Хамелеон душ

Нельсон

Я специально тянул до последнего и ничего не говорил отцу о переезде. Чтобы у него не было возможности всё испортить. Но, как и всегда, недооценил Томаса Ариаса. Стоило вернуться с рождественских каникул, он сразу дал о себе знать, и потребовал встретиться. Я решил ничего не рассказывать Мел, чтобы она не волновалась.

Подъехал в назначенное время к ресторану. Отдалённое от города место, в традиционном стиле. Отец был один, окружённый стаей охраны. Он удостоил меня мрачным взглядом, и жестом пригласил сесть напротив. За эти месяца отец сильно постарел, видимо, сильная нагрузка в совете и бизнесе дают о себе знать. Хронические недосыпы и усталость. Томас смотрел перед собой, вертя в руках телефон.

— Даже не поздороваешься с отцом? — спрашивает привычным, грубым голосом.

— Здравствуй, — спокойно отвечаю я, складывая перед собой руки в замок.

Он подзывает официанта, и тот наливает в рокс виски. Отец делает несколько глотков и откидывается на спинку стула, пристально осматривая меня.

— Ты совершил непростительную ошибку, Нельсон.

Я невозмутимо поднимаю брови вверх.

— Ты не можешь никуда уехать, без моего ведома.

— Ты уже осведомлен, — пожимаю плечами.

Отец недовольно кривит губы. Вижу, как в нём разгорается злость.

— И достаточно давно, поэтому у меня было время подумать, — я не отвечаю. — Ты не послушал меня, когда связался с официанткой. Не послушал, когда ушёл из дома. Но бросить компанию и уехать за девкой в другую страну — это слишком.

Я держался, хотя инстинкты активно сигнализировало об опасности.

— За всю жизнь я получил много уроков. И один из них: человек пойдёт на всё, ради того, кто ему дорог. Прямо сейчас мы это и проверим.

Отец разблокировал телефон и передал мне. Перед моими глазами оказалось открытое письмо на электронной почте. Вчитываясь, я не сразу понял о чём речь. Лишь в конце, большими буквами, написан отказ в поступлении Мелиссе Хьюз. Чувствую, как забытая тьма скребётся по жилам. И вновь, начинает пробирать до костей, оставляя дыры. Охватывает бессильная ярость. Хочется швырнуть телефон в стену и разбить морду отцу. Как я только мог подумать, что у меня получиться уехать и начать новую жизнь. Как мог надеяться, что способен избавиться от бремени прошлого. Что Томас Ариас, даст мне добрые наставления и на прощание пожелает удачи. Ты одинокий волк без стаи, Нельсон. У тебя нет семьи и свою построить не удастся. Как не было выбора, так и нет. Ничего не поменялось. А для Мелиссы я готов сделать всё.

По моему нервному лицу и сильно сжатым челюстям, он всё понял. Понял, что добился своего и теперь в его руках я снова марионетка.

— Как же всё просто! — восклицает отец, с лёгкой укоризной. — Один звонок и судьба двух людей в моём распоряжении.

— В кого ты превратился, отец? Решил поиграть в Бога? Все, кто пробовали, ничем хорошим не заканчивали.

— Да как ты смеешь, — шипит он, — ты понятия не имеешь, что значит горбатиться для того, чтобы прожить.

— Зато, я знаю каково жить с тираном и как хорошо, что Элис не знала тебя таким.

Он вскакивает с места и хватает меня за грудки. Тяжело дыша, испепеляет взглядом. Парень из охраны встаёт рядом и слегка придерживает отца.

— Подумай хорошо Нельсон, ты надеешься на счастливую жизнь с той, чью мечту готов разрушить?

Я отталкиваю его от себя и встаю из-за стола.

— У тебя никогда не было выбора, ты сам настроил себе иллюзий. Ты — Нельсон Ариас, твоя задача перенять управление семейным бизнесом в Испании и слушать мои наставления. Если ты не принимаешь мои условия, официальное письмо придёт на почту твоей официантки уже сегодня. Можешь рискнуть и проверить, но только я не остановлюсь, пока ты не вернёшься домой.

Знакомая безысходность одним нажатием, снова выстраивает бетонные стены, как в компьютерной игре. Я готов всё бросить, пойти на риск, лишь бы навсегда избавится от прежней жизни. Но готов ли я, подвергнуть этому Мелиссу? Однозначно нет. Она слишком много страдала, слишком долго жила в тени и наконец-то смогла выбраться на свет. Уверен, стоит ей всё объяснить, она махнёт рукой и скажет, что ничего страшного. Что это совсем неважно и нисколько её не расстраивает. Но я не смогу простить себе этого до конца дней. Чувство вины — выжигает изнутри. Быть с ней, зная, что я причастен к расколу её мечты — исключено. И отец не остановится, в этом я не сомневаюсь. Он не даст нам спокойной жизни. А его шантаж и манипуляции, становятся всё изощренней. Боюсь, что однажды, он сможет пойти на крайние меры.

