ГЛАВА 34
Хван Хёнджин.
Неловкая десятисекундная пауза затягивается в минутное молчание.
Феликс рассматривает мой разбитый Додж с ужасом в глазах, обходя его несколько раз по кругу и обратно. Его рот открывается и закрывается, будто он каждую секунду хочет что-то сказать, но у него не получается и он от безысходности захлопывает его.
Я облакотился спиной к холодной плите гаража, потягивая из трубочки смузи, готовый в каждую секунду упасть в обморок. Я не спал всю ночь после того как десять минут смотрел картину, как две мои самые дорогие девушки на свете убивали мою самую дорогую машину на свете. Я просто потом не смог уснуть.
Я знал, что Ари рискнет на что-то такое. У нее слишком дикий характер, чтобы ограничиваться постоянным игнорированием, слезами и тишиной в мою сторону. Я знал, что рано или поздно моя кошечка выпустит свои коготки и, честно говоря, я не ожидал от нее чего-то меньшего.
Если бы мой Додж разбил кто-то другой - я бы не задумываясь убил этого человека. Для меня одна царапина на этой машине сродни ножу в сердце, так как моя машина является огромным воспоминанием о моей матери. Но я никогда не смог бы остановить Ари и Харин от этого действия. Если это гарантирует спокойствие моих девочек, я готов пережить разбитый Додж. Я его просто восстановлю.
- Мне хочется выругаться, - произносит Феликс на выдохе, отковыривая разбитое стекляшко с лобового стекла.
- Дерзай. - я пожимаю плечами.
- Ебать, - говорит брат, зарывается рукой в волосы и шокировано вздыхает. - Мягких облаков тому, кто это сделал.
- Я ничего не сделал, - я потягиваю из трубочки смузи, наслаждаясь вкусом ягод.
Боже мой, хоть бы дожить до вечера и не уснуть на ходу.
Феликс в ужасе поворачивается в мою сторону, рассматривая меня с головы до ног. Вероятно, он ищет наличие следов от уколов, может быть, каких-нибудь наркотиков, потому что, что еще, черт возьми, может прийти ему в голову.
- Ты - что?! - он качает головой совсем неверяще. - Ты под кайфом? Ты не наказал хулигана за свой убитый Додж? И вообще, как кто-то смог пробраться сюда, оставшись незамеченным, у тебя лучшая система защиты во всей...
Тут он замолкает, потому что мне не приходится продолжать дальше. У него все складывается в своей голове. Младший брат не глупый, его лишь нужно подтолкнуть.
Я просто киваю, в подтверждение мыслей, вертящихся в его голове и он начинает хохотать как бешеный, рассматривая машину.
- Ари и Харин? Я что-то типа этого и ожидал, - хихикает Феликс. - Странно, что здесь еще нет надписи «кобель» написанной твоей кровью.
- Ты недооцениваешь, - я вздыхаю, отталкиваюсь от стены и подхожу к брату.
От недоуменно наблюдает за моими движениями, когда я опускаюсь на корточки и тыкаю пальцем на красную надпись на черной матовой поверхности.
«Козёл».
Младший брат заливается смехом и визжит как последняя свинья, разглядывая надпись красной помадой на двери моей машины. Вернее на том, что осталось от машины. Стоит отдать должное, если бы это не была моя машина, а, например, его, я бы тоже смеялся как сумасшедший, пока бы мне не стало плохо.
Но что сделать. Мне больно смотреть на то, что осталось от Доджа.
- Что ждет Ари и Харин? - Феликс успокаивается спустя какое-то время и засовывает руки в карманы брюк.
- Ничего, - я вздыхаю, разворачиваясь и выходя из гаража. - Я рад, что они выпустили пар.
- Прошлый Хёнджин устроил бы взбучку своей младшей сестре и отшлепал бы Ари за это.
- Я люблю их обеих, Ликс. И я виноват. Если моя разбитая машина даст толчок к нашему примирению, я буду танцевать на этой груде металла победный танец.
Чон Ари.
- Слышал...помолвка разорвана? - я слышу незнакомый голос у своего плеча, но не пытаюсь оборачиваться.
