Глава 5. Опора
Art by vasiliulisa
Музыкальное сопровождение: https://t.me/vasiliulisa
***
Всё ещё пребывая в скверном расположении духа, я шла вдоль оврага. Стычка с незнакомым юношей оставила после себя весьма неприятные впечатления, и я то и дело прокручивала в голове наш диалог, развлекая себя тем, что придумывала остроумные, хотя и не нашедшие применения ответы, которые могли бы раз и навсегда поставить нахала на место. Тем не менее, что-то подсказывало, что ему удалось бы эффектно парировать все мои нападки, но уязвлённая гордость не позволяла мне об этом думать. По правде сказать, в деревне я считалась главной грубиянкой, так что никому и в голову бы не пришло тягаться со мной в словесных поединках. И тут свалился на мою голову этот бесстыдный похабник, которому палец в рот не клади.
Но было всё-таки и нечто положительное в нашей встрече (в чём я не призналась бы вслух даже под страхом смерти). Во-первых, она здорово отвлекла меня от прискорбного осознания того, что я в Лесу — а ведь это по-прежнему была моя самая большая проблема. Во-вторых, благодаря выдавленным из него объяснениям я определилась с направлением, которое должно было привести меня к Карине: раз Ворота располагались там, где кончался туман, то совершенно логичным было следовать за туманом, который, словно река, плыл по дну оврага. Так я и шла, даже не помечая деревья за ненадобностью, поскольку ориентиром был овраг. Ну и в-третьих, я была не одна в этом Лесу. Да, на месте парня (который даже не удосужился сообщить своё имя, так что я решила звать его Занозой) очень хотелось представить кого-то «поприятнее и посимпатичнее», но, в любом случае, мысль о том, что хоть кто-то точно так же, как я, бродит в округе, придавала мне уверенности.
Но вместе с тем трудно было игнорировать и растущее любопытство. Кто такой этот странный юноша? Что он делал в Лесу? Конечно, он не жил в нашей деревне, иначе я бы его узнала; однако, хотя никто не слышал ничего о других поселениях в округе, вероятно, он мог быть, к примеру, откуда-то с противоположной стороны Леса. Ведь Лес, в самом деле, не мог простираться бесконечно: наверняка он где-то начинался и заканчивался. Вопросов у меня накопилось много, но одного интереса было недостаточно, чтобы попытаться опять заговорить с Занозой из опасения не сдержаться и броситься на него с кулаками. Да и, вполне возможно, наша встреча могла быть последней.
Оставив размышления о новом знакомом, я сосредоточилась на том, что действительно имело значение — на Карине. Я ни на секунду не поверила в то, что подруга была мертва и что ей нельзя было помочь; я была совершенно уверена, что всё произошедшее имело более глубокий и потаённый смысл, чем казалось на первый взгляд. Какая-то часть меня чувствовала, что Лес играет, и почему-то именно со мной: он будто специально выбрал Карину, чтобы вынудить меня подчиниться зову и добровольно явиться в его обитель. Вот только зачем ему это было нужно и почему он просто не мог сразу забрать меня?
А может, у меня просто началась паранойя. Может, бесконечные увещевания старейшины наконец возымели на меня эффект, и я уверовала в то, что я — избранная, любимица богов и далее в том же порядке. Интересно, что подумал бы обо мне лохматый парень, покажи я ему свой шрам и заяви о божественном предназначении? Скорее всего, расхохотался и спросил бы, где я так сильно приложилась головой.
Почему я задавалась последним вопросом и почему вообще дальше думала о нём — было выше моего понимания. Он и вправду был самой настоящей Занозой, от которой не так-то просто избавиться, когда она проникает глубоко под кожу, так что не вытащишь без иголки и сноровки. Я даже не могла объяснить, почему так легко строила у себя в голове наши разговоры, которые ещё даже не произошли, умело воссоздавая его реплики, которые казались весьма убедительными. То ли он напоминал мне кого-то, кого я знала, то ли он просто был похож на меня — но какая-то связь явно присутствовала.
