Хамелеон душ

Нельсон

Прошло несколько недель. Мелисса не отвечала на мои звонки и сообщения. Я не знал, где она, с кем, всё ли у неё получилось. От своего паршивого поступка, меня до сих пор тошнило. Я всё прекрасно понимал, но хотел просто знать, что она в порядке. Стефани тоже намеренно игнорировала мои сигналы и я не мог винить её.

После ранней пробежки у меня не было сил подняться и принять душ. Сидел на веранде, вдыхая морской воздух и слушая шум прибоя. Прикрыв глаза, по разгорячённому телу пробежали мурашки от холодного ветра. Не припомню, когда последний раз мне удавалось нормально спать. Сон всегда прерывистый и беспокойный. Маму недавно выписали. Вчера вечером нам позвонил врач и сообщил, что отцу стало лучше. Так что, сегодня мы собирались навестить его.

— Нел, мальчик мой. Вот твой кофе, — сеньорита Море появилась на пороге.

— Спасибо.

— И плед, сидишь на холоде. Весь продрог уже, — женщина заботливо растирает мои плечи. — Себя не жалеешь, подумай обо мне.

Я искренне улыбаюсь, впервые за долгое время.

— Аманда уже проснулась?

— Да, попросила принести завтрак в комнату.

— Как она?

— Ждёт тебя, чтобы скорее отправиться к Томасу.

— Передай ей, что скоро поднимусь.

Женщина удалилась. Я задумался смотря ей вслед и не сразу услышал звонок телефона. Резко хватаю его со стола, чуть не выронив из рук. Это был Крис.

— Алло? — подскакиваю со стула. — Крис?

— Привет, Нельсон, — безэмоционально приветствует парень. — Я прослушал оставленное сообщение на автоответчике. Что ты хотел?

Мне ужасно стыдно. Мы не общались с тех пор, как они уехали. Ведь должны были увидеться через пару дней. Представляю какого он обо мне мнения. Звонок другу, я откладывал на самый крайний случай. Находиться в неизвестности я больше не мог, поэтому с самого утра позвонил ему и попал на голосовую почту.

— Я не знаю, с чего начать. И понимаю, что мои извинения ничего не изменят, но всё же, — нервно запускаю пальцы в волосы. — Прости меня...

— Нельсон. Ты мой друг. Но ты сделал больно, близкому для меня человеку. Прощения нужно просить не у меня.

— Я не могу связаться с ней. Скажи, она прочитала моё письмо?

— Я ничего не знаю об этом.

Значит, она ничего не рассказала. Мелисса ненавидит меня и точно никогда не захочет общаться.

— Как она? Умоляю, скажи о ней хоть слово.

— В порядке. Моя сестра сильная и со всем справится, — односложно отвечает Крис.

— Крис, я...

— Послушай, с самого начала мне хотелось начистить тебе морду. Но занятость на новой должности и расстояние, немного сыграли тебе на руку, и остудили мой пыл. Я не осуждал тебя и относился с пониманием к твоей жизненной ситуации. Ты во многом для меня был примером. Но после случившегося, ты упал в моих глазах. Я никогда бы не подумал, что ты способен на подобное. Возможно, когда-нибудь я смогу вновь общаться с тобой. Сейчас я просто не в силах, перебороть всё то, презрение которое испытываю, — на одном дыхание, с раздражением проговорил парень. — Мне нужно идти. Всего доброго.

Прерывистые гудки отзывались в ушах, вместе со всеми его сказанными словами. Лучше бы ты действительно нашёл время и набил мне морду. Я бы не колебался, а добровольно подставил каждый участок тела. Как ты жалок, Нельсон. И как чертовски прав, твой друг.

***

Минуя длинные больничные коридоры, мы приближались к комнате отца. Я аккуратно придерживал маму за предплечье, пока она медленно передвигалась, опираясь на костыль. Томаса Ариаса сразу же перевели в одноместную VIP палату, по его же просьбе. Находилась она на пятом этаже, в конце коридора. Прекрасный вид для больного и муки для навещающих. Я постучал в дверь, и мы вошли вовнутрь. Отец тупил взгляд в окно, пока медсестра поправляла капельницу и одеяло.

— Если вам что-нибудь понадобится — нажмите: «кнопку вызова персонала», — молодая, миловидная девушка поприветствовала нас и покинула помещение.

— Томас, дорого́й, — залепетала мама. — Как ты?

Я подошёл к окну, за которым виднелась густая роща и сел на серый диван.

