Глава 5. Морозное па-де-де. 6
6. Я ни на секунду не поверила в то, что Дайана реально опубликует наши фото.
Ей с нами было хорошо, интересно и спокойно, пусть даже она делала вид, будто уделяет нам внимание из жалости. Однако наша компания совершенно не вписывалась в её образ, и я думала, что она стесняется показывать нас своему окружению и своей аудитории.
Я открыла телефон и нашла аккаунт Дайаны, желая убедиться в своей правоте. У меня самой на странице было всего четыре фотографии, на одной из которых я запечатлена на красной дорожке вместе с родителями (мама в роскошном вечернем платье, отец в дизайнерском костюме в полоску и я в майке и джинсах), на другой красуется кукурузное поле бабушки с дедушкой, на третьей — мои ноги, обутые в кеды, а на четвёртой — «Сердце зимы», которое я выложила с соответствующим хэштегом в надежде на то, что кто-нибудь узнает эту книгу и откликнется.
Свернувшись калачиком в постели, я листала страницу Дайаны. На фотографии с подписью «Киновечер» мы вчетвером жмёмся на диване, обнимаемся и кривляемся. На лицо Ронни небрежно падают волосы, Дайана улыбается озорной, искристой улыбкой, которая мне так нравилась, а Одри жмурится от смеха и тонет в моём полу-объятии. Под подписью — короткая заметка о первом знакомстве с Тобиасом Драйденом — и буквальном, в его доме, и фигуральном, с его киноработами.
Следом была наша с Дайаной фотография: одетая в красное худи, я смотрю куда-то в сторону, а взгляд Дайаны направлен прямиком в камеру. Не помню, когда это было. Среди бесконечных селфи я увидела букет белых роз в хрустальной вазе: он стоит на фоне арочного окна, лепестки подсвечены закатом и их тонкие края буквально горят оранжевым огнём. Подпись — «Волшебство». А в закрепах я нашла видео с кусочком своего танца под песню Мадонны, но быстро его перелистнула.
Кто-то пересёк комнату — я ощутила это по движению воздуха у меня за спиной и по приглушённому звуку шагов. Когда матрас прогнулся под чужим весом, меня окутало маревом мороза и ароматом бордовых роз. На стене, скупо освещённой двумя бра, замерла длинная тень.
Присутствие Астрея, сидящего на краю кровати, чувствовалось так явственно, что это было просто невыносимо. Но если я обернусь, то никого позади себя не увижу, и это — невыносимо тоже. Положив телефон на прикроватный столик, я села. Волосы рассыпались по плечам, и я дрожащими пальцами заправила их за уши, а потом скользнула ладонью по шуршащему покрывалу, нащупывая холодную, как лёд, руку Астрея. Он был здесь — по-настоящему. Сидел рядом со мной. Мне не мерещилось. Я чувствовала его кожу, чувствовала трепет его пальцев под моим настойчивым прикосновением.
И когда я, не выдержав, всё-таки обернулась, всё исчезло. По углам комнаты клубились тени, в оконном стекле отражались шары света от бра. Я была одна, и только аромат ладанных роз остался витать в воздухе.