Я шла, по ощущениям, несколько часов, прежде чем поняла, что начала уставать. Понять, сколько времени я уже в Лесу, не представлялось возможным: хоть я и видела теперь небо гораздо шире, луна висела точно на том же месте, совершенно не двигаясь, и я даже примерно не могла прикинуть, когда наступит рассвет. Тем не менее, позволить себе остановиться и передохнуть я тоже не могла: то, что я до сих пор не нагнала Карину, значило, что она гораздо ближе к Воротам, чем я. А ведь я даже не представляла, что случится, когда она до них доберётся.
Я планировала идти всю ночь, если потребуется, но необходимость в этом отпала сама собой через пару аршинов. От неожиданности я замерла на месте, принявшись тереть руками глаза: небезосновательно мне почудилось, что от бесконечного наблюдения за туманом его клубы стали складываться в иллюзорные фигуры, не имеющие ничего общего с реальностью. Однако даже после этого я по-прежнему видела перед собой следующую картину: на дне оврага, поджав под себя ноги, возле поваленного дерева и разросшихся кустов спала Карина. Именно из-за своих белой сорочки и бледной кожи она показалась мне сперва сотканной из тумана, но теперь сомнений не было — это была она.
— Карина!
Не дожидаясь ответа, я начала торопливо спускаться в овраг, царапая ноги о торчащие из-под земли корни деревьев. Несмотря на моё шумное продвижение, Карина при моём появлении не подала никаких признаков жизни, и я успела испугаться, хотя почему-то ранее мне вполне очевидным казалось, что она спит. Опустившись возле подруги на колени, я потрясла её за плечо.
— Карина! Проснись! Слышишь меня?
Подруга с трудом разлепила глаза и посмотрела на меня сонным невидящим взглядом. Ей потребовалось некоторое время, чтобы сфокусироваться на мне.
— Винтер?
От облегчения, что она, во всяком случае, жива и больше не светится никаким пугающим зелёным светом, я плюхнулась прямо на землю, обмякнув всем телом. Кажется, все те силы, которые помогали мне справляться последние несколько часов и тащили вперёд, с тех пор как я оказалась в Лесу, разом меня оставили, и я ощутила смертельную усталость: зудели ноги, болела поясница, и меня понемногу клонило в сон.
— Винтер, что с тобой?
Вероятно, моё состояние напугало подругу, и Карина, сбросив с себя остатки сна, села, хватая меня за плечи. Похоже, нервное потрясение окончательно накрыло меня, потому что я начала тихо хихикать и ничего не могла с этим поделать.
— Эй, Винтер, ты что? — ещё сильнее обеспокоилась девушка, пристально взглядывая в моё лицо.
— Что со мной? — не переставая хихикать, спросила я. — И это ты спрашиваешь, что со мной?
Со стороны я наверняка походила на полоумную: сидела посреди Леса и смеялась, прямо как моя покойная тётка, которая тоже, бывало, впадала в приступы беспричинного веселья. Я понимала, что нужно собраться и перестать запугивать и без того дрожащую Карину, но взять себя в руки не получалось: более того, на глаза навернулись слёзы, а к горлу так и подступали рыдания — верный признак надвигающейся истерики. А истерика — это последнее, что нам нужно было в такой ситуации.
В последний момент я зажмурилась и задержала дыхание. Пару секунд в таком состоянии — и я начала ощущать, как понемногу волна начала откатываться назад, и вот уже показался ровный спокойный берег, вернувший мне власть над собственным разумом. Успокоившись, я сделала несколько медленных успокаивающих вздохов, после чего смахнула с глаз остатки слёз, окончательно приходя в себя.
— Всё в порядке, — сразу же чуть хрипло обратилась я к Карине, убирая её руки с плеч. — Немного переволновалась, похоже.
Подруга всё ещё смотрела на меня с опаской, словно боялась, что я вот-вот снова начну сходить с ума, но я знала, что опасность миновала. Разумеется, мне ещё предстоит как-то морально пережить произошедшее — но только после того, как мы выберемся отсюда.
— Винтер... — вдруг нерешительно произнесла Карина, оглядываясь по сторонам, — а где мы?
Я нахмурилась, чуть склонив голову набок.
— Ты ничего не помнишь?
— Нет... — совершенно растерянно призналась она. — Помню только, как заснула вечером дома... Где же мы?
Замявшись, я попыталась подобрать слова, которые могли бы не так шокировать Карину, но ничего не пришло на ум, поэтому пришлось сказать правду:
— Мы в Лесу.