Маловероятно этот кто-то заинтересует меня настолько, чтобы я оторвалась от переписки с Харин.
Теперь, когда мой отец исчез и никто не контролирует мой шаг и мои действия, я могу не притворяться.
Как же хорошо и одновременно больно быть собой.
Я шла по коридору, с гордо поднятой головой, громко цокая своими бордовыми шпильками JIMMY CHOO, в обыкновенных прямых джинсах и в таком же бордовом корсете. Впервые, со дня побега отца и предательства Хёнджина я вышла в новой версии. Возможно по внешнему виду это непонятно, учитывая факт того, что я как и одевалась безупречно до всего, что произошло, так и одеваюсь сейчас, но кажется, моя аура изменилась.
Я чувствую себя сильной.
Но самое жестокое: одновременно и плотностью разбитой.
Казалось бы, потребовалось сломать меня полностью, чтобы я решила не зацикливаться на других людях и обратить внимание на себя. Я не хочу, чтобы кто-то жалел меня, грустил из-за произошедшего, так как куча новостей разлетелись по СМИ и всем ТВ-каналам. Я хочу, чтобы все видели какая я сильная.
Как я совмещаю в себе искреннего и доброго человека, который любит этот мир, совмещаю в себе жестокую женщину, готовую убивать любого, кто перейдет ей дорогу, совмещаю разбитую девочку, полностью потерявшую желание жить и совмещаю в себе невероятную ненависть и такую же невероятную любовь к одному человеку.
Разбив машину Хёнджина я не почувствовала сладкий привкус холодной мести. Я не почувствовала радости, счастья или чего-то еще, чего ожидала ощутить после совершения такого злостного поступка. Я ощущала лишь жгучую боль в груди и опустошение. Я причинила ему огромную боль в ответ, хотя я не такой человек. Я не такая как все они.
Но какой-то груз с плеч все-таки упал. Когда я обратно садилась в машину Джеймса и глянула в окно второго этажа, где находилась комната Хёнджина, я увидела высокий силуэт.
В принципе, я знала, что он следил за нами. В гараже было множество камер, они все следили за нашими движениями и сотни охранников, услышавших шум, должны были примчаться к нам в любую секунду, но никто из них не отреагировал на то, что происходило внутри. Это было объяснимо только тем, что их хозяин приказал им оставаться на месте.
Это меня и выбесило. Он никак не отреагировал на наш концерт.
- Типа того, - я отвечаю, поставив сумочку на небольшой фонтан в центре сада университета, продолжая печатать сообщение Харин.
- Раз на то пошло.. Надеюсь ты в порядке, - продолжает парень.
Я киваю.
- Спасибо, я в порядке.
- Ты сама не своя.
- Вроде того.
- Слушай, может быть ты повернешься? - чьи-то холодные пальцы касаются моего запястья и не сильно настойчиво, но довольно уперто поворачивают меня в его сторону.
Первый мой порыв - врезать ему другой рукой.
Второй мой порыв - пнуть коленом по яйцам.
Третий порыв - шпилькой исколоть ему все пальцы на ногах.
Но только я планировала совершить свой первый порыв, как заметила выходящего из здания на крыльцо Хван Хёнджина. Он еще не заметил нас, но это был вопрос времени, как его взгляд упадет на нас, поэтому я просто улыбнулась и убрала телефон в задний карман джинс.
- Извини, я просто задумалась, - улыбнулась я незнакомцу.
Он немного расслабился и отпустил мою руку. Как вовремя. Если бы он не сделал этого в течении десяти секунд, я бы стала плеваться ядом.
- Ничего, все в порядке. Я просто немного подумал. Раз ты теперь одна, не хочешь пойти со мной завтра на вечеринку в честь победы нашей команды?
- Что за победа?
Он недоуменно глянул на меня.
- Об этом гудит весь университет. Наша баскетбольная команда победила Пусанских волков, ребята хотят отпраздновать.
-О, точно, - я улыбнулась, хотя понятия не имела ни о какой победе. В баскетболе я знаю только одно имя. - Думаю, можно будет сходить.
