Глава 15. Лед Тронулся.
***
Натали по природе своей была очень вспыльчивой натурой. Будь то слегка пролитый кофе или вещи, лежащие не на своих местах, бури было не миновать. Её гнев был стремительным, как удар кнута: сначала вспышка, потом крик, потом, если повезёт, тишина. Если нет — драка. Спокойной Натали можно было увидеть только в одном случае: когда рядом с ней был Тоби. Он действовал на неё как укорительный ветер. Если в её душе бушевал шторм, грозящий снести всё вокруг, то присутствие этого парня унимало его в считаные минуты. Не до полного штиля, оставались небольшие волны, лёгкая рябь, но этого хватало, чтобы она не разнесла полдома. Тоби был её якорем, даже если сам об этом не догадывался.
Несмотря на бурный характер и клеймо убийцы, Натали любила спокойствие. И долгое время община была для неё синонимом этого слова. Конечно, случались и стычки, и драки, и споры, куда без них в месте, где собирают сломленных и озлобленных? — но они не носили в себе ненависти с желанием убить соперника. Скорее, это был способ выпустить пар, проверить границы, напомнить друг другу, что они всё ещё живы.
После того как Натали поселилась здесь, группа молодых и покалеченных судьбой людей придумала обряд посвящения. Каждый новый житель обязательно проходил через него, не потому, что требовали правила, а потому, что это было традицией. Ритуал, который связывал их всех, напоминал, что теперь они часть одного стада. Наблюдая за особняком сейчас, даже чёрствый Кагекао говорил, что скучает по былому времени.
Имея статус первой девушки в общине, Натали помнила приход каждой новой. В один год пришли Лулу и Энн. И очень долгое время у них совсем не складывалось. Натали злилась, рвалась в драку, стараясь отстоять свои границы. Она не подпускала девушек к себе, держалась на расстоянии, демонстрируя всем своим видом: «Я здесь главная, и ваше место — за этой чертой». Тихая и кроткая Энн даже не пыталась сблизиться. Получив отказ, она просто ушла в тень и больше не возвращалась к этой теме. Натали уважала её за это, но не более. В уважении не было тепла, только холодное признание чужой правоты.
А вот Лулу настаивала на своём. Ей не нравилось общество парней: шумное, грубое, пропитанное тестостероном и запахом пота. Она старательно избегала его, искала женскую компанию. Но маленькая и неспокойная Салли не стала ей другом, с ней невозможно было говорить по душам, она жила в своём мире. Немногословная Энн тоже не подходила, она вообще ни с кем не разговаривала.
Вот и осталась только Натали.
Когда ты приходишь в общину, ты, как правило, перешёл грань. Ты зализываешь раны в месте для таких, как ты — никому не нужных, заклеймённых монстром. Новеньких не трогают и не обращают на них внимания. Таковы правила. Их установил Тим ещё когда пришёл Джефф, почти сразу после Тоби, когда тот несчётно донимал того, что спровоцировало первую поножовщину.
Лулу отличалась от всех новеньких. Никто не знал её историю, и в полном варианте не знает до сих пор, но она старалась не оставаться одна. Совсем. В один день Натали подметила: та всегда маячит на периферии. Не приближается, не заговаривает, просто держится поблизости, как тень, как молчаливый страж. Лулу не просила разговоров, не лезла в душу. Она просто была рядом. И этим «кем-то» оказалась Натали.
Она, в общем-то, была не против молчаливого присутствия новой соседки. А со временем и сама начала завязывать диалог. Короткие фразы, редкие вопросы, потом началось обсуждение общих дел. Лулу встала на сторону девушки, когда после очередной драки с ней собирались разорвать контракт. Не из выгоды, а просто потому, что считала это неправильным. Этот поступок расположил Натали к ней окончательно. Энн так и не смогла влиться в их компанию. То ли имея другие интересы, то ли считая себя слишком крутой, чтобы общаться с ними.