— Моё тело и зрение отказываются слушаться меня, — тяжело ворочая языком отвечает он.

— Ничего. Мы всё исправим. Гимнастика, массаж, правильное питание, отказ от вредных привычек, — с запалом начала перечислять мама. — Поедем в Швейцарию. Главное, чтобы ты был жив и здоров.

Мама берёт его ладони в свои, и он обхватывает их ослабленными пальцами.

— Я чуть не убил нас, — зрачки метались в разные стороны, видно, что отцу трудно сфокусироваться.

— Томас, ты не виноват...

— Виноват, — запинаясь, отец настаивает на своём. — Перед тобой, перед сыном. Перед всеми, кто терпел меня все эти годы.

Удивлённо вскидываю брови вверх. Вот уж чего не ожидал когда-нибудь услышать, так это признание вины Томаса Ариаса. Мать поворачивает голову ко мне и пронзительно смотрит. Глаза её наполнены слезами.

— Нельсон, подойди, — просит отец. — Пожалуйста.

Неуверенно поднимаюсь и одёргиваю белый халат, который спадает с плеч. Обхожу маленький кофейный столик и встаю с другой стороны кровати. Я рад, что он идёт на поправку. Переживаю за его восстановление. Но перед глазами стоит наш крайний разговор и возвращает в суровую реальность. Его лицо измождёно. Он устало открывает и закрывает веки, пытаясь сформулировать мысли. Отпускает руку мамы, обращая ко мне всё внимание. Я присаживаюсь на кровать, придерживая его.

— Пойду поговорю с врачом, — улучив момент, мама уходит.

— Я сейчас буду говорить медленно, но прошу не перебивать и выслушать до конца.

— Думаю, тебе ещё не стоит так напрягаться.

— Разве я недостаточно молчал? А как оказалось моя жизнь — довольно коротка, — голос звучал простительно.

Опускаю голову, и он начинает говорить.

— Знаю, что никогда не был тебе примерным любящим отцом. Вижу, в какого безумного тирана я превратился, после смерти Элис. Мной овладела такая злость на тебя, но в глубине души я понимал, что ты невиновен. Мне было тошно видеть, как я становлюсь монстром, которым никогда не думал стать. Но я уже не мог остановиться, не мог просто попросить прощения за кошмарные вещи, которые творил и сделать вид, словно ничего не было. Точно ты не смотришь на меня взглядом, полным ненависти. Я сожалею о каждом своём слове и действии, по отношению к тебе. Я испугался и не брал на себя ответственность. Пока ты нёс груз, что тебе не по силам. Прости меня, Нельсон.

Отец закашлял, и я подал ему воды.

— Ты мог всё исправить, ты мог попытаться. Всего бы этого не было.

— Я знаю, мне нет оправдания. Но ты ещё можешь наладить свою жизнь.

Подскакивая от возмущения и вскидываю руками.

— Ты правда думаешь, что исповедавшись мне как, святому отцу, я глубоко выдохну и пойду что-то менять? Может, смогу вернуться в прошлое? Проживу беззаботное детство? Или выберу, где я хочу учиться и чем заниматься? А может, я перееду в другую страну, полюблю девушку и проживу с ней всю СВОЮ жизнь?! — срываюсь на горестный крик. — Ты хоть представляешь, с чем мне пришлось столкнуться? Я сидел на транквилизаторах, мучился от удушающих кошмаров и приступов. Без конца копался во всей той боли, что ты причинил мне. Ты день за днём терзал мою душу, а теперь хочешь, чтобы от одних твоих извинений, впервые за семнадцать лет, она взяла и ожила? Единственным стимулом для неё была — Мелисса, — проговариваю тише. — Спешу напомнить, что ты лишил меня её присутствия.

Отец тяжело дышит и растерянно бегает глазами. Вижу стыд и сожаление. Кровь приливает к лицу, чувствую пульсацию вен на шеи. Не могу поверить, что спустя столько лет, он мне говорит всё это.

— Я из года в год, не находил себе места. Выполнял каждую твою прихоть, — раздражённо тру глаза и переносицу, — а теперь ты раскаиваешься и что? «Выпустишь» меня на свободу?

— Я никогда не хотел ломать тебе жизнь, лишь пытался помочь поступить правильно. Выбрать достойную работу, подходящую жену...

— Хватит! Прошу, — обрываю его. — Я просто не вынесу этого лицемерия больше не секунды. У меня в голове не укладывается, если ты уже давно всё понял, зачем так поступил со мной и Мелиссой?

Отец облизывает пересохшие губы.

