Глава 11. Странная Книга.
***
С каждым днём боль в предплечьях и кистях сходила на нет, оставляя лишь неприятное напоминание в виду розоватых, неровных рубцов, которые тянулись по коже, как трещины на старой керамике. Саша старательно прятала их под длинными рукавами, всё чаще отдавая предпочтение свитерам и кофтам, которые доходили до самых пальцев. Она ни с кем не говорила о случившемся ни с Беном, ни с Альмондом, ни с Джейн. Только однажды маленькая Салли, подкравшись незаметно, тронула её за рукав и спросила своим тоненьким, детским голосом:
— А что это?
Она указала на край бинта, который выглядывал из-под рукава. Саша замерла, как парализованная. В горле пересохло, а перед глазами на секунду встало лицо старика его безумные глаза, раскалённый паяльник, запах горелой плоти. Она так и не смогла ответить внятно — только пробормотала что-то про «несчастный случай» и быстро ушла, оставив девочку одну в коридоре. С тех пор она избегала Салли. Не потому, что девочка была ей неприятна, а потому, что та напоминала о том, что Саша хотела забыть.
Пересекаться с жителями поместья становилось всё сложнее. Казалось, именно сейчас, пошёл самый разгар конфликта. Два лагеря, разделённые невидимой линией, всё чаще сталкивались в коридорах и общей столовой. Каждый день можно было наблюдать ссоры, перепалки, завязки драк короткие, злые, как укусы змей. Атмосфера в общине сгущалась, становилась плотной и липкой, как дым перед пожаром.
Точкой кипения стал вечер прошлой пятницы. Саша не была свидетелем начала, она пришла в столовую, когда всё уже кипело. Но потом, из обрывков разговоров, она восстановила картину. Кто-то из девушек, занимавших сторону Роджера, высказалась про отсутствие такта у Джеффа. Сама суть замечания была смехотворной, по крайней мере, так казалось Саше. За то небольшое время, что она провела здесь, она успела многое понять про Джеффа. Даже если он оставался непредсказуемым, как погода в горах.
В один вечер он мог сидеть максимально тихо и спокойно, обсуждая с Тоби очередные глупые темы по типу зомби-апокалипсиса, лучший способ убить вампира, сколько человек может завалить бензопилой за минуту. Голос его при этом был ровным, почти скучающим, и он даже позволял себе редкие, короткие улыбки.
А в другой — врывался в гостиную в истерике, с красными глазами и желанием кого-то поколотить. Тогда от него лучше было держаться подальше.
Джефф грязно шутил, не умел сопереживать, мог ляпнуть такое, что даже бывалые жители морщились. Но он умел слушать. Саша подметила это случайно, когда однажды Натали рассказывала о дне, когда в особняк привели Салли. Джефф поправил её, не грубо, а почти бережно, сказав, что «мелкая вообще-то рассказала это по секрету несколько лет назад, и нефиг разглашать чужие тайны».
В тот вечер, в прошлую пятницу, Джефф был явно не в духе. Он не стал, как обычно, перекидываться оскорблениями, не было привычной перепалки, злых шуток, кривых усмешек. Он просто дёрнул ту девушку за волосы так резко и сильно что часть ее волос осталась у него в руке. Почти сразу вмешался Тим. Он схватил Джеффа за плечо, оттащил в сторону, что-то прошипел сквозь зубы. Девушку увели, толпа начала расходиться, но осадок остался.
А после этого последовало изменение в домашних правилах. На время разлада. Безликий объявил грозным, не терпящим возражений голосом, что раз все не могут ужиться между собой, общие помещения будут посещать в разное время. Расписание повесили в столовой, на видном месте. Две группы — два временных слота. И раз даже Безликий вмешался, который обычно придерживался правила «не лезь, а то убьет», значит дело и правда было плохо. Это был первый раз, когда Саша видела свиту такой злой. До сегодняшнего дня она вообще слабо понимала их предназначение, кроме как поддержания порядка, они появлялись, когда драка переходила границы, разнимали, разводили по углам. Но наблюдая, как Тим тащит Джеффа за капюшон толстовки вон из кухни, причитая о каком-то «выданном задании в наказание», она поняла: они здесь не только для этого.