Лулу была первой, с кем Натали поделилась тайной о том, сколько душ она забрала с собой, прежде чем её забрал Безликий. Лулу в ответ на это откровение тоже рассказала о своей крови о том, насколько сильно её руки были в ней.
Сейчас, когда девушки оказались по разные стороны баррикад, они не общались и не проводили больше время в молчаливом присутствии друг друга. Это казалось глупым. Злило. Но гордость Натали не дала ей сделать первый шаг. Она ждала — чего? Извинений? Признания неправоты? Сама не знала.
Спустя годы они так и остались враждующими незнакомками. Отдалёнными настолько, что уже и не знаешь, что за человек перед тобой. Слушая рассказ Тоби об их походе в заброшенный парк, Натали удивилась: Лулу согласилась на это? Та самая Лулу, которая избегала шумных компаний и предпочитала тишину? Мысли об этом не давали ей покоя долгое время.
В один вечер девушка нашла Лулу в общей комнате поздним вечером. Та сидела на подоконнике, поджав ноги, и, казалось, смотрела в окно, хотя глаз у неё не было, и Натали никогда не понимала, как она ориентируется в пространстве.
— Почему ты пошла с ними? — спросила Натали. Голос её прозвучал громче, чем она хотела. Лулу слегка дёрнулась от неожиданности, удивлённо повернула голову. Они не разговаривали с тех самых пор, но она не слышала тут других людей — значит, обращаются к ней.
— Джейн пригласила, — ответила Лулу. Голос её был тихим, если бы рядом был кто-то ещё, он бы вообще не услышал этих слов.
Натали не поверила. Или поверила отчасти. Но чувствовала: было что-то ещё что-то, что Лулу тщательно скрывала. Девушки молчали. Каждая думала о своём.
— Наверное, было бы славно попробовать всё исправить, — вдруг сказала Лулу. — Похоже, новенькая именно этим и занимается.
Натали, ушедшая в свои мысли, немного дёрнулась, услышав голос. Кивнула, удовлетворённая ответом? Или просто не желая продолжать? и ушла.
«Похоже, новенькая именно этим и занимается», — эхом пронеслось в голове девушки. Натали с Сашей старались не пересекаться. Почти сразу она начала испытывать к ней отвращение, какое-то глубинное, иррациональное, не имеющее конкретной причины. Может быть, потому что та была слабой. Может быть, потому что пришла недавно, а уже успела влезть во все дела.
Она поддерживала Джеффа в споре о «простых людях» в поместье, хоть и не показывала этого открыто. Саша не казалась человеком, на которого стоит тратить внимание. Натали вообще не понимала, зачем та здесь. В общих чертах, насколько ему было дозволено, про девушку рассказал Тоби. Но это мало чем помогло. История Саши была скудной, невнятной, с большими белыми пятнами. Однако Лулу занимала её сторону, толком не общаясь с ней. Это вызывало интерес. Сначала Натали специально уходила из мест, куда приходила новенькая. А после та стала пропадать в разных компаниях, в библиотеке, в своей спальне, у Кукловода, — и спокойствие снова вернулось в жизнь Натали.
Похоже, пора снова лишиться его. Она стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь общей комнаты, где осталась Лулу. И впервые за долгое время не чувствовала ни злости, ни раздражения. Только усталую, тягучую тоску по тому, что было.
****
Спускаться в нижний мир всегда было неприятно. Воздух здесь влажный и холодный, он пробирал до костей, заставлял дышать часто и неглубоко, словно лёгкие отказывались принимать эту сырую, тяжёлую смесь. Он был пропитан страхом и болью, не просто запахом, а самой сутью, которая оседала на коже липким налётом, проникала в поры, напоминала, что ты здесь чужой. Постоянные сумерки смешивались с густым туманом и мелким, противным дождём. Он не мочил, он пропитывал, забирался под одежду, заставлял ёжиться и кутаться в плащи. Неба не было, только серая, давящая пелена, которая опускалась всё ниже, стирая горизонт. Вдалеке, среди клочьев тумана, угадывались силуэты, не то деревья, не то камни, не то что-то живое, затаившееся и ждущее.