— Последние полгода мой организм неоднократно давал понять, что здоровье оставляет желать лучшего. Я никогда не жаловался и не просил помощи, поэтому продолжал делать свою работу. Теперь место в совете доли́н, мне однозначно закрыто. Останется только бизнес, которой я бы хотел полностью передать тебе, — он смотрит на меня взглядом, полным мольбы. — Твоё место — рядом со своей семьёй.

— Наконец-то стал подходящим для семьи Ариасов наследником? — глумлюсь я.

— Ты всегда им был.

Усмехаюсь, перевожу взгляд в окно. Ветер качает макушки зелёных сосен, на фоне голубого неба.

— Я лучше поеду, — отцу больше нечего сказать, он просто кивает.

Вылетаю из палаты и сбиваю маму по пути.

— Чёрт! Прости. Всё нормально? — осматриваю её.

— Немного ударилась локтем, ничего страшного. Ты уже убегаешь?

— Да.

— Вы поговорили с Томасом?

— Да.

Аманда понимает, что более развёрнутого ответа не услышит. Касается моего правого предплечья и приглашает присесть на мягкую кушетку, которая стоит в коридоре.

— Нельсон, я бы тоже хотела тебе сказать. Мне очень жаль, что всё так сложилось. На мне большой груз вины. И мне с этим жить.

— Родителям можно простить многое, но ненасилие. А ты всё знала и всегда молчала.

— Сам помнишь в каком состоянии я была. Здраво воспринимать ситуацию, было просто невозможно. Когда я что-то узнавала, мы всегда скандалили на этой почве. И он обещал, что больше такого не повторится...

Мама поникла.

— Верила и надеялась, что он изменится.

— Я не обижаюсь на тебя, — обнимаю её за плечо. — Передай отцу, что я возьму на себя дела компании. Видится будем, но жить я буду отдельно. Думаю, так будет лучше всем.

***

Сегодня мы должны увидеться с Лилией. Она стала часто уезжать в соседний город, так как у неё началась практика. Я же полностью погряз в работе. Утро — планёрки, совещания. В обед — ланч с партнёрами и обсуждения дальнейшего развития. Вечер, как правило, перетекал в глубокую ночь, за разбором юридических и финансовых вопросов. Большая ответственность и занятость, хоть как-то отвлекали от мыслей о Мелиссе. Автоответчик мне давно твердил, что речевой ящик переполнен. Скорее всего, она поменяла номер телефона. Поэтому я начал писать ей письма, в которых делился всем. Так, мне становилось легче.

— Я купила самый свежий хамон и сыр, в этом городе, — с живостью заявляет Лил. — Надеюсь, бутылка хорошего хереса* у тебя найдётся?

— Привет, — с тёплом обнимаю девушку. — Проходи.

Лил с восторгом осматривает новый дом.

— Это очень стильно и лаконично, — заключает она. — Но маловато.

— Почему я не удивлён такому ответу, — хмыкаю я.

На сервировочный столик из эпоксидной смолы ставлю бокалы и разные закуски.

— Когда-нибудь у тебя появится семья и придётся снова переезжать.

Мы садимся на диван, и я хмуро смотрю на подругу.

— Прости, — виновато опускает глаза Лилия.

— Выбирай любой фильм, — разряжаю неловкость между нами.

— Как твой отец? — пока шла заставка, спросила девушка.

— Выписывают через три дня. Поедут с мамой в Монтрё, на термальные источники.

— Всё налаживается, — она гладит меня больши́м пальцем по тыльной стороне ладони и улыбается. — Это радует.

Лиля болтала на разные темы, а я старательно поддерживал разговор. Меня мучил один вопрос, который я всё не решался задать. Наш вечер затянулся. Было уже поздно, и я предложил Лилии остаться. Она была рада такому предложению и выбрала самую роскошную комнату из всех, что оставались свободными. Прощаясь перед сном, я всё же решился.

— Можно я задам тебе вопрос?

— Давай.

— Ты точно передала письмо Мелиссе лично в руки. Как мы и договаривались?

— Конечно, — не колеблясь заверила подруга. — Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Видимо, страдаю от своих же ожиданий. Может, она сказала тебе что-то?

— Нельсон, она сделала свой выбор. Понимаю как тебе тяжело, но нужно уметь отпускать людей. — Лиля обвила меня руками вокруг талии и положила голову на грудь. — У тебя всегда есть я.

— Херес* — или шéрри — белое креплёное вино, производимое в Испании из различных сортов белого винограда.