— …шесть дней патруля в лесу, идиот, — донеслось до неё, когда они скрылись за поворотом.
Поговорить об этом особо не вышло. Свита отмалчивалась, когда Саша пыталась задать вопросы, а жители не спешили выдавать чужих секретов. «Сами разберутся», — сказал ей Бен, когда она попробовала завести разговор. И закрыл тему.
Коридоры главного здания больше не казались такими светлыми и просторными. После ввода нового правила пересечься с кем-нибудь случайно стало почти невозможно. Время, отведённое для их группы, Саша выучила наизусть, но всё равно иногда выходила в неурочный час — просто потому, что забывала посмотреть на часы. Тогда коридоры встречали её пустотой. Ни души. Только собственные шаги, гулко отдающиеся от стен.
Если прислушаться, можно было услышать, как гудит сквозняк в стенах тоскливо, протяжно, словно дом жаловался на одиночество. В общей комнате почти совсем перестал собираться народ. Кто-то сидел в своих домах, собираясь в совсем маленькие кучки, кто-то уходил в лес, кто-то, как Саша, нашёл убежище в библиотеке. Жизнь замерла. Затихла. Но напряжение никуда не делось, оно только ушло вглубь, как корни сорняка, и ждало часа, чтобы прорасти снова.
Новый день внезапно стал интересным.
Тим поймал Сашу в коридоре после завтрака — вышел из-за угла, преградил путь, и сказал коротко:
— Безликий хочет тебя видеть.
Она замерла. За всё время пребывания здесь Безликий ни разу не обращал на неё внимания, не считал того раза в медкабинете, когда они заключили контракт. Он не звал её, не спрашивал, как дела, не требовал отчётов. Это, конечно, не могло не радовать — но и напрягало.
«Не просто же так он держит меня здесь, — думала Саша, следуя за Тимом по длинному коридору. — Он сам сказал: я нужна ему. И сегодня, видимо, наступил тот день, когда он потребует от меня… что? Что он потребует?»
За всё время она перебрала в голове сотню вариантов. Ни один не казался завершённым и логичным. Помочь ему с его силой? Но она не знала, как это делать. Рассказать что-то об отце? Но она почти ничего о нём не помнила. Стать оружием? Она не умела даже драться. Они шли до кабинета в полной тишине. В воздухе чувствовалось напряжение, исходящее от Тима он был собран, и молчалив, и Саша не рискнула заводить с ним диалог.
Кабинет Безликого находился в самом начале левого крыла главного здания и выделялся отсутствием нумерации, дверь была просто дверью, без таблички, без номера, без опознавательных знаков. Тим толкнул её, пропуская Сашу вперёд, и вошёл следом.
Комната оказалась небольшой, но не тесной. Кожаный диван на двоих в правом углу, потёртый, но ещё крепкий. Рабочий стол из тёмного дерева по центру, с двумя стульями по разные стороны. Шкаф с книгами, гримуарами и парочкой фотографий в рамках, стоящий в дальнем углу. И панорамные окна по периметру. Безликий стоял у шкафа, спиной к ним. Он не обернулся, когда они вошли, только чуть повернул голову настолько, чтобы стало понятно: он знает, что они здесь.
Тим сел на диван, скрестил руки на груди и уставился в одну точку, перестав обращать внимание на всё вокруг. Его лицо было каменным.
Какое-то время Безликий разглядывал Сашу молча, и неподвижно, только его невидимый взгляд скользил по её лицу, плечам, спрятанным под свитером рукам. Потом он указал на стул напротив стола. Жест был спокойным, даже вежливым, но в нём чувствовалась сталь: «Садись. Не обсуждается».
Саша кивнула немного неуверенно и устроилась на стуле. Краем глаза она заметила, что Тим даже не шелохнулся.
Безликий заговорил первым. Голос его был ровным, но в нём звучала странная, непривычная нотка — мягкость? Скорбь? Саша не могла определить.
— Чем дольше наблюдаю за тобой, — сказал он, — тем сильнее вижу, как сильно ты похожа на него, дитя.
