Сердце зимы

1. Я не стала говорить Дайане о том, что книга пропала. Их с Одри отношения и без того были очень хрупкими, и я боялась всё испортить. Однако за Одри я наблюдала: присматривалась к ней, пыталась подметить какие-то изменения. Она ведь могла просто сунуть книгу на полку и не открывать её, не погружаться в фантасмагорическую зиму. Хотя зачем было, в таком случае, воровать?

Целую неделю после Белой вечеринки город гудел из-за точечного землетрясения, по вине которого едва не обрушился дом Мэйси. Над школой печально реяла вуаль напряжённой тревоги. Вечеринка, которая должна была стать праздником, слишком многих испугала, расстроила и рассорила. Масла в огонь подливала и сама Мэйси.

— С того самого дня я не сплю по ночам, — говорила она всем, кто соглашался её слушать. — В доме очень холодно и постоянно кто-то ходит. Это был Дьявол, я уверена. Дьявол.

Одри стала сама на себя не похожа: тиха, рассеянна и молчалива. Когда мы курили за старым спортзалом, по щиколотку утопая в снегу, она практически не участвовала в разговорах — только просила иногда поделиться сигаретой. На уроках и на перерывах она тоскливо смотрела в окно, но на все расспросы отвечала мягкой улыбкой и просила не беспокоиться.

— Мне просто грустно, — говорила она. — Я не думала, что с Дугласом всё так обернётся.

Изменения в её поведении заметила не я одна. Дайана буквально насела на Одри — вынудила пригласить нас в гости, и в субботу днём мы вчетвером забаррикадировались у неё в комнате. На фоне играла включенная Ронни музыка. Сам он сидел на заставленном плюшевыми зайками подоконнике и негромко разговаривал по телефону с Мэйси. Я морщилась от аммиачного запаха краски, которую Дайана, ловко орудуя кистью, наносила на волосы Одри. Было скучно, поэтому я ежеминутно начинала ныть.

— Ой, угомонись. Цвет будет шикарным, — сообщила Дайана. — Жемчужный с розовинкой, Одри очень пойдёт.

— Как эта цветная мазня может дать жемчужный цвет? — спросила я. — Магия какая-то.

— Учи химию получше, — ответила Дайана. — Иначе для тебя и чистящие средства будут волшебными эликсирами. Зачем Мэйси звонила?

Ронни отложил телефон. Выглядел он одновременно и утомлённым, и раздосадованным, и раздражённым.

— Карла к ней прицепилась, — сказал он, прислоняясь к оконной раме. — Выспрашивала, почему мы расстались и с кем я теперь. — Он вздохнул. — Как она меня достала.

— А вы расстались? — спросила я.

— Да. Перед вечеринкой. Не хочу это обсуждать.

— А придётся. — Дайана побултыхала кистью в остатках краски и стала наносить жутко воняющую смесь на виски смирно сидящей Одри. — Если Огуст тебя зарежет, у нас должны быть веские доказательства для того, чтобы натравить на неё полицию.

— Завязывай со своими детективами, а.

— Ты мне с того света потом «спасибо» скажешь. Но я, вообще-то, в курсе о Мэйси. — Она хитро посмотрела на Ронни. — Она всё растрепала.

— Не сомневался.

— Она в шоке. Думала, у вас любовь.

— Я никогда ей этого не говорил.

Мне было любопытно, что же у них произошло, но расспрашивать не стала — видела, как Ронни неприятно всё это обсуждать. Дайана, к счастью, тоже умолкла. На её губах играла загадочно удовлетворённая улыбка.

Когда Одри смыла краску и уложила волосы, я, наконец, смогла оценить труды Дайаны: цвет и впрямь получился роскошный. Нежный и приятный, неяркий и вместе с тем достаточно контрастный для бледной внешности Одри. Она даже довольно заулыбалась, разглядывая себя в большое ручное зеркало.

— Теперь-то мы пойдём гулять? — спросила я.

— Да пойдём, пойдём, Господи! — Дайана закатила глаза. — Ты как собака, которая просится на улицу. За что мне всё это!

— Когда-нибудь ты дозакатываешься, и глаза застрянут в глазницах, — сказал Ронни.

Она показала ему средний палец.

Перед прогулкой Одри предложила нас накормить. Спустившись на кухню, мы расселись за круглым столом и с удовольствием прикончили приготовленную ею пасту Карбонара. И когда Одри хлопотливо принялась разливать чай, на кухне объявилась её мать. В объёмном сером свитере и миди-юбке, из которой торчали худые ноги с острыми коленями, она смотрелась болезненной, как будто из неё высосали всю кровь и оставили лишь скелет, на котором одежда висела мешком.

— Давненько вы не заглядывали, — проговорила миссис Карпентер, останавливаясь в дверях. Я притворилась страшно заинтересованной чаем. Ронни тоже промолчал, поэтому отдуваться за нашу невоспитанность пришлось Дайане. Она расплылась в улыбке, и вежливо ответила:

— К сожалению, у нас не так много времени.