Полное олицетворение безысходности. В месте, где правил Залго, редко появлялся кто-то кроме демонов, падших душ и всякой мелкой твари, не имеющей названия. Здесь не было случайных путников, не было торговцев или искателей приключений. Только те, кто заключил сделку, или те, кто проиграл.
Поэтому приход свиты сразу привлёк внимание. Из тумана доносились звуки, шорохи, всхлипы, хриплое дыхание. Где-то совсем рядом что-то завыло протяжно, тоскливо, с подвыванием, от которого кровь стыла в жилах. Тоби прижал кейс ближе к груди, хмурясь всё сильнее. Его пальцы побелели на металлических замках.
— Терпеть ненавижу это место, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам.
Никто не ответил, но все были согласны. Нижние твари не любят тех, кто приходит с верху. Им всё равно, какой у тебя статус, сколько силы в тебе течёт, чей ты посланец. Ты чужак. И чужак здесь — добыча.
Место встречи с Залго, на удивление, не соответствовало стандартам, присущими этому демону. Вместо мрачного тронного зала или алтаря из костей, небольшой самодельный пирс у мелкого пруда. Доски были старыми, почерневшими от времени и сырости, кое-где провалившимися. Вода в пруду казалась чёрной, неподвижной, как зеркало, в котором отражалось только серое небо. Это место совсем не выглядело как деловая встреча. Но старик уже ждал их там, опершись на свою деревянную трость с черепом на набалдашнике. Его белесые, слепые глаза смотрели сквозь туман или, может быть, сквозь время. Значит, они не ошиблись.
Залго оглядел группу прибывших не спеша, словно пересчитывал и остановил взгляд на кейсе в руках Тоби. Губы его тронула лёгкая, почти незаметная усмешка.
— Вижу, у вас всё вышло, — сказал он, складывая обе руки на трости. Голос его был низким, скрипучим, но в нём звучало удовлетворение.
— Как и всегда, — ответил Брайан. Он только что надел обратно свою маску, ткань приятно охладила разгорячённое лицо, и позволил себе спокойно выдохнуть. Здесь, в нижнем мире, даже воздух казался враждебным, но привычка брала своё. Залго вскинул бровь в саркастичном жесте и перевёл взгляд на Тима.
— Мы наследили, — сказал Тим, не дожидаясь вопроса. Его голос был ровным, почти безразличным. — Они знали о нас. Так что это не наш косяк.
Залго неопределённо махнул рукой, такой жест, который мог означать и «ладно, проехали», и «мне всё равно».
— Безликий приберёт, — бросил он.
Повисла пауза. Тим и Залго смотрели друг на друга, один живым, но усталым взглядом, другой, пустотой белесых глаз. Несколько секунд, которые растянулись в вечность.
Потом Тим кивнул Тоби:
— Передай.
Тоби шагнул вперёд, протягивая кейс. Залго принял его, небрежно, словно это была не смертельная ноша, а простая посылка. Поставил рядом с собой, опершись на трость.
— Надеюсь, больше не встретимся, — бросил Тим, разворачиваясь.
Он начал уходить, слыша за спиной, как то же самое делают парни. Шаги троих мужчин застучали по доскам пирса — в такт, тяжело, неумолимо удаляясь.
И тогда раздался смех.
Залго смеялся тихо, скрипуче, с хрипотцой. Этот смех плыл над чёрной водой, терялся в тумане, возвращался эхом, множился, превращаясь в зловещую какофонию. Тим не обернулся. Брайан только плотнее сжал губы. Тоби вздрогнул, но не сбавил шага.