— В Лесу?!
Карина вновь вцепилась пальцами в меня — на этот раз достаточно болезненно, заставив меня поморщиться.
— Но как мы... Почему мы Здесь? — неожиданно совсем шёпотом спросила она, от испуга слегка съёжившись.
— Это неважно, — уклонилась от прямого ответа я. Что мне было ей сказать? Передай я ей слова того парня или расскажи про зелёный свет — с её слабым здоровьем от таких новостей у неё и сердце могло остановиться. Вместо этого я сказала: — Самое важное сейчас для нас — это теперь выбраться отсюда.
Я надеялась, что этой информации будет достаточно, но снова ошиблась в своих расчётах — как со мной часто бывало в отношении Карины.
— Ты говорила про зов... Это он, да? Он призвал меня? — догадалась она, и по её рукам прошлась мелкая дрожь, которая передалась мне.
Теперь мне нужно было как-то попытаться предотвратить истерику Карины.
— Не только тебя, слышишь? Нас обеих, — выпалила я, перехватывая её руки и слегка сжимая в своих. — Мы с тобой вместе со всем справимся, слышишь? Посмотри сама: мы в Лесу, но с нами до сих пор ничего не случилось — мы целы и невредимы, бояться нечего.
Несмотря на ошалевший и растерянный вид, какая-то часть моих слов всё-таки дошла до Карины, и она перестала дрожать — во всяком случае, не так сильно.
— Как... Как давно мы тут? — спросила она.
— Точно не скажу, но, наверное, пару часов.
— Почему я ничего не помню?
«Хотелось бы мне знать», — подумала я, но вслух, конечно, сказала совсем другое:
— Думаю, это от испуга, — приврала я. — Я... Я тоже не очень хорошо помню, как мы сюда попали.
Да, это была откровенная ложь, но я пыталась оправдать её благими намерениями. В каком-то смысле я ведь и правда не могла объяснить, почему в последний момент не остановилась перед Лесом. Да и зов я слышала, хотя и почему-то не поддалась ему. А то, что я изначально пошла за Кариной, и вовсе не нужно было ей знать, чтобы, не дай богиня, у неё не случилась паника — а зная Карину, она вполне могла даже начать винить себя за то, что я увязалась следом, пытаясь её спасти. Нет уж, лучше это всё оставить без внимания — делу всё равно никак не поможет.
— Но не будем об этом думать, — подвела итог я, решительно кивнув головой. — Как я и сказала, нам нужно выбраться отсюда — сосредоточимся на этом.
Карина задумчиво прикусила нижнюю губу.
— Никто ещё не возвращался... Отсюда, — печально напомнила она, тяжело вздыхая.
— Значит, мы будем первыми, — довольно грубо отрезала я, поднимаясь на ноги.
Может, не стоило быть такой несдержанной, особенно после того, с каким трудом я смогла её успокоить, но я тоже была уставшей и напуганной — а ещё у меня по-прежнему был не самый хороший характер. Но видимо, в кои-то веки моя грубость возымела положительный эффект, потому что Карина встала следом, и выражение лица у неё было чуть посветлее, чем минутой ранее.
— Как мы вернёмся? — спросила она, и я порадовалась тому, что наш диалог обратился к более насущным вопросам.
— Пойдем назад, я знаю дорогу, — успокоила её я. — Ещё до утра будем дома.
Карина попыталась улыбнуться:
— Не знаю, правильно ли такое говорить, но я рада, что мы здесь вдвоём. Одна я бы, наверное, уже с ума сошла, — призналась она.
Я рассеянно поправила волосы рукой, скрывая лицо. Правду говорят, что один раз соврать — уже непросто, а я добровольно подписалась на то, чтобы делать это постоянно.
— Скажешь мне спасибо, когда выберемся, — пробурчала я. — Пойдём.
Я сделала несколько шагов, однако Карина осталась стоять на месте.
— Эй, ты чего? Идём же, — позвала я.
Подруга нервно повела плечами и огляделась по сторонам.
— Не знаю, я, кажется, не могу...
— Что значит, «не можешь»? — нахмурилась я. — Ходить разучилась? Я, конечно, могу попробовать тебя нести, но вряд ли мы далеко пойдём.