Признать свой страх перед ним — это добровольно принять поражение. Игра будет окончена, хотя для меня она никогда ей не являлась.

— Хорошо, я согласен вернуться в Барселону и принять твои условия. Но мне нужна гарантия, что Мелиссе предварительно одобрено поступление.

— Верное решение, — одобрительно говорит отец, уже успокоившись. — Я прямо сейчас, при тебе, позвоню своему знакомому и всё отменю. Сегодня вечером, мы вместе с матерью выезжаем в Барселону. Завтра с утра, ты должен быть там же. Понятно?

— Да, — безжизненным голосом откликаюсь я.

Дождавшись, пока отец сдержит обещание, я без лишних слов с тяжестью на сердце, покидаю ресторан.

«Всё вернулось на свои места, как было прежде... до тебя».

Пока возвращался домой, Мелисса прислала сообщение. В честь её отъезда команда решила устроить прощальную вечеринку. Мне это давало больше времени, подготовится к разговору. Как всё объяснить? Как признаться, глядя в глаза? Так боялся её потерять. Теперь она ускользает сквозь пальцы, как песок. И я не могу рассчитывать, даже на маленькую крупицу в ладонях.

Дома ждала Лилия. После поездки за город мы дружно проводили Криса и Стефани, и Лил решила погостить ещё несколько дней, до нашего отъезда. Девушка сидела в гостиной, без интереса наблюдая передачу по телевизору.

— Привет, — видя моё разбитое состояние аккуратно поприветствовала она. — Как всё прошло?

Я молча прохожу на кухню и наливаю джин в стакан. Опустошаю одним глотком, со звонким дребезгом ставя на стол. Лиля взволнованно смотрит на меня.

— Я возвращаюсь в Барселону, — перевожу печальный взгляд на панорамное окно.

— Что он сделал?

— Выдвинул условия. Либо я возвращаюсь в Испанию, к делам семейным, либо Мелисса никогда не поступит в Париже, да и вообще во Франции.

Понуро опускаю голову и тру переносицу.

— Это конец. Всё становится на круги своя.

— Ты уже рассказал Мелиссе?

— Нет, — качаю головой.

— Чем дольше ты оттягиваешь время, тем хуже.

— Я не знаю как. Вдруг завтра она откажется уезжать одна? Переубедит меня, и я просто не смогу оставить её? Я так слаб перед ней...

— Не можешь сказать — напиши, — оптимистично предлагает Лиля.

Вспоминанию старика, которого встретил не при лучших обстоятельствах. Он всю жизнь переписывался с женой письмами. Тогда это меня сильно удивило и тронуло. В наше время редко встретишь подобное. На груди заскребли кошки. Где взять смелость за ответственность причинённой боли? Лиля гладит меня по руке и с надеждой заглядывает в глаза.

— Всё будет хорошо.

***

Весь день я не находил себе места. Порывы сорваться и приехать к Мел на работу, сдерживала Лилия. Мои руки изнывали по прикосновениям к ней. Каждый атом души и тела, горевал о её отсутствии. Наверное, сто́ит привыкать к этим ощущениям, ведь я больше не смогу быть с ней рядом. Я решил, что заберу её вечером и постараюсь поговорить. Ни дневная пробежка, ни контрастный душ, не помогли унять переживания. В голове роились мысли.

Собравшись, я был готов выезжать. Внезапный звонок домофона прервал меня. На экране появился встревоженный Арчи, с просьбой выйти к нему. Забыв про вещи, я быстро выбежал из дома. На улице уже стемнело и похолодало.

— Что случилось? Мы договаривались, что ты заедешь поздней ночью.

— Нельсон, — замялся Арчи. — Машина твоих родителей попала в аварию. Их увезли в госпиталь Барселоны.

Чувствую, как от лица отливает кровь.

— Они в порядке?

— Ничего не известно. Нужно ехать.

— Да-да. Конечно, — невнятно пробормотал я. — Дай мне десять минут.

Водитель кивает, подбадривающе хлопает по плечу и молча возвращается в Роллс. Пытаюсь осознать произошедшие и стою ещё несколько минут.

— Лиля?— вернувшись в дом, я зову девушку.

Не получив ответа, поднимаюсь к ней в комнату, она сидит на кровати с моим телефоном в руках.

— Лиля?

Девушка с невинной улыбкой, вскидывает голову.

— Твой телефон разрядился, хотела поставить на зарядку. Кто приходил?

— Арчи. Мне срочно нужно ехать в больницу. Родители попали в аварию.

Лилия ахает и в ужасе подскакивает.

— Какой кошмар! Насколько всё серьёзно?

— Ничего не известно.

— Надеюсь, с ними всё будет хорошо. А что будешь делать с Мел?

— Последую твоему совету, — выдвигаю ящик и пытаюсь найти бумагу с ручкой, — напишу письмо.