Уже на границе нижнего мира, там, где туман становился тоньше, а воздух чуть суше, Тим почувствовал взгляд. Кто-то следил за ними. Он резко обернулся — и едва не столкнулся с пареньком, стоявшим в двух шагах. Тот не прятался, не пытался убежать. Просто стоял и смотрел пустым, невидящим взглядом. Топор в его голове сразу дает ему понять кто это и заставляет нахмуриться, но группа не останавливается и покидает нижний мир. Паренёк с топором в голове остался стоять на границе двух миров. И когда последние тени свиты скрылись в серой пелене, он медленно, очень медленно улыбнулся.
А потом исчез — словно его и не было.
***
Натали сама не понимала, что делает здесь. У неё были дела на вечер. Безликий предложил работу и она с охотой согласилась, потому что сидеть без дела в последние дни было невыносимо. Община давила, улицы стали слишком тихими, а стены домов слишком знакомыми. Ей нужно было движение, ветер в лицо, может быть, даже опасность. Но вместо этого она стояла в столовой.
Помещение было полупустым. Лампы горели вполнакала, отбрасывая длинные тени на потертые стулья и липкие столешницы. За окном уже смеркалось, и серый свет угасающего дня смешивался с желтизной ламп, создавая тяжёлую, унылую атмосферу. В одном углу, у окна, сидел Джефф. Он обрабатывал раненную руку, левую, чуть выше запястья. Кровь уже запеклась, но он всё равно накладывал бинт, кривясь от боли и злости. Его лицо с разрезанными щеками было мрачнее обычного. В другом углу, у стены, сидела Лулу. На её лице красовались несколько ярких синяков, под левым глазом, на скуле, на подбородке. Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и, казалось, смотрела в одну точку хотя глаз у неё не было.
Из одного угла слышалась монотонная брань и проклятия. Джефф шипел сквозь зубы, не стесняясь в выражениях:
— Чтоб тебя… идиотка слепая… ножом в руку, да как вообще…
В другом углу тишина. Лулу молчала, даже не вздыхая.
— Лучше бы тебя сожрала Арсена, — донёсся очередной выпад Джеффа. — Хоть какой-то прок от этой старой волчицы был бы.
Именно на этой фразе Натали поняла, что ей это надоело. Спектакль двух обиженных детей, которые не могут разойтись без последнего слова. Она сделала два шага, резких, уверенных и отвесила парню подзатыльник. Хлёстко, со вкусом.
— Проиграл как девчонка, — сказала она, и голос её сочился презрением, — так ещё и ноешь как девчонка. Позорище.
Лицо Натали скривилось в отвращении. Она не стала дожидаться ответа развернулась и отошла к другому углу, к Лулу.
Вообще, конфликт начался на глупой ноте, как и всегда, когда Джефф был не в духе. Он, явно пребывая не в лучшем расположении духа, завидел Лулу в коридоре и не удержался. Крикнул через полкоридора:
— Слепым нужна собака-поводырь. Ты что, не в курсе, Такахаси*?
Лулу никак не отреагировала. Даже головы не повернула. Это вывело Джеффа из себя. Он продолжил, кидал подколы, насмешки, грязные намёки, пока терпение девушки не лопнуло. Она не кричала, не кидалась с кулаками, просто выхватила нож у него из рук (а он всегда носил его на поясе) и полоснула по предплечью. Неглубоко, но достаточно больно, чтобы Джефф взвыл и, сдаваясь, отступил. Разнимать их не пришлось, всё закончилось так же быстро, как и началось. Безликого в поместье не было, что-то там связанное с делами свиты. Конфликт остался незамеченным и безнаказанным. Но натура Натали не дала ему пройти мимо. И вот девушка стояла в столовой, сурово разглядывая побитых.
Натали подошла к Лулу, взяла её лицо в руки грубо, без предупреждения, и повертела, разглядывая ущерб. Синяки были свежими, под кожей ещё чувствовалась припухлость. Лулу молчала и позволяла это делать. Не сопротивлялась, не отстранялась.
