Оплачено
Москва.
Два израненных тела. Два сердца. Две души. Связанные навечно.
Валера приоткрыл глаза, и они засияли, когда он встретился ими с Есенией. Она лежала на соседней койке на животе, так же как и он. Швы ещё слишком болели. Женщина слабо улыбнулась, наконец узрев пробуждение мужа, и тяжело вздохнула.
—Как дети? - губы мужчины слипались, язык вязал, но от этого вопроса в голове он избавиться не мог, — как ты?
Есения кивнула в ответ, и Валера сразу все понял. Спустя столько лет они снова в больнице, снова с ранениями, снова из-за своих же грехов, только теперь платят все. Каждый, до единого.
—Я должен разобраться, - прошипел Валера, и стал медленно кашлять, чувствуя, как внутренности скручивает от боли, — я должен.
—Я люблю тебя, - еле слышно пробормотала Есения, и она снова провалилась в сон от переизбытка анестезии и обезболивающих в своей крови.
Вторая палата пахла слезами. Непрерывный плач, дрожащие руки и безумные глаза, что пожирали мужчину, лежащего на койке.
—Снежка, я живой, - хрипло проговорил Костя, но Лера продолжила плакать, нежно поглаживая его по голове, — живой.
—Я люблю тебя, Костя. Я до безумия тебя люблю. Боюсь, что если ты умрешь раньше меня, я буду обязана оставить наших дочерей одних, - затараторила женщина, чьи щеки были красными от слез, — я не смогу без тебя, ты понимаешь? Ты пахнешь моей жизнью. Ты и есть моя жизнь. Я ужасно испугалась. Я боялась, что больше никогда не увижу твоих глаз.
Костя хотел бы провести ладонью по нежной щеки жены, но положение ему не позволяло. Он попросил ее присесть ближе, и Лера опустилась на колени, вглядываясь в лицо мужчины, что лежал на животе. Он аккуратно обхватил ее шею сзади, и притянул к себе, а затем высохшими губами оставил поцелуй на виске. Лера облегченно опустила плечи, и прислонилась щекой к койке, вглядываясь в карие глаза.
—Даже если я умру, ты не останешься без защиты, Снежка. Я буду приглядывать за тобой.
Женщина вошла в трехместную палату, и не обнаружив там Миры и Аниты, взглянула на Фину, чьи глаза были наполнены пустотой, а вид внушал лишь страх.
—Как ты себя чувствуешь? - поинтересовалась Лиза, что не спала уже третьи сутки, наблюдая за всеми, кто пережил ужасы того страшного дня.
—Мое сердце разорвалось, - спустя пару минут пугающего молчания, проговорила Серафина. Ее взгляд был прикован к стене, она не показывала эмоций из-за успокоительных в своей крови, — одна часть чуть не погибла с Владом, другая же прочувствовала пулю. Если Дин не выживет, я умру. Я не умею существовать без них.
Демьянова тяжело вздохнула, и потёрла переносицу. Ее глаза были красными в уголках, вокруг них кожа потемнела, и женщина из последних сил делала обход, чтобы знать, что с ее семьей все в порядке. Только она хотела ответить Фине, как в палату вошла Алиса, придерживая Аниту за талию. Заметив состояние тети, девушка усадила сестру на койку, и обняв Лизу за поясницу, тут же вывела ее из палаты.
—Тебе нужно поспать, - уверенно проговорила Алиса, чей вид уже был куда лучше, чем у остальных, — ещё чуть-чуть, и ты упадёшь в обморок.
—Я должна следить за всеми, - произнесла светловолосая, и прикусила щеку изнутри, бегая глазами от врачей к палатам, — мне нужно их выписать завтра. Тех, кто не был на операционном столе.
—Вот завтра и сделаешь, - злостно проговорила Алиса, и подвела тетю к лавочке, на которой сидела Кира и Майя, — так, девочки. Ваша задача увезти Лизу домой и уложить спать. Здесь хватает врачей, они помогут если что.
Кира взволнованно кивнула и приобняла женщину за плечо, бегая испуганным взглядом по ее бледному лицу. Братья Демьяновы пребывали в палате, а Нику увезли в другую больницу ещё вчера, дабы она стала донором крови для Дениса.
—Теть? - воскликнула Алиса, увидев Айгуль, что шагала вдоль стеночки, — теть, как вы?
—Я в порядке, - тихо ответила Айгуль, и двинулась мимо, дабы занять место рядом с Лизой.
Все это было похоже на всеобщий, страшный сон. Пугающий, все еще не заканчивающийся, даже когда ты проснулся. Если от крови и широких ран все избавиться смогли, но кто же сотрёт из памяти искаженные болью лица, наполненные страхом глаза, и душевные терзания после просмотра жизненных ужасов.
Алиса вошла к палату, куда уже вернулась Мира. Девочки расселись по своим кроватям, Анита обхватила свои колени и медленно качала головой, думая о том, как на ее глазах почти умер любимый отец. Фина не моргала, не имея возможности забыть бледное тело брата, и мысль о том, что Дин может умереть, а Мира и вовсе выглядела как умалишенная, с кривой улыбкой и расширенными зрачками от таблеток.
—Похоронное бюро "Два Мира", - шикнула Алиса, и покачав головой села на край кровати сестры, и загребла ее в свои объятия, — алло, подружки, давайте просыпайтесь. Все живы.
—Вся моя семья, включая жениха, лежала на операционном столе, - прохрипела Фина, и уперлась виском в стену, закрывая глаза, — все живы, но не здоровы. Мой отец с разорванной селезенкой, мама перетерпела боль, которую мужчины не все выдержали, а брат и вовсе истёк кровью, теряя больше пятидесяти процентов ОЦК. А Дин рисковал собственной жизнью, получил пулю, чуть не умер от обескровливания.
Анита испуганно метнулась взглядом к подруге, и прижалась к сестре ближе, будто пытаясь спрятаться. В ее голове крутились самые ужасные моменты, когда плоть Кости разрезали, а он продолжал тихо подбадривать младшую дочь, дабы она не впала в панику.
—Я знаю, что пережила наша общая семья, - с раздражением произнесла Алиса, и погладила Аниту по ее светлым, слегка спутанным волосам, — но все выжили. И ваши гребаные слезы и панически испуганные глаза не помогут вашим парням, отцам и братьям, ясно?
Мира усмехнулась, и уложив голову на подушку, посмотрела на Алису. Все они когда-то были девочками, что любили друг друга до безумия, и это не изменилось. Фина все так же остается эмоциями этой компании, Мира чувствами, Алиса разумом, а Анита невинностью и грехом в одном. Жизнь идёт, и несмотря на обстоятельства они остаются близкими подругами, хоть иногда и видят ошибки, не принимают мнения друг друга.
—Я хочу быть страдалицей, - выдала Мира, и укрыла своими длинными волосами лицо, закидывая глаза, — я ни о чем не могу думать, кроме Влада. Он. Мог. Умереть.
—Он жив. Вся наша семья жива. По-другому быть не может, понимаете? Наши родители более чем сильные. Когда речь идёт о нас, о их мужьях или жёнах, они становятся всемогущими. Поверьте, все то, что случилось с каждым из нас будет оплачено.
—Кровью, - уверенно произнесла Фина, и в ее глазах блеснул гнев, — оплачено будет костями и кровью.