Глава 3. Предтеча распада. 8
8. В понедельник мы, сонные и опухшие, поползли в школу. Будто в насмешку над нашими страданиями слепящее солнце било прямо в глаза. В коридоре меня окликнула, подзывая к себе, Дайана, но у меня так болела голова и я чувствовала себя такой несчастной... в общем, я проигнорировала и её, и старательно улыбающегося мне Тима. Пряча лицо от солнца, я поспешно скрылась в кабинете химии, приоткрытые окна которого выходили на теневую сторону. С улицы тянуло холодным осенним воздухом, и моя голова постепенно стала проясняться.
На обеде меня всё-таки выцепила Дайана и за локоть оттащила в сторону.
— Ты же никому не говорила, да? — понизив голос, спросила она.
Я напряглась, пытаясь выудить из памяти то, что не должна никому говорить. Не без труда я вспомнила наш спонтанный разговор на заднем дворе дома Мэйси, и тут меня осенило: похоже, Дайана реально беременна. Я была слишком пьяна, чтобы сообразить, в чём дело, а даже если бы и сообразила, то тут же об этом бы забыла — вечер выдался насыщенным и меня волновали только собственные проблемы. Но объяснять всё это Дайане не хотелось, поэтому я ответила вопросом на вопрос:
— С какой стати мне кому-то говорить?
Она припечатала меня презрительным взглядом.
— Ты тут всего два месяца. От тебя всякого можно ожидать.
— Не говорила я никому. — Я надвинула на лицо капюшон толстовки. Кафетерий утопал в солнечном свете — холодном, но нестерпимо ярком, и у меня снова начинало ломить в висках. Больше никогда не буду столько пить. И спать с Тимом, кстати, тоже. До сих пор сидеть немного больно. — Ну, теперь ты от меня отстанешь?
— Отстану, если ты и дальше будешь держать рот на замке. — Она фальшиво мне улыбнулась, даже не постаравшись прикинуться дружелюбной. — Мы ведь подруги, да? И должны хранить секреты друг друга?
— Ты мне не подруга.
Вырвав локоть из её пальцев, я развернулась и пошла к уже дождавшимся меня Ронни и Одри.
— Чего эта придурочная от тебя хотела? — спросил Ронни.
— Это не из-за меня? — забеспокоилась Одри.
Я отмахнулась и взяла поднос. Нужно поесть, однако от вида еды меня замутило, и я принялась заливать в себя воду, стакан за стаканом. Ронни ел с удвоенным аппетитом, хотя и выглядел осунувшимся, а вот Одри, по лицу которой будто бульдозером проехались, только тихонько стонала от головной боли. Съела она лишь пару листьев салата. Она совершенно не умела пить, и до машины в тот вечер Ронни пришлось нести её на руках и за руль садиться самому. Одри даже успела блевануть в кустах, пока я держала её подол платья, а Ронни — волосы. Он в шутку назвал это «боевым крещением». Спать мы улеглись на разложенном диване в доме Винус, предварительно обзвонив родителей и переведя друг на друга стрелки. На то, чтобы устраивать всех в разных комнатах у меня уже не было сил.
Мне в затылок ввинчивался тяжёлый взгляд Дайаны, но я не оборачивалась. Наверное, стоило бы её пожалеть, она ведь плакала тогда совсем одна, пока её парень напивался и танцевал, как в последний раз. Не знаю, в беременности ли дело, вдруг она хотела этого ребёнка, но, когда тебе шестнадцать и ты в разгар учебного года залетаешь, поводов для радости тут нет, как ни крути. И всё же жалости в себе я не нашла. Дайана обижала Одри и пыталась обидеть меня, и теперь эти её наигранные попытки подружиться выглядели мерзко.
Дайана же серьёзно нервничала из-за того, что я могу проболтаться: её долгие настороженные взгляды так и приклеились ко мне. Я её игнорировала. Никому рассказывать я, конечно, не собиралась, но и чужая паранойя меня не волновала.
Решив, что у Дайаны много других повод для беспокойства, и скоро она начисто позабудет о моём существовании, я быстро выкинула её из головы. Так и вышло. Периодически я всё ещё встречалась с ней глазами, но всё реже и реже. Чаще она пронзала металлом своего взгляда Дугласа, который странным образом притих с того злополучного понедельника, когда половина школы маялась жутчайшим похмельем, а учителя делали вид, что не понимают, отчего мы все так безбожно тупим.