— Но время на то, чтобы посмотреть кино у Амары вы находите, — заметила она.

— У Амары телик больше, — невозмутимо парировала Дайана. — К тому же, её отец — кинорежиссёр, он многое рассказывает, и это помогает нам лучше прочувствовать фильмы.

— Что ж, это полезно, — дружелюбно ответила миссис Карпентер. — Я рада, что Одри проводит с вами много времени, пусть даже и не дома. Вся эта история с Дугласом такая неприятная.

Одри продолжила молча заниматься сервировкой стола: подала печенье, которое напекла к нашему приходу, поставила в центр стола сахарницу, сделала Ронни кофе. Если разговор чем-то и зацепил её, она не подала виду.

О Дугласе мы старались не вспоминать. Меня он демонстративно не замечал, хотя прежде мы здоровались, обсуждали «Ромео и Джульетту», перекидывались парой-тройкой слов перед тем или иным уроком. Ну а на Ронни он едва ли не кидался и обвинял во всех смертных грехах. Он самым очевидным образом нарывался на драку — намеренно пытался бесить Ронни, чтобы тот ударил его первым. Ронни же было плевать. Нападки Дугласа он игнорировал точно так же, как игнорировал и всех людей в целом. Уверена, он бы и в ту драку не полез, если бы дело не касалось нас троих.

— Одри такая чувствительная девочка, — продолжила миссис Карпентер. — Так сильно расстроилась. Хотя, конечно, она понимает, что любовь приходит и уходит. Да и глупая была затея — связываться с бывшим парнем такой девушки, как ты, Дайана, милая.

Я заёрзала на стуле и покосилась в окно. Дайана вновь взяла удар на себя.

— Что ж, — копируя немного чопорную манеру речи миссис Карпентер, проговорила она. — Если состояние Одри так сильно вас беспокоит, возможно, стоит направить её к психологу.

Миссис Карпентер иронии не заметила.

— Она давно ходит к школьному психологу. Прекрасная женщина! И очень хорошо знает Одри, потому может её помочь. Одри ведь, знаете, немного... фантазёрка.

— Неправда, — тихо сказала Одри.

— Ну о чём ты, солнышко? Ты склонна преувеличивать проблемы и немножечко драматизировать. — Миссис Карпентер очаровательно улыбнулась. Одри, не глядя на неё, села за стол и взяла в руки кружку с чаем. — Не ты ли рассказывала миссис Гарнер, как плачешь по ночам и никак не можешь успокоиться? Только это неправда. Я же захожу к тебе, и в комнате всегда тихо. Но все подростки так делают — притворяются, что им плохо, чтобы их пожалели. Только со мной ведь не нужно притворяться, ты же знаешь, котёнок. Просто скажи — и я всегда тебя пожалею!

Она положила Одри руки на плечи, наклонилась и смачно поцеловала её в макушку, приминая влажные волосы.

— Ничего. Найдёшь хорошего парня, который тебя и такую полюбит. Вы ведь так хорошо дружите, — обратилась она вдруг к Ронни. — Ни на что не намекаю, но, — она хихикнула, — сами знаете, как бывает.

Всё это время мы напряжённо молчали, но при этих её словах замершая в предчувствии бури кухня пришла в движение: лицо Ронни вытянулось, я поперхнулась чаем и закашлялась, Одри очень медленно поставила дрожащими руками кружку на стол, а Дайана откинулась назад и зло прищурилась.

Встретив гробовую тишину в ответ на свои слова, миссис Карпентер пожелала нам приятного аппетита и, наконец, оставила нас в покое. Я со стоном уронила голову на стол.

— Знала ведь, что не нужно сюда приходить, — пробормотала я.

— Извините, — сказала Одри. — Она последнее время странно себя ведёт.

— «Последнее время»? — насмешливо переспросила Дайана. — Да она у тебя поехавшая!

— Тише, — буркнула я, — а то услышит.

— Да мне плевать. Её проблемы.

— А миссис Гарнер реально сливает ей инфу о тебе? — спросил Ронни. — Или твоя мать это придумала?

— Думаю, не придумала, — ответила Одри, размешивая сахар в чае и наблюдая за образовавшейся воронкой. — По крайней мере, некоторые вещи маме неоткуда знать, но она знает.

Повисла ошарашенная тишина. Вот это мне повезло — в том, что я не решилась откровенничать с миссис Гарнер. Мама, конечно, никогда бы не пришла к ней с расспросами о наших сеансах, но не хотела бы я, чтобы такой гнилой специалист знал обо мне что-то личное.

— Вот сука, — сказала Дайана. — Я её на хрен выживу с должности.

— Ты же говорила, что не бежишь к папочке по каждому поводу, — попыталась я пошутить.