Не знаю, что движет мной в этот момент. То ли потому что Хёнджин до чертиков злой направляется прямо к нам, то ли потому что мне хочется показать ему, что его игры не так сильно задели меня, как он думает. У него скоро будет ребенок, ну а у меня... у меня, возможно, новый парень.
- Отлично, тогда я напишу тебе завтра в шесть, - словно чувствуя вкус приближающейся опасности, парень помахал мне и уверенно зашагал абсолютно в другую сторону от шедшего на нас Хёнджина.
Я поспешно беру свою сумочку и планирую сбежать отсюда в ближайшие секунды, но высокая фигура в черной толстовке заставляет меня остаться на месте.
- Что он от тебя хотел? - шипит Хёнджин, нависая надо мной всем своим ростом.
Я и забыла, что он...такой.
Я отстранилась буквально на пару миллиметров, но мне хватило этого для того, чтобы задышать полной грудью и набраться немного смелости.
За все это время, что мы находимся в молчаливой вражде, он не разговаривал со мной напрямую. Для меня это было словно удар по голове.
- Какая тебе разница? Иди куда шел, - я закатываю глаза, собираясь обойти его, но он останавливает меня.
- Если ты думаешь, что это молчание между нами говорит о том, что я отпустил тебя, то ты глубоко ошибаешься, - он выдавливает эти слова так медленно и низко, заставляя меня замереть, - я лишь даю тебе время подумать.
- Я подумала, - я слегка улыбнулась, - ты можешь идти и дальше делать детей с Соёль, обманывать любую другую девушку или чем ты там занимался, пока был со мной в отношениях.
- Я тебе все объясню, Ари, - говорит он. Его рука тянется к моей, но я убираю её как можно дальше от него, загнув за спину.
- Твои объяснения были мне нужны, - я киваю, - но месяца два назад, когда я еще мечтала о том, как буду убивать собственного отца ради того, чтобы быть с тобой.
Хёнджин замирает, разглядывая мое лицо. Я в секунде от того, чтобы заплакать, потому что правда ударила по мне.
Пока он притворялся влюбленным в меня по уши, я строила планы как убить отца и быть с ним.
Боже, какая я дура.
Кажется, он выглядит все еще ошеломленным, когда я обхожу его, оставляя наедине со своими мыслями.
- Надеюсь в скором времени ты примешь тот факт, что ты моя, кошечка. И это не изменить.
Я перережу ему горло, если вы прямо сейчас бросите мне нож.
Вообще-то я на протяжении трех с половиной часов планировала уснуть. Харин сегодня ночует у себя дома в особняке, решившись перебраться обратно, когда мне стало лучше, потому что злиться на старшего брата можно сколько угодно, но он все еще ее старший брат. И у нее все еще проблемы со здоровьем, которые никуда не делись и ей нужно постоянно быть в оборудованной комнате для человека с такими диагнозами как у нее.
Я не осуждаю подругу. Она борется со своими демонами сама наедине с самой собой и никому не хочет рассказывать о них и я уважаю его желание. Я просто хочу быть рядом с ней, когда ей это понадобится.
Я ворочалась в кровати, затыкала уши наушниками и даже выпила таблетку снотворного, но я все еще не могла уснуть, отчетливо ощущая присутствие Хёнджина рядом.
Окно на улицу было открыто и я, на самом деле, удивительно не слышала ничего, что было снаружи, но я знала, что он там. Сидит на бордюре, как и каждую ночь на протяжении уже десяти дней.
Я вздыхаю и спрыгиваю с большой кровати, решившись подойти к окну. Я один раз посмотрю на него и лягу спать. Всего один раз. Мне больше, в принципе, ничего не нужно, чтобы успокоиться. Он должен уйти под утро и я надеюсь, что он так и поступит.
Но когда я отодвинула шторку и выглянула в окно, единственное, что я увидела, это темный BMW Хёнджина и саму его пошатывающуюся фигуру. Он выглядит странно, покачиваясь из стороны в сторону и держа в руках, что-то сверкающееся. Я пообещала себе, что не буду узнавать что это, поэтому переборола любопытство и снова легла в кровать, укрывшись одеялом.
