Сердце зимы

6. — Блин, — сказала я, нарочито пристально разглядывая Ронни, — я надеялась, ты реально припрёшься в белой юбке и белом лифчике Барбары.

Дайана закатила глаза.

— Я бы его прибила, — сказала она, складывая руки на груди. — И тебя тоже, как подстрекательницу.

Мы торчали в задрапированном белыми тканями фойе — я, Дайана, Ронни, Одри и Мэйси. Из гостиной, где тусовались с ног до головы одетые в белое ребята, доносилась незнакомая мне музыка.

Я смотрела на Ронни, одетого в отцовскую белую футболку и купленные Дайаной белые штаны, и не узнавала его. Серьёзно: за три месяца я ни разу не видела его в чём-нибудь цветном, не говоря уж о белом.

— Тебе, вообще-то, идёт, — робко сказала Одри.

— Ну разумеется, ему идёт, — резко ответила Дайана. — Я же выбирала.

— Тебе и самой очень идёт, — сказала я Одри, и она светло улыбнулась мне. — Прям настоящая леди.

Одри в длинном платье и кружевных перчатках действительно выглядела очень мило. Белый цвет сильно её бледнил, однако она сделала красивый нежный макияж, который дополнила румянцем и подаренной Дайаной помадой, а ещё уложила свои тонкие, отливающие желтизной волосы в высокую причёску. Для меня, способной только причесаться после душа и намазаться ненавистной гигиеничкой, а с недавних пор ещё консилером, все эти манипуляции с внешним видом выглядели настоящим волшебством.

— В детстве я всегда хотела быть леди, как в книгах Джейн Остин, — сказала она. — Заворачивалась в простыню, брала тайком из маминой шкатулки её жемчуга и золото и обвешивалась всем этим. Думала, что чем больше украшений, тем богаче, а леди ведь должны выглядеть богато.

— Зная твою мать, потом ты получала от неё по полной за золото и жемчуга, — снова влезла Дайана.

— Вообще-то, да... Но это того стоило.

— Стоило бы перед вечеринкой затонировать тебе волосы, — продолжила Дайана, без спросу щупая рукой несколько кокетливо выбившихся из причёски Одри прядей. — Чтобы избавиться от этой отстойной желтизны. Я подберу тебе оттенок и покрашу. Встретишь Рождество с новым образом. Да и гардероб я бы тебе обновила. Твой вкус на леди не тянет, знаешь ли. Подберу тебе нормальную одежду.

— Ты — тиран в юбке, ты в курсе? — спросил Ронни.

— Если бы я была тираном, я бы заставила тебя каждый день носить что угодно, кроме чёрных шмоток, — парировала Дайана. — Так что заткнись и цени моё великодушие.

Мимо нас прошёл Дуглас в компании членов баскетбольной команды. Все они, один за другим, поздоровались с нами, демонстративно игнорируя Одри. Один из них даже показал на Одри пальцем и что-то шепнул на ухо Дугласу, отчего тот противно хохотнул.

Я вперила в него тяжёлый взгляд. Когда Одри объясняла его поведение на прогулке, я даже предположить не могла, что ситуация настолько... отвратительная. Дуглас не просто скрывал их отношения, но и продолжал потворствовать бойкоту. Не поздоровался с ней сам, не поставил на место своих друзей. Ещё и смеялся над ней в её же присутствии. Будто она — пустое место.

— Пойду гляну, нормально ли всё, — сказала Мэйси. — С этой орды глаз спускать нельзя. Разбили в прошлом году любимую мамину вазу, мне так влетело...

Когда она ушла, волоча за собой длинный серебристый шлейф, я повернулась к Одри.

— Это что такое было?

— Дерьмо это было, вот что! — ответила за неё Дайана.

— Да нет, он просто... — попыталась было начать оправдываться Одри, но тут её перебил Ронни.

— Нет, это реально дерьмо. На кой хрен он тебе вообще нужен? Выкинь его.

— Это только парни могут выкидывать девчонок, когда им надоест, — сказала Дайана. — А девочки, знаешь ли, более сложные существа. Они любить умеют.

— Чушь это всё, — ответил Ронни и обратился ко мне: — Эй, ты чего?

Не знаю, что отразилось у меня на лице, когда Дайана заговорила о способности мужчин выкидывать женщин из своей жизни, но внутри меня всё скрутилось в тугой узел. Я больше не читала «Сердце зимы» — оставила его лежать на прикроватном столике. Моя жизнь замерла в какой-то странной точке взлёта, от которого у меня захватывало дух, и я панически боялась, что в скором времени полёт превратится в падение. Мне нравилась моя текущая жизнь. У меня всё было хорошо... и я замирала в предчувствии пугающих перемен. Я не хотела жить жизнью, в которой не останется места для моей страшной, но неизбывно прекрасной сказки, которую я беззаветно любила несмотря ни на что. Не хотела жить год за годом, зная, что где-то существует Астрей, который уже нашёл себе новые игрушки. Я была готова расстаться с книгой ради отца, но малодушно надеялась потом забрать её назад и владеть ею до самого конца. Но если Астрей однажды всё-таки покинет меня... Забвение будет не такой уж плохой идеей.

— Всё нормально, — сказала я. — Пойдёмте танцевать, а то встали тут...

— Точно, — ответила Дайана. — Нечего раскисать. Парней много, а нас, королев, мало. Надо себя беречь.

С этими словами она взяла нас обеих за руки и потащила за собой, крикнув Ронни, чтобы не отставал.

Мы прыгали и танцевали под громкую, ритмичную, долбящую по ушам музыку на непонятном языке, пока Ронни подпирал собой стену и разговаривал с почему-то напряжённой Мэйси. Дайана наклонилась ко мне и прокричала на ухо, что отойдёт в туалет.

Пахло потом и кисловатой горечью пива. Одри схватила Ронни и, смеясь, попыталась вытащить его к танцующим под неодобрительно-расстроенный взгляд Мэйси. Заметив, что Тим проталкивается ко мне, я вцепилась в проплывающего мимо Перси и попросила его немного со мной потанцевать.

Дайаны долго не было, и я забеспокоилась: вдруг ей стало плохо? После аборта прошло не так много времени, ей всё ещё нельзя было пить и перенапрягаться. Я поискала её глазами, но вокруг было слишком много людей, их тела и лица сливались в беспорядочное мельтешение.

— Эй, — окликнула я Марго, отстраняясь от Перси, — не видела Дайану?

— Видела, — ответила Марго, перекрикивая музыку. — В фойе. Только там ничего хорошего не происходит, лучше не суйся. Сами разберутся.

Я рванула к двери, уже не слушая её дальнейших объяснений.