— Тебе заняться нечем? — спросила Натали. В её голосе не было обиды, скорее лёгкое, едва заметное любопытство. Ответа на вопрос не последовало. Лулу лишь слегка пожала плечами.
— В последнее время совсем скука смертная, — сказала она, и в её голосе прозвучала усталая тоска по тем временам, когда здесь было шумно и весело.
В голосе Натали, напротив, появились весёлые нотки:
— Именно поэтому ты решила, что драться с Джеффом хорошая идея? — Лулу покачала головой, но Натали продолжила: — Он ведь бешеный. Ему палец в рот не клади, дай только в конфликт влезть.
— Был бы тут Безликий, — ответила Натали, — оба бы отрабатывали.
— Не моя проблема, — парировала Лулу, но в её тоне не было вызова. Скорее, привычное «отстань». Дальше диалог не клеился. Девушки замолчали, наблюдая, как Джефф, закончив перевязку, покидает столовую. Он бросил на них короткий взгляд, злой, исподлобья и скрылся в коридоре, видимо, заметив кого-то.
Натали не успела подумать над мыслью, как уже открыла рот.
— У меня задание от Безликого, — сказала она, глядя куда-то в сторону. — По твоему профилю. Раз скучно иди со мной.
Повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Обе девушки замерли, шокированные, на пару секунд. Натали думала: «Зачем я это сказала? Что за чушь?» Она не планировала приглашать Лулу. Они не общались годами. Они были по разные стороны баррикад. Лулу, в свою очередь, вспоминала, когда такое было в последний раз.
— Пошли, — повторила Натали, уже твёрже, и развернулась к выходу.
Она не оглядывалась, не ждала ответа. Просто пошла. Лулу помедлила секунду — всего одну. Потом поднялась, поправила толстовку и бесшумно двинулась следом.
Её шаги эхом разнеслись по пустой столовой. Натали услышала их, и уголок её губ чуть дрогнул. Не улыбка — так, намёк на неё. Они вышли в коридор, и дверь за ними закрылась с тихим, почти ласковым щелчком. А в столовой остались только пустые стулья, тусклые лампы и запах старой крови. И тишина, которая больше не казалась такой давящей.
***
Стук каблуков разрушил тишину кабинета. До этого здесь было спокойно, только тикали настенные часы да потрескивали дрова в камине. Полумрак скрадывал углы, а тяжёлые портьеры на окнах не пропускали ни звука снаружи. Воздух пах старой бумагой, воском и чем-то едва уловимым, то ли дорогим табаком, то ли кровью.
Девушка ворвалась в комнату, не потрудившись постучать. Дверь с грохотом ударилась о стену, и она прошла к столу быстрым, гневным шагом, бросив свои вещи на ближайший стул. Всё полетело в кучу, без всякой аккуратности.
— Такая наглость уму не постижима! — воскликнула она, и голос её звенел от ярости. — Возомнили себя слишком серьёзными, чтобы влезать в наши дела! Так ещё и забрали кейс с душами прошлой недели — это больше ста тысяч! Зачем им столько?
Она подошла к мужчине, сидевшему в кресле у камина, и резко дернула его за плечо, заставляя повернуться. Тот не сопротивлялся, только медленно поднял голову, и в его глазах, тёмных как уголь, мелькнула усталая усмешка.
— Не смей сказать мне, что ты оставишь это просто так, — процедила Маргарет, сверля его взглядом. Мужчина качнул головой, мягко, но твёрдо смахнул её руку со своего плеча. Потом повернулся всем телом — плавно, с достоинством, как человек, привыкший к тому, что его слушают.
— Залго думает, что ему это сойдёт с рук, — сказал он спокойно. — Но это не так. Не переживай на этот счёт, Маргарет.
— Это были не люди Залго. Из нижнего мира, да. Но не его. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Метка не та.
Мужчина замер.