— Я поеду с тобой. Сейчас быстро соберу вещи.

— Нет! — девушка останавливается на выходе. — Я буду тебе очень благодарен, если ты лично передашь моё послание.

— Но, Нельсон. Я не хочу оставлять тебя. Давай передадим кому-нибудь из ваших людей или закажем курьерскую доставку?

— Пожалуйста, Лилия, — подхожу ближе. — Для меня это очень важно, а доверить я могу только тебе.

Девушка долго смотрит на меня. В её взгляде мелькают разные эмоции. Лиля закивала головой и пообещала сегодня же передать записку. Руки тряслись, стараясь выводить ровные буквы. Я понимал, что прощаюсь. В груди безжалостно ныло. С осторожностью сворачиваю лист и упаковываю в крафтовый конверт. Мы договорились, что подбросим Лилию в отель. Она оперативно собрала вещи и уже ждала меня на улице. Я проверил все комнаты и взял самое необходимое, остальные привезут позже. Покидать этот дом, было непросто. Слишком много прекрасных событий в нём произошло. Он стал для меня тихой гаванью. Срок аренды в любом случае заканчивался в этом месяце. Я закрываю дверь и отдаю ключи охране.

— Готов? — спрашивает Лилия.

— Да, — девушка приобнимет меня, и мы вместе направляемся к машине.

— Едем, Арчи.

Мы рассаживаемся по местам, и автомобиль трогается.

— Вот письмо, — протягиваю конверт, — передать обязательно нужно сегодня.

— Не волнуйся, всё сделаю.

— И скажи ей...

Я задумался. Что сказать? Как оправдать свои действия? Я даже не смог поговорить с ней лично. Обстоятельства словно специально складывались против нас.

— Ничего, — глухо произношу я и молча отворачиваюсь к окну.

За окном проносились огни города. Вскоре сменившиеся пустынной ночной трассой. Всю дорогу старался, дозвониться до госпиталя, но мне не отвечали. Сейчас, испытывая слишком смешанные чувства, понимал, что переживаю за родителей. Но не знал, обусловлено это искренностью или просто чувством долга. Был уверен в одном, что не могу потерять их вот так. Как Элис.

Мы быстро доезжаем до места назначения. Вбегаю в здание госпиталя и оказываюсь в просторном холле с бледно-бежевыми стенами. В углу висит маленький телевизор и  транслирует передачу о диких животных Австралии. Типичная больничная стерильность, с ярко уловимым запахом медикаментов и антисептиков. Белокурая девушка у стойки регистрации приветствует меня и просит подождать. Настенные часы показывали полтретьего ночи. Никого, кроме меня в помещение не было. Не находя места, я ходил из угла в угол, сжимая потные ладони и перебирая пальцы. Неизвестность и ожидание сводили с ума.

— Сеньор, Нельсон Ариас? — за спиной звучит гнусавый голос.

— Да, это я.

— Меня зовут Раймен Анхель, я лечащий врач ваших родителей.

Мужчина средних лет, с редкой сединой в волосах, снимает очки панто и взирает на меня.

— У вашего отца случился инсульт, в это время мужчина находился за рулём автомобиля. Помимо этого, он получил много травм. Сейчас он под наблюдением, в тяжёлом, но стабильном состоянии. Установить точную причину приступа сможем завтра, после всех обследований. Возможно это какие-то серьёзные заболевания организма или просто неправильный образ жизни, повышенный уровень стресса...

— Да, он практически не отдыхает. А мама? — старюсь собрать мысли воедино, — то есть Аманда Ариас, как она?

— Женщине можно сказать, повезло. Много ушибов и один перелом. Но в целом всё в порядке. Сейчас она спит, если хотите, можете ненадолго заглянуть к ней.

— Да, спасибо.

— Палата двести тридцать два, на третьем этаже, — доктор с сочувствием всмотрелся в мои глаза. — После езжайте домой, отдохните. Вам нужны силы.

Сла́бо улыбнувшись, я поплёлся к лифту. Ноги ватные, веки тяжёлые. Чувствовалась вековая усталость. Как только металлические двери закрылись, я прижался спиной к стене и выдохнул. Как мне сейчас не хватает Мелиссы, сжимающую мою руку. Осколки разлетевшейся надежды, вонзались в нити души и резали их наживую. Я думал о Мел, об отце, обо всём, что произошло за последние сутки. И что ждёт дальше.

Просторная палата встретила меня полумраком. В комнате стояла гробовая тишина: аппараты мониторинга работали бесшумно. Присаживаюсь рядом с кроватью мамы и беру её бледную руку. Губы сомкнуты, видны кровавые гематомы. Над бровью наклеен пластырь. Грудь спокойно вздымалась, а лицо выражало полную умиротворённость. На глаза наворачиваются слёзы. Я целую её тёплые пальцы и опускаю голову рядом.