Он позволил своей скорби отразиться в голосе, но тут же невольно поморщился, словно само это чувство было ему чуждо и болезненно. Он стоял у шкафа, рассматривая одну из фотографий в рамке — портрет, который Саша не могла разглядеть со своего места. Только силуэт, тёмные волосы, смутные очертания.
— Да, в своё время твой отец был очень хорошим человеком, — продолжил Безликий, не отрывая взгляда от снимка. — Сколько дел мы провернули с ним. Я мало что знаю о его способностях он, знаешь ли, был очень скрытным человеком. Но я видел, какие вещи он умел.
Он замолчал, словно прислушиваясь к тому, как Саша реагирует. Девушка сидела неподвижно, но внутри неё всё кипело.
— Когда именно вы знали Джеймса? — спросила она, и голос её прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Я помню всё, что было до его ухода. И вас в моих воспоминаниях нет.
Безликий повернулся к ней резче, чем обычно. Его пустое лицо вдруг показалось почти живым.
— Ах да, — сказал он, и в голосе проскользнула лёгкая, почти издевательская нотка. — Как же можно было забыть о твоём умении размышлять.
Он отошёл от шкафа, достал одну из книг с полки и открыл её. Провёл рукой по странице медленно, словно читая пальцами.
— Мы были знакомы с ним ещё до твоего рождения. И поругались — соответственно, тоже. — Он замолчал, перелистнул страницу, потом продолжил: — Мы с ним друзья детства, если можно так сказать. Так как твоего отца здесь нет и быть не может, я надеялся, что ты расскажешь мне о нём. О его способностях.
Услышав это, Саша почувствовала, как её лицо невольно кривится в отвращении. Она не могла это контролировать просто мышцы свело, и на губах застыла брезгливая гримаса. Безликий заметил. Его голова чуть наклонилась, и на мгновение Саше показалось, что вместо мужчины перед ней огромный чёрный ворон, охотившийся за мелкой добычей. Её передёрнуло.
— То есть, — сказала она, позволяя злости и разочарованию проскользнуть в голосе, — вы думаете, что я знаю больше вашего про человека, который бросил меня в пять лет? Глупо с вашей стороны.
Она сделала паузу, сглотнула ком в горле.
— Да он даже не смотрел в мою сторону большую часть моей жизни, а если смотрел это не заканчивалась ничем хорошим...
Она замолчала на полуслове, покачала головой. Внутри поднималась горечь — старая, застарелая, которую она копила с детства. «Почему я должна отвечать за твои грехи сейчас?»
Безликий раздражённо выдохнул. Он отошёл от шкафа, сел напротив Саши, за стол. Теперь они разделяла только деревянная столешница. Напряжение нахлынуло с новой силой густое, почти осязаемое. Но мужчина, казалось, не собирался обращать на неё внимание. Он повернулся к Тиму, всё ещё сидящему на диване, и сказал:
— Через примерно час Джефф должен вернуться с поручения. Найди его, будь добр, и приведи ко мне.
Тим только кивнул, молча, без лишних слов и вышел. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
Безликий снова повернулся к Саше.
— Я предполагал, что ты так ответишь, — сказал он. — Похоже, Джейс никогда не был семейным человеком.
Саша промолчала. Она умалчивала о подробностях того, что было, когда отец всё-таки обращал на неё внимание.
— Однако, — продолжил Безликий, — есть ты. Что так любезно унаследовала часть его силы.
Он говорил это не в первый раз, но Саша всё ещё не понимала, о чём он. Она перекручивала всю свою жизнь в голове — детство, интернат школу, университет, но не могла найти ничего, что было бы хоть немного похоже на то, что хотел Безликий или вспомнить что-то важное, как ей казалось. Никаких способностей. Никакой силы. Она была обычной.
— И я рассчитываю получить их, — закончил он.
«Чего? Нет, правда, что? Каким образом, интересно…»
Первую часть она не озвучила. Вместо этого спросила, как он собирается это сделать.
Безликий ответил не сразу. Он смотрел на неё долго, тяжело, и Саша чувствовала, как этот взгляд давит, заставляет ёжиться, хочет спрятаться под стол.
— Не хотелось бы терять такое ценное оружие, как ты, — сказал он наконец. — Поэтому я очень надеюсь, что ты обуздаешь их до того, как это начну делать я.