Карина шутки не оценила: она продолжала вертеть головой, точно болванчик, поглощённая какой-то собственной мыслью. Я вернулась к ней и взяла за руку, попробовав потянуть за собой, но та точно вросла в землю — скала, которую так просто не сдвинешь.
— Мне кажется, я что-то... потеряла...
— Что?
— Я не знаю...
На этот раз я справилась с подступающим лёгким раздражением, хотя меня очень напрягало, что мы топчемся на месте, — хотелось скорее вернуться домой. Вместо этого я вздохнула и кивнула самой себе, призывая быть терпеливой.
— Может, ты помнишь, где потеряла это «что-то»? — спросила я.
— Вроде бы где-то здесь...
Решив не продолжать туманные расспросы, не приносящие особой пользы, я стала ходить вокруг, рассматривая землю: может, если убедить Карину, что ничего нет, она не будет упрямиться? В крайнем случае, мне оставалось и вправду схватить её в охапку и тащить за собой. С такими мыслями я наклонилась, чтобы раздвинуть кусты, возле которых спала Карина, — и замерла. За ними стоял подсвечник со свечой — той самой, которую держала в руках подруга, когда шла в Лес. Для того, кто не планировал ничего находить, я была поражена настолько, что лишилась дара речи. Не выпрямляясь, я принялась лихорадочно соображать: напрашивался вывод, что по какой-то причине без этой штуки Карина не может идти. Вопрос лишь в том, стоит ли ей её давать: может быть, как раз из-за свечи она светилась зелёным и подчинялась Лесу? И если ей её дать, вернётся ли она снова к этому состоянию? С другой стороны, я ведь видела, что свеча какое-то время была обычной — значит, как-то повлиять на это можно?
Устав мучиться догадками, я приняла решение и подняла подсвечник: тот был металлическим и холодным, украшенным резьбой, которую я ощущала под пальцами, — вещица дорогая, но родители Карины вполне могли себе его позволить.
— Это оно? — спросила я, протягивая ей находку.
Я отметила, что Карина никак особенно не отреагировала на подсвечник.
— Не знаю, — подтвердив мои догадки, произнесла она.
В ту секунду, когда её рука дотронулась до подсвечника, свеча внезапно зажглась, напугав нас обеих, так что мы едва не уронили её. Несмотря на мои опасения и готовность выбивать подсвечник из рук подруги, на кончике фитиля появился обычный жёлтенький огонёк.
— Как?.. Почему... оно само зажглось? — изумилась Карина, неотрывно следя за свечой.
Я была удивлена не меньше, но постаралась изобразить равнодушие.
— Отлично, теперь дорогу будет хорошо видно и мы не собьемся с пути, — сказала я совершенно обыденным тоном, словно каждый день имела дело с самовоспламеняющимися свечами, поворачиваясь в обратную сторону.
Как оказалось, если говорить о чем-то с совершенно невозмутимым и уверенным видом, можно убедить в этом кого угодно: так я решила после того, как Карина не стала продолжать расспросы, а послушно последовала за мной — на этот раз без заминок.
Однако мы не успели сделать и пары шагов, как внезапно на всю округу раздался громкий вой, заставивший нас замереть.
— Винтер... Ты слышала? — спросила меня Карина, цепляясь за мой рукав.
Я не ответила, задрав голову и взглядом впившись в деревья, растущие с другой стороны оврага. Хотела бы я сказать, что ей почудилось, но страх уже стал медленно расползаться по моим венам. Сглотнув, я выдавила:
— Может, это просто... волки?
Я однажды уже почти поверила в Зверя, а им оказался обычный парень — парень, который верил, что Зверь существует. Хотя может, не верил — знал.
— Винтер, мне страшно... — прошептала Карина. — Кажется, что-то бежит сюда...
Я и сама это чувствовала: та самая необъяснимая вибрация, которая распространялась по земле, теперь отчётливо напоминала чьи-то быстрые шаги — настолько быстрые, что человек не мог бы двигаться с такой скоростью. И самое страшное, что с каждой секундой вибрация становилась всё сильнее, словно то, что её производило, действительно приближалось к нам. Его пока не было видно из-за деревьев, но промедление грозило встречей с чем-то опасным и необъяснимым.
— Что нам делать, Винтер? — пискнула уже колотящаяся от страха Карина, снова дёргая меня за рукав.
