твоё решение. Но если ты хоть немного сомневаешься, то...

— Нет, — сдавленно отвечаю я, — всё нормально.

Майк недоверчиво осматривает меня, но не спорит. Он поджимает губы и уходит за каким-то предметом. Я оглядываюсь по сторонам, многие разошлись на перерыв перед выступлением следующего студента.

— Нельсон просил передать это, — Майк вручает небольшую коробку, — если после этого, ты захочешь с ним встретится, то он будет ждать тебя завтра на Avenue de Camoëns в восемь вечера.

Меня слегка трясёт, пальцы не слушаются. Я приоткрываю крышку и вижу сверху коричневый конверт, а под ним ещё такие же, сложенные в плотные ряды. Беру в руки верхний и вижу дату того дня. Перечитываю несколько раз. Он написал мне? Но почему не передал? Я должна узнать. Всё. Мне нужно знать всё.

Сумбурно прощаюсь с ребятами, обещая отметить в следующий раз и быстро добираюсь до дома. Тучи к вечеру заполонили небо: завтра явно будет дождь. Бросаю вещи в прихожей, набираю в вазу воды и ставлю цветы рядом с собой. Не переодеваясь, сажусь на диван и принимаюсь разбирать содержимое коробки. Все письма расставлены по дате, вплоть до позавчерашнего дня. Он писал мне всё это время? Внутри сильно заныло. Я открываю самое раннее послание, датированное днём нашего отъезда из Андорры-ла-Велья. Провожу подушечками по родному угловатому почерку.

Дорогая Мелисса.

Однажды, один человек, сказал мне: «Любовь — прекрасна. Пусть иногда и с шипами».
Она делает больно и горько, но ты, как сумасшедший снова и снова возвращаешься к ней.
Я понимал, что нам будет нелегко, но был готов бороться за наше будущее. Томас Ариас уже давно не держал меня в страхе. Твоя любовь давала надежду. Он знал, что я пойду на всё ради твоего счастья и воспользовался этим. Если бы я уехал с тобой, ты никогда бы не получила образование во Франции. Отцу под силу, я сам убедился в этом.
Я не мог позволить себе, лишить тебя самого заветного. Ведь любовь дана для счастья. А если я не пошёл бы на его условия, оно навряд ли бы у нас получилось.
Ты там, где всегда должна была быть. Вера в людей — творит чудеса, а я верю в тебя. У тебя есть смелость следовать за невозможным, ты стала непобедимой. Боги Олимпа заждались свою воинственную Богиню. Ты достойна вечного голубого неба, откуда льётся золотой свет.

Мне лишь остаётся надеяться, что когда-нибудь ты простишь и поймёшь меня. А я всегда буду здесь. Предан тебе, от начала и до самого конца.

Будь счастлива.
Нельсон.

Шероховатая бумага скрепит под пальцами. Чувствую, как меня накрывает волной сожаления. Слёзы капают на бумагу, и строчки расплываются. Почему ты не сказал мне? Почему скрыл от меня? Почему молчал столько лет? Мысли сильнее запутались, а вопросы только прибавились. Шмыгая носом и тяжело дыша, я открывала конверт за конвертом, следуя дате. Меня охватывала и злость, и ненависть. Я хотела кричать от бессилия, громя всё вокруг. И одновременно свернутся в клубок и тихо поскуливать. Потихоньку всё вставало на свои места, а что-то заставляло разрывается сердце на части. Узнала об отце и Лилии. Я не верила, своим же глазам. Не верила в абсурдность всех ситуаций. Неужели судьба может быть настолько жестока. В глубине души я понимала, что какой бы неприятной ни была правда — это она и есть.

Я всю ночь перечитывала письма. Глаза болели от рыданий. Но я не могла заставить себя оторваться. Мой мозг пытался переварить информацию. И наконец решить, что же делать дальше.

— Лимонад и бубонная чума* — в 1668 году, во Францию вернулась бубонная чума. Лимонад служил людям во имя утоления жажды,  но и спас целый город от напасти, а также неслыханно помог медицине того времени. Именно лимонная кислота помогала предотвращать рост бактерий в питьевой воде, а это означало, что у тех, кто пил лимонад, косвенно появлялось больше шансов выжить.

— Institut Français de la Mode**  — это частное высшие учебное заведение, посвящено обучению и исследованию в моде, дизайне, текстильной промышленности и других творческих направлениях.