Сердце зимы

11. Погода ноябрьского Эш-Гроува не баловала стабильностью: по вечерам часто шли дожди, а по утрам город окутывал плотный слой тумана, который затем рассеивало надменно-холодное, по-осеннему сдержанное солнце — с тем, чтобы уже после обеда скрыться за мрачными тучами. Мама начала жаловаться на головные боли, возникающие из-за непостоянства погоды. Я же ничего такого не испытывала. Более того: впервые в жизни я была абсолютно счастлива.

Жутко уставая от изнурительных занятий, я засыпала сном младенца и вставала наутро свежей и отдохнувшей. Занятия у Жюли Ришар я теперь посещала лишь два раза в неделю — для поддержания формы, а всё остальное время тратила на изучение нового для меня стиля. Я занималась с Николь и несколькими девочками (среди которых оказалась Кэтти), а потом часами тренировалась дома перед зеркалом. Хотелось добиться плавности движений Николь — чтобы каждый жест, каждый шаг имели нужный мне вектор.

Почти каждый день — после школы или танцев, — мы гуляли в Ясеневом парке. Я любила рухнуть навзничь в кипу сухих листьев и лежать так, раскинув руки и глядя в небо, пока Одри в сторонке забалтывает Ронни. Будто на мягком шуршащем облаке. Мне было так хорошо, так... спокойно. Казалось, что я всё делаю правильно. Рядом со мной — люди, которые мне нравятся, и танцы я выбрала те, что мне нравятся. Я погрузилась в контемпорари с головой. И хотя я по-прежнему двигалась плохо, сам процесс приносил мне то удовольствие, которого я никогда не испытывала, танцуя балет.

Балет прекрасен — математически сложен, точен и выверен. Однако я — не для него. Надеюсь, однажды я смогу смотреть его в театре и восхищаться, а не чувствовать приступы тошноты.

Как-то, когда мы в очередной раз собрались в Ясеневый парк, с нами навязалась Дайана. В течение всей прогулки она делала вид, будто мы с ней вдвоём, нарочито игнорируя и Одри, и Ронни. Точно таким же образом она вела себя в школе. И если на Одри это подчёркнутое пренебрежение исправно действовало, то в случае с Ронни оно столь же исправно давало сбой. Это Дайану злило, она начинала цеплять Ронни и тем самым невольно вовлекалась в разговор. Признаться, я получала искреннее удовольствие, наблюдая за тем, как они выстраивают это своё вынужденное общение. Не нравилось мне лишь то, что Дайана нет-нет, да переключалась на более покладистую жертву — Одри. Тут уж приходилось вмешиваться мне. Я эгоистично не хотела, чтобы наша маленькая компания превратилась из уютного для меня общества в склочный змеиный клубок.

— Да что ты с этой курицей возишься, всё не могу понять.

Дайана потащила меня по магазинам за всякой косметикой вроде консилера, патчей и прочей дребедени. Мы ходили между рядов: Дайана — со знанием дела, а я — бестолково. Всё казалось мне странным и непонятным.

— Из жалости, что ли? — продолжила она, рассматривая этикетку на упаковке с кремом для лица. — Господи, ну и состав.

— С тобой же я вожусь. И уж точно не из жалости.

— Просто я крутая и популярная.

— Вы с Ронни стоите друг друга, — заметила я. — У обоих короны на головах

Дайана закатила глаза и размашисто поставила банку обратно на полку.

Она предпочитала гулять по торговому центру, кататься на машине или сидеть в кафе, поэтому в Ясеневом парке ей ожидаемо не понравилось. Она быстро уставала и не переставая ныла (хотя чужое нытьё при этом на дух не переносила). Ронни так это достало, что он стал брать с собой плед (угадайте, какого цвета): мы расстилали его под деревьями и часами на нём валялись. Одри кормила нас всех собственноручно приготовленной едой из пластиковых контейнеров, Ронни приносил кофе и иногда пиво (как-то раз он спалился, что таскает пиво у отца, который если и замечал пропажу, то никак на это не реагировал), ну а мы с Дайаной... мы, две бесполезные бездельницы, пользовались трудами других и ничуть по этому поводу не переживали.

Однажды выдался особенно погожий вечер: ветер разогнал тучи, и мы расположились под раскидистым ясенем, ещё сохранившим остатки торжественного золотого убранства. Дайана сидела, откинувшись назад и опираясь на руки, мы с Ронни лежали подле неё, уставившись в низкое васильковое небо, а Одри жаловалась на мать, которая не давала ей и шагу ступить. А потом она вдруг вскользь завела речь о Дугласе, но сразу же испугано смолкла. Дайана, однако, притворилась, будто ничего не слышала.