Он замолчал и кивнул на дверь — коротко, не терпящим возражений жестом. Диалог закончен Саша поднялась. Ноги дрожали, но она заставила себя идти ровно, не показывая страха. У двери она на секунду замерла, но не обернулась.
Не прикрытая угроза осталась висеть в воздухе очень тугим узлом, который сдавил горло, не давая дышать полной грудью. Она вышла в коридор, прикрыла за собой дверь и прислонилась к холодной стене.
В коридоре было тихо. Холодно. Пусто. От такого вида становилось даже грустно. Куда делись все эти люди, которые ещё неделю назад толпились в общих комнатах, смеялись, спорили, дрались? Они попрятались по своим углам, как крысы перед бурей. И Саша чувствовала: буря ещё не началась. Она только собирается. Она оттолкнулась от стены и пошла в библиотеку. Туда, где пахло книгами и тишиной. Где не было ни угроз, ни невидимых взглядов.
«Обуздаю силы, — повторила она про себя, иронично кривя губы. — Сначала бы понять, какие».
Как можно начать управлять тем, чего у неё никогда не было? Не из воздуха же всё это появится не откроется вдруг третий глаз, не проснутся дремавшие века способности, не потечёт по венам магическая энергия. Саша была обычным человеком, хотя сейчас уже и не понятно кем точно, если верить тому, что говорит Безликий.
Но он был уверен в обратном. Обмануть его не выйдет ни при каком раскладе. Он видел её память, чувствовал её силу (которую она сама не ощущала), и спорить с ним было бесполезно. Значит, нужно придумать план. Найти способ доказать, что она бесполезна? Или, наоборот, сделать вид, что учится, и надеяться, что рано или поздно он отстанет? Мысли путались, натыкались друг на друга, как слепые щенки. Саша шла по коридору, не разбирая дороги, уставившись в пол, и не заметила, как врезалась в кого-то плечом.
— Ой, извините, — машинально сказала она, поднимая голову.
Перед ней стоял Бен. И почему она не удивлена? За последнее время этот ушастый чёрт умудрялся появляться в поле зрения Саши всегда, словно по расписанию. Его можно было заметить в столовой в абсолютно любое время даже когда там, казалось бы, никого не было. Он вылезал из телевизора в общей комнате, когда Саша приходила обсудить какую-нибудь сплетню с сидящими там. Один раз она встретила его в библиотеке с Альмондом, и это очень удивило Сашу. Ведь она помнила, как Джек говорил, что Бен на дух не переносит книги и всё, что с ними связано.
— Что, бедную рыжую девочку поругал злой и страшный «папочка»? — спросил Бен, и всё его нутро в этот момент восхищалось собственной язвительностью. Он колюче улыбнулся одними уголками губ.
Это было уже слишком. Это был верх наглости. Саша отразила его улыбку — такой же холодной, режущей.
— А что, хочешь узнать, в каком настроении «папочка», прежде чем опять пойти получать? — ответила она. — А?
Она не собиралась слушать, какую колкость выкинет парень. Слегка толкнув его плечом, она двинулась дальше, даже не оглядываясь. Бен нахмурился на его лице мелькнуло что-то, похожее на удивление, смешанное с досадой. Он ничего не сказал, но спустя пару секунд догнал Сашу и пошёл рядом. Какое-то время они молчали, только шаги эхом отдавались от стен.
— Вообще не понимаю, — сказала наконец Саша, — почему вы считаете Безликого кем-то хорошим.
— Это ты с непривычки, — ответил Бен. — Позже поймёшь, почему его все уважают.
— Неужели он всем угрожает смертью, если они что-то не сделают?
Бен задумался. На его лице появилось выражение, которое Саша не могла прочитать, не то раздражение, не то усталость. — А что он хочет? — продолжила она. — Странно, что он вообще что-то требует от такой бесполезной как я— Она покосилась на него.
Бен вскинул ладони в примирительном жесте.
— Давай ты спросишь что-нибудь полегче? — сказал он.
Саша вздохнула. Она уже пожалела, что завела этот разговор.