Честное слово, я держалась. Я продержалась около пятнадцати минут, но мое терпение лопнуло, когда я услышала звон чего-то падающего на асфальт.
Схватив свой вязаный кардиган, я надела его поверх своей пижамы и решила выйти на улицу. Спустя столько времени.
Открываю ворота и выхожу, слегка съежившись от холодного ветра.
Высокая фигура сидит на бордюре, повесив голову вниз и закрывая лицо руками.
Неужели он действительно выпил? Пока я спускалась, в моей голове было множество тысяч и плюс один вариант того, что может с ним происходить, потому что его поза обеспокоила меня. И я думала о том, что он мог напиться, но никогда не зацикливаласт на этой мысли.
- Ты пьян?
Хёнджин поднимает голову вверх и смотрит на меня. Его глаза стеклянные. Он точно пил.
- Я тебя люблю.
Его слова заставляют мое сердце подскочить к горлу, но обида и боль, которая сидит во мне из-за него - подавляет это неожиданное жгучее чувство внутри.
- Ты пьян.
- Не могу жить, когда ты даже не смотришь на меня.
Он кладет голову на ладони, оперевшись локтями в колени, и просидев так около минуты резко начинает усмехаться, поднимаясь с земли. Я какое-то время просто стояла и молча смотрела на него, переваривая все то, что он мне сказал. Мое сердце болит от его слов. Оно заставляет меня сочувствовать ему.
- Ты сам виноват в том, что сейчас есть. Я любила тебя. Ты все испортил. Конец истории. - я собираюсь развернуться и уйти, но его жалобный стон заставляет меня остановиться.
Хёнджин пытается встать, но его ноги заплетаются друг о друга и он выглядит максимально беспомощным, когда поднимается на ноги и упирается ладонями в бордюр.
- Господи, Ари, неужели ты не видишь как сильно я люблю тебя?
- Мне так казалось, пока в твоей жизни не появился ребенок от Соёль, которого я готова была принять, а потом и в целом, появилась новость о том, что это всё была игра.
- Все так начиналось, но я правда влюбился, - он мямлит, но я примерно разбираю что он имеет ввиду. - я готов дышать воздухом, состоящим только из твоих духов, потому что я не могу находиться в пространстве, где нет тебя.
Комок за секунду застревает в горле.
- Что ж, я надеюсь ты задохнешься.
Хёнджин усмехается, поднимая голову в мою сторону.
- Справедливо, я думаю.
- Едь домой.
- Мм, - он поднимается и шатающеся прислоняется к каменной плите забора. - думаю, поеду. Правда я не уверен, смогу ли я вести машину. Я выпил две бутылки виски и я все еще живой, Ари.
Я закатываю глаза, потеплее укутываясь в кардиган.
- Что насчет Джеймса?
- Я его отпустил, - он пожимает плечами.
- У тебя в подчинении еще тысячи человек.
- Я потерял свой телефон.
- Ты врун, - шиплю я, - ты сделал это нарочно, чтобы я впустила тебя. Ты знаешь, что я не оставлю тебя здесь.
Он поднимает на меня стеклянный взгляд, покачиваясь из стороны в сторону и отряхивает свои уже пыльные, грязные джинсы.
- Я могу просидеть здесь, как делал это на протяжении десяти дней, а утром попросить кого-нибудь вызвать такси. Я не прошу тебя впустить меня, - его слова невнятны и половину я даже не могу разобрать, но он по крайней мере еще адекватно составляет предложение и в состоянии мыслить.
- Ты идиот, - я гневно закатываю глаза и подхожу к нему. - Ты спишь на диване.
Я помогаю ему опереться на меня, касаясь его разгоряченной кожи. Мне уже плохо от одного касания.
- Будет сделано, моя королева, - его довольный тон ничем невозможно скрыть и я могла бы бросить его прямо здесь, но я не могу.
В этом то вся и проблема. Сколько бы он дерьма не сделал, я все еще люблю этого идиота больше всего на свете и я не тот человек, который бросит его в беспомощном состоянии на улице.
Может быть он и последняя тварь, но я точно нет.