— Я хочу пройтись, — заявила она, когда разговор сменил вектор и перетёк в обсуждение проектов по биологии. Видимо, упоминание Дугласа испортило ей настроение. Он, вроде бы, отстал от неё, и всё же... Расставание после аж трёх лет отношений — целая жизнь, — вышло некрасивым, тут у любого настроение будет портиться. — У меня задница болит. Я села копчиком на какой-то грёбаный корень.

— Пройдись, — милостиво разрешила я. — Мне лень.

— Ну не пойду же я одна!

Ронни вздохнул и встал.

— Пошли. Только не начинай гундеть.

— Если я начну гундеть, поверь, ты заметишь, — отрезала Дайана.

Перевернувшись на бок и положив ладонь под щёку, я наблюдала за тем, как они бредут между деревьев: чёрная долговязая фигура Ронни и нарядная фигура Дайаны. Поверх пуловера на ней был стёганый жилет с капюшоном, светлые джинсы и осенние ботинки на низком каблуке. Модель, сошедшая с рекламных баннеров, да и только. Было в ней что-то, помимо бесспорной красоты, что притягивало взгляды. Некий внутренний стержень, которого так не хватало мне. Стержень — он как дерево: садишь семечко и ухаживаешь за ним. Не будешь стараться, и оно не прорастёт. Во мне, наверное, слишком сухая, безжизненная, не благодатная почва, раз так ничего и не выросло.

— Он позвал меня на свидание, — выпалила вдруг Одри.

— Ронни?.. — Я аж подорвалась.

— Что? Нет! Нет, конечно! — Она замахала на меня руками. — Дуглас.

Я повернулась к ней. Дуглас позвал на свидание девчонку, над которой несколько лет стабильно издевался... в какой Вселенной это вообще происходит?..

— Кажется, я ему нравлюсь. Представляешь — нравлюсь самому Дугласу! Он прям подошёл ко мне и сказал: хочешь пойти со мной на свидание? И я, конечно, сказала: «Да, очень хочу!» Так что мы, наверное, погуляем, а потом зайдём в какое-нибудь кафе и выпьем кофе. Только я совсем не знаю, о чём должна говорить. Вдруг я ляпну какую-нибудь глупость, и он решит, что не зря всё это время... ну... так вёл себя со мной? Ну, решит, что я такое отношение заслужила. Я с ума тогда сойду...

Фонтанирующая словами Одри вся светилась от счастья. Ну и что тут скажешь? «Он говнюк и трус, но я не объясню, почему»? Не отговаривать же её. Любые подобные попытки будут справедливо встречены в штыки. По крайней мере, я бы на её месте отреагировала именно так. Но Дуглас хотя бы человек, а не демон, бог, вампир или призрак, так что одно очко в пользу Одри.

— Только обязательно предохраняйтесь, окей? — сказала я. Нужно же было что-то ответить. Мои «хм» и «понятно», которые Ронни пропускал мимо ушей, Одри обижали, и у меня никак не получалось ей объяснить, что я так отвечаю не потому, что она скучная, а потому что скучная я сама.

— О чём ты, — Одри вспыхнула. — Это же просто свидание.

— Ты правда думаешь, что такой парень, как Дуглас, не попытается уложить тебя в кровать? — Я скептически на неё посмотрела. — Не на первом свидании, так на втором. Так что просто думай о безопасности, ладно? И ещё: если он тебя обидит, сразу скажи мне. Я ему лицо отгрызу.

Она засмеялась.

— Самое страшное — то, что ты, пожалуй, и впрямь можешь это сделать. — Она утёрла кончиком пальца выступившую от смеха слезу. — Но всё будет хорошо, я уверена. Он так нежно со мной разговаривал...

Вскоре за Одри заехала вездесущая миссис Карпентер, и мы остались втроём. На обратном пути я поделилась новостью.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — спокойно ответила Дайана.

Настолько нейтрального ответа я от неё никак не ожидала, поэтому осторожно уточнила:

— Думаешь, Дуглас её не обидит?

— Я уверена, что обидит. По-другому не сможет.

— И на кой хрен ты встречалась с таким мудаком? — спросил Ронни.

— Со мной-то он мудаком не был, — парировала Дайана. — Пока не... В общем. Он неплохой парень. Просто крыса. Как и Одри. Может, у них что-то и получится. В конце концов, у Одри нет неприлично богатого папочки, который порвёт её парня за любой чих. Его это очень раздражало — то, что я из богатой семьи. Хотя, уверена, он просто жутко боялся моего отца.

Ронни хмыкнул.

— А говоришь, он не был с тобой мудаком. Мудак — он в любой ситуации и с любым человеком мудак.

Дайана махнула рукой, давая понять, что продолжать разговор о Дугласе не намерена. На самом деле, думаю, ей просто нечего было ответить, потому что Ронни был прав.