— По такому поводу — побегу. Да директор сам бы её уволил за столь серьёзный косяк, не будь она ему женой. За такое лицензию, вообще-то, отбирают.

— Она хороший психолог, — сказала Одри. — И правда помогла мне. Но теперь-то я с ней ни о чём особо не разговариваю. Это, — она вымученно улыбнулась, — невыносимо.

Ронни отодвинул от себя опустевшую кружку.

— Из меня как будто все силы выпили. Пойду покурю.

— И я, — сказала Дайана. — Потому что меня всё это натурально бесит. Пойдёте?

Мне была нестерпима сама мысль о том, чтобы шевелиться. Миссис Карпентер, будто дементор из книжек про Гарри Поттера, высосала из меня не только силы, но и всю радость. Я отрицательно промычала что-то невнятное. Заскрежетали ножки отодвигаемых стульев. Хлопнула кухонная дверь, раздались удаляющиеся шаги и негромкий разговор — Ронни просил у Дайаны попробовать её Iqos.

— Она ревнует, — сказала Одри спокойным бесцветным голосом.

Я встрепенулась и распрямилась.

— Кто кого?

— Дайана — Ронни. — Одри сидела, опустив плечи и положив одну руку на стол, а другой вяло перебирая бледно-розовые пряди. — Но это моя вина. Я ведь... меня угораздило влюбиться в одного её парня, и теперь, думаю, она боится, что влюблюсь и во второго. Только зря она это.

— Погоди. — Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что она имеет в виду. — Ронни — не парень Дайаны. Сомневаюсь, что ему вообще нужны отношения — он с Мэйси-то, по-моему, встречался только потому, что она сама навязалась, а ему было лень разбираться.

Одри подняла на меня глаза, и на секунду я увидела её прежнюю — мягкую, заботливую, искренне нас любящую. В её больших косоватых глазах отражалась нежность и немного искристого веселья.

— Ну да, не парень Дайаны — пока. Разве ты не видишь, к чему всё идёт?

— Ты слишком внимательная, — проворчала я. — Не понимаю, Амур на Ронни чихнул, или что?

— Ну. — Одри улыбнулась. — Он высокий, умный, интересный и ни за кем не бегает. Ты не представляешь, как многих девочек это злит. И Дугласа, кстати, тоже.

— Не, ну с Дугласом-то всё понятно. Кому понравится по роже получать. Он... — я помолчала, пытаясь подобрать слова так, чтобы не расстроить Одри ещё больше. — Он с тобой говорил после вечеринки?

— Да. Хочешь ещё печенья? — Я помотала головой, и Одри стала собирать тарелки в одну стопку. — Пытался со мной помириться. Предлагал начать всё с начала. Сказал: не думал, что мне так важно мнение окружающих, но теперь-то он об этом знает и больше таких ситуаций не допустит. Ну а потом я узнала от Марго, что он всем гадости про нас четверых говорит.

— Я думала, вы с ней не общаетесь.

— Она начала со мной разговаривать. — Одри едва заметно пожала плечами и встала, чтобы вымыть посуду. — Она очень хорошая. Только родители на неё сильно давят.

— Так что ты Дугласу-то ответила?

— Ничего. Не вижу смысла что-то ему объяснять.

С Дугласом было не всё в порядке — это стало понятно уже после выходных. Ни публичный скандал с Дайаной, за которой увивалось множество парней, ни драку с Ронни, которого в школе многие любили, ни то, что он ударил меня по лицу, хотя я сама на него кинулась, ему не простили. На этом фоне популярность Перси в команде резко взлетела. Уж не знаю, почему — может, из-за того, что не остался в стороне и влез в наши разборки, а может, просто попал в волну и привлёк к себе внимание.

Теперь он ходил хвостом за Ронни и упрашивал вступить в команду. Учиться нам оставалось ещё долго, навыки — дело наживное, а с таким ростом игнорировать спорт — это преступление. Так он говорил, без спросу подсаживаясь к нам за обедом. Мне он, в целом, не мешал — приятный забавный парень, хоть и чуточку излишне обидчивый для нашего грубоватого юмора. Но за что я была готова его расцеловать, пусть бы даже мы потом оба отплёвывались, так это за то, что он первым из команды стал пытаться по-человечески общаться с Одри. Жаль, этого не случилось раньше, когда она вся засветилась бы от счастья. Она ведь так мечтала, чтобы в школе её, наконец, приняли. Но теперь, опустошённая, она просто вежливо улыбалась и с явной неохотой поддерживала разговоры.

Зашумела вода, зазвенела посуда. Я рассматривала разномастную и, по-моему, весьма безвкусную обстановку кухни и думала. Мне уже не хотелось возвращать книгу. Одри явно нужна была встряска — точно так же, как моему отцу. Может быть, если я попрошу, Астрей не даст беде случиться с ней — защитит её от книги. Он ведь не дал погибнуть ребятам на Белой вечеринке, хотя это было не по правилам.