Они подошли к общей комнате. Изнутри доносились голоса причитания Джеффа о его «невероятно скучном и ужасном задании, которое не принесло никаких результатов». Саша толкнула дверь и вошла.
И только сейчас заметила, что всё это время несла в руках книгу. Ту самую, которую держал Безликий, когда они говорили. Должно быть, она осталась лежать на стуле, а Саша, выходя из кабинета, взяла её автоматически, даже не подумав. Странно, что Бен не обратил на неё внимания ,обычно он замечал всё.
Книга была странной. Обложка из кожи синего цвета, такой глубокой, что казалась почти чёрной в тени. Ни названия, ни символов, ни букв — только гладкая, прохладная поверхность, на которой пальцы оставляли едва заметные следы. Саша открыла её, пролистала несколько страниц и поняла: она не знает языка, на котором написана книга. Если это вообще существующий язык.
Буквы не походили ни на один из известных ей алфавитов не латиница, не кириллица, не арабская вязь. Угловатые, замысловатые, они напоминали трещины на высохшей земле или следы птичьих лап на снегу. И когда Саша смотрела на одно слово слишком долго, ей начинало казаться, что символы скачут, перепрыгивают со строчки на строчку, меняются местами, складываются в новые, ещё более непонятные сочетания.
От книги исходило странное тепло — не физическое, а какое-то внутреннее, словно она была живой. Если держать её открытой слишком долго, в голове начинал зарождаться тихий шёпот. Не слова так, намёк на них, бормотание на грани слышимого. Книга шептала, смеялась, подначивала. «Ну же, прочти меня. Попробуй. У тебя получится». Саша захлопнула книгу, отложила её на край стола и переключила внимание на бурное обсуждение, которое развернулось в комнате.
Тоби, Джефф и теперь уже Бен что-то бурно обсуждали, активно жестикулируя. Голоса перекрывали друг друга, слова сливались в сплошной гул.
— Говорю тебе, это отличная идея! — воскликнул Тоби, размахивая руками.
— Это ужасная идея, — отрезал Бен. — Если ты так говоришь, это точно плохая идея!
Джефф, кажется, поддерживал Бена:
— Тоби, тебе сколько лет, напомни?
— Ох, что происходит? — вырвалось у Саши тихо, почти шёпотом.
Похоже, этот тихий возглас заставил всех замолчать в секунду. Три пары глаз повернулись к ней.
— Саша! — Тоби подлетел к ней, схватил за руку и потащил ближе, закидывая руку ей на плечи. — Нереально вовремя! Вот она меня поддержит. Поддержишь ведь?
— Да в чём поддерживать-то? — Саша попыталась высвободиться, но Тоби держал крепко. — Мне объяснят?
— У неё мозги не набекрень, в отличие от тебя, — сказал Бен, скрещивая руки на груди.
Это совсем не походило на объяснение. Саша нахмурилась. Тоби показательно закатил глаза, цокнул языком, полностью повернулся к ней и заговорил заговорщическим шёпотом, хотя в комнате никого, кроме них, не было.
— В общем, пташки, которых ходил проверять наш измученный Джефф, нашли где-то в лесу заброшенный парк аттракционов. Маленький, но всё же. Я хочу туда, а они нет. Ну это же абсурд, скажи?
Пока Тоби тараторил, Саша почти ничего не поняла слишком быстро, слишком сбивчиво. Но она зацепилась за самый непонятный кусочек.
— «Пташки»? — переспросила она.
Это, кажется, выбило Тоби из колеи. Он завис, открыв рот, и пока он думал, на вопрос ответил Бен:
— Он говорит про зачарованных птиц, которых наш Безликий запускает по лесу, чтобы наблюдать за порядком и выслеживать таких же пропащих душ, как мы. — Он помолчал, глядя на Джеффа. — Обычно он сам их созывает, но тут нашу «улыбку» наказали, и его заставили собирать этих птиц.
Джефф, услышав своё прозвище, толкнул Бена. Тот толкнул его в ответ. Они обменялись короткими, злыми взглядами, но продолжать не стали.
— Так, и что? — спросила Саша.
— Ты действительно хочешь пойти туда с ним и потащить нас с собой? — Бен посмотрел на неё так, словно она только что предложила прыгнуть с крыши.
