Глава 6. Милая леди. 5
5. Наступило второе декабря. За пару часов до вечеринки ко мне приехала Дайана, чтобы вместе накраситься. В ночь накануне я допоздна занималась перед зеркалом, а потом читала «Гарри Поттера», поэтому теперь была вялой и передвигалась со скоростью улитки.
Дайана и сама выглядела не выспавшейся. Налепив патчи под глаза, она сидела за трюмо и рисовала себе брови. Я же, устроившись в нише окна, перебирала украшения в шкатулке и не могла выбрать, что надеть к белому платью.
— Что там у Карпентер с Дугласом? — неожиданно спросила она.
— Да не знаю, что у них там. — Я пожала плечами. Вдаваться в подробности, не спросив у Одри разрешения, было как-то некрасиво, так что я ограничилась коротким: — Вроде нормально. А тебе не пофиг?
Повисла тишина. Оставив шкатулку призывно открытой, я полезла в телефон, чтобы включить музыку.
— Ты как-то спрашивала, чем мне Карпентер не угодила, — проговорила Дайана, пока я решала, взбодрят меня The Cure или добьют.
— Может и спрашивала, не помню, — ответила я.
Сейчас мне было всё равно — плейлист интересовал меня больше, чем межличностные проблемы Дайаны и Одри.
— В общем. — Она сняла патчи и выбросила их в корзину для мусора. — Когда Карпентер к нам перевелась, мы с Дугласом где-то год уже встречались. Любовь-морковь, я по уши в него втюрилась. А тут она. Сразу в него втрескалась, в любви призналась. И он прям залип на неё. Пялился и всё такое.
— Хочешь сказать, — я попыталась сосредоточиться на разговоре, — он запал на Одри?
— Мне так показалось. Я жутко заревновала и начала её гнобить. А потом его как будто замкнуло — переключило, понимаешь. И он тоже начал её травить, и парней подначил. А им много не надо — пара шуток, и они втянулись в травлю, даже если изначально ничего против Карпентер не имели.
— Не понимаю, — пробормотала я.
— Вот и я не понимала. А когда ты сказала, что он позвал Карпентер на свиданку... Короче. — Она вздохнула и закрыла колпачком карандаш для бровей. — Я сперва подумала, что он мстит мне. Типа начать встречаться с самой отстойной девчонкой, ещё и такой, которую я терпеть не могу — логично же.
Ничего логичного. Но перебивать Дайану я не стала.
— А потом, — продолжила она, — до меня дошло. Он же ссыкло, сама знаешь. Вдруг он всё это время сох по Карпентер, а со мной был просто потому, что я дочка Кристалов и соскочить уже не получится, я ведь и отомстить могу. Да и парни бы его зачморили, а то и в морду бы дали. В меня тогда много кто влюблён был. И из команды со мной любой бы встречаться захотел. Кроме Перси, конечно. Ну, понимаешь, да?
Вообще-то — нет, я не очень поняла, о чём Дайана, но вот стеклянный звон сдерживаемых слёз в голосе различила. Глаза Дайаны покраснели, но она держала лицо: сжала губы, напрягла челюсть, и так и не заплакала. Я растерянно заёрзала на сиденье. Что мне делать, если она всё-таки заплачет? Это как-то неожиданно. Ничто не предвещало ни этот разговор, ни смену тональности.
— А я бы и не знала ничего, если бы не этот проклятый залёт.
— Может, ты всё себе надумала, — предположила я, но она с такой яростью на меня взглянула, что я прикусила язык.
— Я не надумываю, — произнесла она. — Женщина всегда чувствует, когда её любят. Так вот: он меня не любит.
— Дуглас просто мудак, — сказала я.
— Все парни мудаки.
— Ронни — нет.
— Ой, можно подумать, он с Мэйси ведёт себя лучше. Он ведь её не любит.
— Её явно всё устраивает.
Мне тоже захотелось поделиться своими переживаниями: рассказать больше об Астрее, о книге, о том, как переживаю и беспокоюсь из-за него. Но — я промолчала. Вся моя осень была пронизана болью, и разделить эту боль я могла только с Астреем, даже если она была для него всего лишь мимолётным пшиком.
Потом пришла Одри, и Дайана засыпала нас сплетнями: о театральном кружке, о новом парне своей второй подружки, чьё имя я всё никак не могла запомнить, о Перси из баскетбольной команды (англичанине, который вроде как ненадолго приехал в Эш-Гроув с родителями, и это «ненадолго» длилось уже пять лет), о каком-то скандале на работе у мистера Кристала, и так далее. Я в ответ могла рассказать только о том, что мама всё же позвонила Барбаре и теперь ходила к ней на йогу.