Крики души
Москва.
Кирилл сидит за столом, и делает глоток виски, а затем в пятьдесят седьмой раз нажимает на кнопку вызова на контакт "Лисица". Снова нет ответа. Она не хочет говорить. Она не хочет его знать.
На кухню медленным, еле живым шагом входит Богдан, что уже умылся, но гематомы были видны, и скорее всего у него был сломан нос.
—Я воспитывал тебя будучи сам ребенком, - хмыкает Кирилл, смотря в испуганные глаза брата, — пока твой отец пил, плевал на оставленный моим отцом бизнес, оплакивал свою умершую жену, я, блядь, воспитывал тебя, дал тебе лучшую жизнь, и ты, вместо того чтобы вырасти нормальным человеком, стал конченным уродом. Стал насильником.
—Мы с ней встречались, - восклицает Богдан, и Кирилл вскакивает с места, а затем за шею прижимает брата к стене, сверля пылающим взглядом.
—Ты хотел овладеть хрупкой, молодой девушкой, которая не хотела тебя, - с расстановкой рычит Кирилл, усиливая хватку, — и я, черт возьми, не убил тебя по одной, важной для меня причине – мой отец. Он дал понять моей матери, что семья важна, и она вдолбила мне это в голову. И только блядь, потому что ты, ничтожество, являешься моим братом, ты до сих пор дышишь.
—Кир..., - говорит Богдан, воздуха становится меньше, и его перебивает Кирилл.
—Из-за тебя я потерял женщину, которая отдала мне своё хрустальное, мать ее, сердце, - голос Кирилла переходит на шёпот, пугающий, устрашающий, — и она теперь сделает все, чтобы я для неё умер, понимаешь?
Богдан слабо кивает, его конечности немеют от недостатка кислорода.
—У тебя больше нет моего дома. Нет моих денег. Нет моего гребаного влияния. Ты пустое место для меня. И ты жив, только потому, что я уважаю своего отца, даже не узнав его, - шипит Тимофеев, сжимая челюсти, — и если ты приблизишься к Звезде хоть ещё один гребаный раз, я больше не дам тебе защиты. Их брат, что как гребаная машина для убийств, разорвёт тебя на части голыми руками, а я, блядь, буду смотреть на это, и наслаждаться.
Ее слёзы уже пропитали всю футболку Руслана, но ему было плевать. Он поглаживает ее по мокрым от холодного пота светлым волосам, и исцеловывает ее лицо, устраняя слёзы.
—Тише, малыш, тише, - шепчет Рус, буквально окутывая девушку собой, своим теплом.
Влад сжимает челюсти, и очень тяжело дышит, слыша всхлипы Аниты на заднем сидении, слыша то, как зубы Алисы ударяются друг об друга, как сильно колотится ее сердце, а ещё он чувствует, что с его любимой половиной что-то не так.
—Я не хочу туда возвращаться, - говорит Анита сквозь слёзы, и Рус целует ее в уголок губ.
—Не вернешься, не переживай, - отвечает более грубым голосом Руслан.
Он был уверен в том, что больше не позволит девушке, которая смогла заполучить его молодое сердце, попасть в этот ужас снова.
—Дай телефон, - говорит Влад Алисе, и кивает на панель машины, на которой лежал его смартфон.
Алиса смахивает слезу со своей щеки, пытаясь быть незамеченной, и выполняет просьбу, а затем ее дыхание перехватывает, когда она видит на экране контакт "Фитиль старший".
—Зачем ты звонишь отцу? - панически вскрикивает девушка, смотря стеклянными глазами на Влада.
—С Финой что-то не так, я чувствую, - уверенно говорит Влад, и прикладывает телефон к уху, — а вас, блядь, я больше никогда не оставлю без защиты, и ее я могу доверить только вашему отцу.
Услышав о своём папе, Анита истерически кричит, а затем цепляется пальцами за плечи Руслана, будто ища в нем укрытие.
—Папе нельзя знать! - кричит Ани, — он, он может подумать, что я виновна в этом.
Влад резко жмёт на тормоза, и машина со свистом останавливается у обочины. Он поворачивается к Аните, хватает ее за запястье, и притягивает к себе, вглядываясь в ее зелёные глаза, наполненные слезами. Руслан хмурится, но ждёт, пока брат заговорит.
—В этом нет твоей вины, черт вас побери! - рычит Влад, и его сердце буквально готово вылететь из груди от мыслей о Фине, — вы росли как гребаные королевы, и вы, блядь, должны быть ими. Ни отец, ни вся семья, ни тем более я, никогда не подумаем о том, чтобы обвинить тебя в твоем истязании, Анита. Не неси ерунды. Твой отец должен был узнать ещё тогда, когда Алиса приходила ко мне, и просила разобраться с ним. Еще при вашем расставании, но ты жалела этого ублюдка, и я не виню тебя в этом. Никто не обвинит.
—Я просто не хотела, чтобы кто-то брал грех на душу, - тихо шепчет Ани, и прикладывает свою ладонь к щеке брата, пытаясь успокоить его.
—Я, и наши отцы созданы для того, чтобы брать грехи на душу ради вашей безопасности, - отвечает Влад, и притягивает Ани ближе, оставляет поцелуй на ее лбу, и возвращается за руль.
Ани снова оказывается в объятиях Руслана, и Костя наконец поднимает трубку.
—Не просто так звонишь, племянничек, - говорит Костя, и Влад вздыхает.
Алиса нервно перебирает пальцы, и Влад снова жмёт газ, а затем прижимает телефон между ухом и плечом, и берет Алису за руку, давая молчаливую поддержку.
—Вы дома? - спрашивает парень, пока Алиса нервно бегает глазами по его лицу, и исцарапывает его тыльную сторону ладони.
—Подъезжаем. Какая проблема? - интересуется мужчина, чувствуя нотку агрессии в голосе Туркина.
—Я привезу твоих дочерей, и они тебе все расскажут, а если не расскажут, то я сам это сделаю. Просто мне нужно пару часов на решение одного дела.
—С ними что-то произошло?
—Уже нет. Они в порядке, - отвечает Влад, и сжимает руку Алисы, а та выдыхает, — ты был у нас? Фина дома?
—Она уехала с Цыганом младшим, - сообщает Костя, и его нервишки шалят из-за неизвестной ему ситуации с дочерьми, — вези их быстрее, я начинаю выходить из себя.
Влад прощается и кладёт трубку, от чего все в машине облегченно выдыхают. Ощущение давления в груди тревожит парня, но он старается вести себя непринуждённо. Фина. Он чувствует Фину.
Парень кидает свой телефон на колени Алисы, и та вопросительно осматривает его.
—Позвони Дину, - хмыкает он.
—Почему не ты? И почему не Фине? - уже взволновано говорит Алиса.
—Она не возьмёт от меня трубку, - уверенно говорит Влад, — она чувствует себя как-то не так, и я это знаю. Она не захочет говорить со мной, а я, блядь, не в том настроении чтобы говорить с этим недоношенным.
Алиса кивает, и дрожащими пальцами нажимает на вызов. Гудки идут, но ответа нет.
—Может, они в беде? - спрашивает Алиса у самой себя.
—Единственная беда для Дина сейчас, это я.