Глава 7. Кода. 5
5. Моё рабство в театральном кружке подходило к концу. Я уже поставила руководителя в известность о том, что отыграю спектакль, и больше он меня в своём кружке не увидит. На лице у него отразилась смесь досады и облегчения. Для вида он пожурил меня, посетовав на то, что я так и не взяла себя в руки и не начала стараться, но пожелал мне удачи в танцах. Думаю, он воспринимал меня, как вызов самому себе: сумеет ли он, гениальный режиссёр, выжать из меня актёрскую игру? Но работать с такими талантливыми актрисами, как Одри, ему будет куда приятнее, и я даже высказалась на этот счёт, решив, что терять мне уже нечего.
— Верно, верно, — ответил он, качая головой. — Исключительно талантливая девочка. Жаль, она не может в одиночку отыграть весь спектакль. Вообще-то, — он заговорщицки понизил голос, — я подумываю в следующем году поставить для неё моноспектакль.
— Это обалденная идея, — ответила я.
— Да, да... Кстати, видел ролик, который опубликовала Дайана Кристал. Жаль, конечно, что ты не выкладывалась так в театре... но у всех свой путь.
Представляю, как ему всё это время было тяжело со мной работать. Я ведь действительно совершенно не старалась: опаздывала, прогуливала, засыпала в неподходящих местах, отлынивала. Пусть уж лучше на моё место возьмут кого-то, кому это действительно нужно.
В день премьеры зал был набит битком. Я уже видела в первых рядах Дайану в компании с Мэйси и второй подружкой, видела Стива и Кэтти, которых привёл с собой Ронни, видела маму с Винус и Эдвином. Отец не пришёл, но я не особо расстроилась. Ничего хорошего в моей игре он, будучи профессионалом, всё равно не увидит.
Мне было скучно. Костюм сидел плохо, а от парика чесалась голова. Хотелось пить, хотелось есть, хотелось спать, просто хотелось поскорее всё это закончить. Не понимаю, как мама всерьёз могла верить в то, что мне нравилось играть в театре.
Когда я выходила на сцену, Ронни, исполняя давнее обещание, принимался громко восторгаться моей непревзойдённой актёрской игрой: «Нет, ну вы только посмотрите — вот это талант!». Дайана снимала видео и периодически шикала на болтающую Мэйси, а когда Ронни открывал рот, оборачивалась и смотрела на него с такой яростью, что будь она супергероем со способностью прожигать взглядом, он давно превратился бы в горстку пепла.
Благодаря тому, что я совершенно не концентрировалась на роли и всё своё внимание направляла в зал, следя за тем, кто как дурачится, спектакль превратился для меня в забавное развлечение, которое вполне можно пережить без особых потерь. Я даже почти начала получать удовольствие. Почти — потому что Ромео и Джульетту играли Дуглас и Одри. И если Одри выкладывалась на все сто процентов, то Дуглас творил что-то невообразимое. Он забывал реплики, путал время выхода и жутко переигрывал.
В конечном итоге бомба замедленного действия имени Дугласа рванула. Стоя на сцене рядом с Одри, он вдруг громко воскликнул: «Да пошла ты!», швырнул в неё париком, развернулся и ушёл.
Я наблюдала за Одри из-за кулис, и когда Дуглас выплюнул эту свою фразу, чуть не поседела. Но нервы у Одри оказались стальные — вернее, у её «профессиональной» стороны. Случись нечто подобное на вечеринке, скорее всего, она бы растерянно заулыбалась, а потом бы разрыдалась. Но здесь, стоя на сцене, она не дрогнула и продолжила играть, как ни в чём не бывало.
Дуглас так и не вернулся. Одри доиграла сцену в одиночестве, будто бы даже не заметив его исчезновения, а потом на роль Ромео в спешке поставили Тима. Он единственный из нас, кто знал «Ромео и Джульетту» наизусть. Играл он, конечно, отвратительно, но этот провальный спектакль уже ничто не могло спасти.
— К чёрту, — бубнил руководитель, сидя за кулисами рядом со мной. — С каждым годом всё хуже и хуже. Не дети, а демоны, честное слово.
— Почему в программке не было указано, что ваш спектакль — переосмысление «Ромео и Джульетты», и что вы сменили жанр с драмы на комедию? — спросила мама после того, как мы вышли из школы на мороз.
— Скажи, кошмар, — ответила я.
— А мне понравилось, — ответила Одри.
Мы завалили её цветами, и она шла, сгибаясь под объёмными букетами розовых роз и пионов.
— Потому что это буквально был твой бенефис, — ответил Ронни.
— Вообще-то, мой, — сказала я.
— Нет, ну ты-то вне конкуренции. Так убедительно играть дерево...