— Из нижнего мира, говоришь… — протянул он, и брови его медленно поползли вверх.— Значит, у нас появился новый игрок, — сказал мужчина, не оборачиваясь. — Или старый, который решил напомнить о себе.
— Возможно, — ответила Маргарет, отходя в сторону. — Но одно ясно: они знали, что делали. Кейс с душами — не случайная добыча.
***
Безликий давно не заметал следов за своей Свитой. Те, последние лет десять, работали чисто и без промахов. Тихие, как тени, быстрые, как змеи, они оставляли после себя только мёртвую тишину и никаких улик. Мужчина привык доверять им, привык не проверять, не переспрашивать. Поэтому, услышав о проблемах в мире людей, он очень удивился.
Это заняло почти весь день. Новости разошлись по всему городу, сначала по радио, потом по телевизору, потом в соцсетях. Убийство в придорожном кафе, двое погибших, свидетели, полиция, скорая. Лица, лица, лица. Десятки лиц, которые видели трёх мужчин в масках, слышали крики, запомнили приметы.
Чистить сознание нелегко по умолчанию. А когда это нужно делать с большим объёмом людей это отвратительно. Каждый раз, касаясь чужого разума, Безликий чувствовал сопротивление, липкое, вязкое, как смола. Он выдирал воспоминания, подменял их, заставлял забыть. Это было похоже на хирургию без наркоза для него самого.
Мужчина старался всё реже и реже контактировать с обычными людьми. Будучи слишком уязвимым к их эмоциям и чувствам, он избегал городов, шумных мест, скоплений. Сколько бы лет ни прошло, а закопать эту способность в себе не получалось. Она жила в нём, пульсировала, требовала выхода. И приносила боль.
Каждый проходящий мимо человек неосознанно отдавал часть своей боли ему и шёл дальше. А Безликий боролся и переваривал её в себе, каждый раз теряя что-то человеческое. Словно кислота, она разъедала его изнутри, стирала эмоции, гасила чувства, оставляя только холодную, пустую оболочку.
«Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, Эрик, — звучал в голове чужой голос, старый, знакомый до боли. — Помяни мои слова, когда-нибудь это погубит тебя. И меня рядом не будет». Он помнил это. Конечно, помнил. Не мог не помнить. Голос принадлежал той, кого больше нет. Той, кто когда-то был рядом, живая, тёплая и настоящий. Той, кто ушёл, оставив после себя только пустоту и эти слова.
Безликий не мог прекратить. Он понял это в тот миг, когда нашёл подростка в заброшенном здании, того самого, что всем своим нутром молил о помощи. Не словами, взглядом, дрожью, запахом страха. Мальчишка был сломлен, раздавлен, готов умереть. И Безликий… Безликий не смог пройти мимо.
Он был согласен помочь им, даже если это убьёт его. Но спасти их. Каждого. Одного за другим.
И уже на следующий день, узнавая о выполненном задании Натали в компании Лулу, он думал: конечно же, он прав. И у всего ещё есть шанс. Две девушки, которые годами не разговаривали, пошли на задание вместе. Пусть не подруги, пусть всё ещё враги, но — вместе. Это было что-то. Маленькое, почти незаметное, но живое. Безликий стоял у окна своего кабинета, глядя на тёмный лес, и впервые за долгое время не чувствовал боли. Только тихую, едва тлевшую надежду.
«Может быть, — подумал он, — я ещё не всё потерял».
За его спиной, на столе, лежала раскрытая книга. «Синяя кожа» тихо жужжала, перелистывая страницы сама собой. И в её гуле слышалось что-то, похожее на одобрение. А в коридоре, где только что прошли Натали и Лулу, всё ещё витал слабый запах — пыли, старой крови и чего-то нового, неуловимо похожего на осень.
*-Кенши Такахаси из франшизы Mortal Kombat. Персонаж лишён зрения в результате обмана Шан Цунга. Джефф обожает стебать Лулу, подобным.