Оторвав взгляд от деревьев, я повернулась к подруге.
— Бежим отсюда! — велела я.
Подхватив Карину под руку, я потянула её за собой в противоположную сторону. Мы стали взбираться по оврагу: его склон в этом месте был достаточно крутым, поэтому мне приходилось карабкаться и при этом тащить за собой Карину, которая не выпускала из рук свечу. К тому моменту, как я оказалась на вершине, вой повторился — на этот раз значительно ближе.
— Скорее! — поторопила я, подтягивая Карину за собой. — Нужно где-то спрятаться!
Мы бросились к деревьям и, петляя между стволами, побежали через лес. Я пыталась придумать, где можно скрыться, но вокруг не было ничего подходящего, и нам оставалось только бежать дальше. Между тем расстояние между нами и, как я уже отчётливо поняла, Зверем неумолимо сокращалось: я уже не только чувствовала, но и слышала треск, с которым он нёсся следом. Не было времени смириться с тем, что Зверь существует — оставалось принять это за данность.
— Вин-тер... Я... боль-ше... не... могу...
Карина, изнурённая болезнью, изначально едва поспевала за мной, а теперь и вовсе волочилась, едва переставляя ноги. Её лицо раскраснелось, на лбу выступила испарина — она выглядела так, словно в любой момент может упасть на землю и испустить дух. Учитывая скорость Зверя, даже двум здоровым людям было бы тяжело от него уйти, чего уж говорить о нас.
В тот момент, когда у меня появилась мысль о том, что мы обречены, помощь пришла оттуда, откуда не ждали.
— Сюда, бегом!
В запале погони я даже не заметила тот момент, когда появился уже знакомый мне парень. Повернув голову, я увидела, что тот бежит где-то сбоку и отчаянно жестикулирует, — и, не давая себе шанса подумать, свернула в его сторону, утягивая за собой Карину.
— К-кто... ку-да... — прохрипела Карина, запинаясь от нехватки воздуха.
Я не ответила, боясь сбить дыхание: мне и без того стоило огромных усилий бежать, и я надеялась на чудо, которым оказался досадивший мне парень. Когда мы поравнялись, он без лишних слов кивнул, указывая мне подбородком на высокий тополь впереди.
— На дерево, — бросил он и ускорился, обгоняя нас и не дожидаясь моего ответа.
Я видела, как он, добежав до дерева, схватился за висящую над головой ветку и одним мощным движением подтянулся, забрасывая собственное тело наверх. Развернувшись, он наклонился вниз и опустил руки.
— Давай её сюда, — приказал он, когда мы подобрались достаточно близко, кивая в сторону Карины.
По-прежнему молча я обхватила подругу, которая всё ещё держала подсвечник с зажжённой свечой, за бедра и подсадила повыше — настолько, насколько было возможно, чтобы парень ухватил её под мышки и подтянул наверх. Нам очень повезло, что Карина весила мало, иначе затея была бы обречена на провал.
К тому времени, как парень усадил Карину на ветку повыше и велел держаться за ствол, я едва стояла на ногах — от усталости и ещё тысячи эмоций, среди которых явно превалировал страх, поскольку Зверь всё ещё был где-то за спиной и уже наверняка очень близко. Привалившись спиной к дереву, я из последних сил старалась не потерять сознание, но мир расплывался и темнел перед глазами, обещая покой и забытье.
— ...Слышишь? Давай руку!
Голос парня донёсся до меня будто из-под воды: словно мы находились не на расстоянии вытянутой руки, а где-то за сотню вёрст или сотню лет друг от друга. Я задрала голову и увидела его перекошенное лицо с распахнутыми глазами и взволнованно сошедшими на лбу бровями — единственное, что сохраняло чёткость в поле зрения.
— Ну же, дай руку! — повторил он чуть срывающимся голосом. — Пожалуйста, Винтер!
Каждая частичка моего тела откликнулась на этот зов, который показался моему затуманенному сознанию знакомым и почти что родным. Я протянула руку, и парень тут же крепко схватил меня. Этот жест стал последним, что отпечаталось в моей памяти: краткое мгновение безопасности, а за ним — темнота.
И оставшийся невысказанным вопрос: откуда ему известно моё имя?