— Чувак, это же аттракционы, блин! — Тоби вмешался, взмахивая руками.
— Ага, — парировал Джефф. — И они лет как сорок заброшены. Развалины и всё. Толку-то?
Тоби только показал ему язык и отвернулся, сложив руки на груди.
«Ну как дети, ей-богу», — подумала Саша. Но в голову пришла мысль острая, как лезвие. Мысль о том, чтобы подгадить Бену. Согласиться с Тоби, против его явного желания, и посмотреть, как этот вечно самодовольный ушастый чёрт будет кривиться. Соблазн был слишком велик. Саша недолго думая расплылась в улыбке не доброй, а той, которая появляется перед маленькой, но приятной пакостью.
Похоже, Бен это заметил. Его уверенная поза изменилась он опустил руки, расслабил плечи и уставился на Сашу с выражением, в котором читалось: «Только попробуй».
Саша повторила недавний жест Тоби — закинула руку ему на плечи (он оказался неожиданно твёрдым, как камень) и повернулась к остальным.
— Идея и вправду отличная, — сказала она. — Чего сидеть и тухнуть тут сутками? Тем более, часто ли вы вообще ходите гулять? Ставлю сотку, что нет.
Наблюдать за тем, как Бен и Джефф меняются в лице, было слишком забавно. Их глаза расширились, брови поползли вверх, рты приоткрылись для возражения, которое никак не могло сформироваться. Саша не сдержалась и начала смеяться сначала тихо, потом громче.
— Ну правда, — продолжала она, давясь смехом, — с вас убудет, что ли, если сходите с нами? Там лес, там страшно, брр.
Она понимала, что, возможно, переигрывает. Но эффект был именно таким, как она хотела. Никто не успел ответить. В дверях появился Тим, его лицо было суровым, как всегда. Он подошёл к Джеффу, схватил его за плечо.
— Пошли. Я должен отчитаться перед «главным» за тебя и всё дела.
Джефф скривился, попытался отмахнуться.
— Дай ещё минуту, — попросил он.
— Нет. — Тим был непреклонен. — Встретишься с ними позже.
Он увлёк Джеффа за собой, и тот, махнув оставшимся рукой, скрылся за дверью. Тоби, ликуя, что кто-то встал на его сторону, тоже засобирался, ему нужно было «подготовить провизию», что бы это ни значило. Он выскочил из комнаты, напевая себе под нос какой-то дурацкий мотивчик.
Саша осталась с Беном. Она повернулась к нему, улыбаясь — колюче и злорадно.
— Один — ноль, Зельда, — сказала она.
Бен открыл рот, чтобы ответить, но Саша уже выходила, не дав ему и шанса. Она успела заметить, как меняется его лицо, когда до него доходит смысл слов — сначала непонимание, потом удивление, потом что-то, похожее на… злость.
***
Уже в своей комнате Саша снова достала книгу. «Синяя кожа», как она успела окрестить её про себя.
Она разглядывала обложку, перелистывала страницы, пыталась найти хоть какие-то зацепки. Но буквы скакали, слова распадались, смысл ускользал. Иногда ей казалось, что книга тихо шепчет неразборчиво, злорадно, подначивая. «Ну же, прочти. Ты же хочешь. Ты должна». Тепло от страниц становилось сильнее, когда она держала их долго. Саша почти физически чувствовала, как книга пытается с ней заговорить — не голосом, а чем-то глубинным, древним.
Она просидела за столом половину ночи, перебирая страницы, пытаясь уловить хоть какую-то логику. Глаза слипались, голова гудела, а символы продолжали свой бесконечный танец. Под утро она сдалась, положила голову на сложенные руки и провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Книга осталась открытой. Её шёпот продолжался всю ночь — тихий, навязчивый, неумолимый.
Во сне Саша снова бежала по лесу. Снова её преследовал медведь с множеством ртов. Но теперь она знала, что это всего лишь сон, и это знание делало кошмар ещё более мучительным.
А в углу комнаты, на столе, книга синего цвета мерцала в лунном свете. И где-то глубоко в её страницах что-то улыбалось. Терпеливо. Зная, что время ещё есть.