Давай дружить?

Благородной даме надлежало упасть в обморок, но у меня никогда не получалось сделать это достаточно правдоподобно. Поэтому я решила не позориться.
И незамысловато заорала.
© Ольга Громыко «Белорские хроники»

***

Хижину сотряс яростный, почти звериный рык.

Лезвие ножа замерло в паре миллиметров от мертвенно-бледной кожи монстра, когда по моей искалеченной левой руке хлестнул вектор. Удар был такой силы, что перед глазами заплясали искры, а живот скрутило, будто вот-вот вырвет. Меня отшвырнуло в сторону, словно тряпичную куклу. Непроизвольно брызнули слезы, но в последний момент я каким-то чудом вытянула руку вперед. Пальцы почти не слушались, нож едва держался в ладони, но инерция сделала свое дело: сталь вошла в правую лопатку существа.

Монстр медленно повернул голову. Я успела заметить, как его неестественно широкая «улыбка» растянулась еще сильнее, и всё моё нутро сжалось. В том месте, где торчал нож, на темно-серой ткани плаща начали расплываться маслянистые черные пятна.

Затем последовал глухой удар. По спине, казалось, ударили арматурой: лопатки горели, позвоночник щелкнул о стену. Я сползла на пол, хрипя от боли. Каждая клеточка тела протестовала, перед глазами плыла мутная пелена. Я попыталась встать, опираясь на правую руку, но лишь беспомощно повалилась на колени. Паника сдавливала горло, вытесняя остатки здравого смысла.

— Нашлась пропажа, — проскрежетал монстр. Его голос напоминал звук трескающегося зеркала в пустом зале. По лицу катился холодный пот, меня затрясло в ознобе. Учитывая то, как легко он сбросил воткнутый нож, словно это была зубочистка, такая рана ему как царапина котенка.

Иная, ты, вроде, умирать не хочешь, так зачем ты толкаешь меня в объятия Смерти?

Безликий скалился, не сводя с меня «взгляда». Невозможно было понять, улыбка это или предсмертный оскал для его жертв, но внутри всё леденело от ужаса. Его плащ был распахнут, выставляя напоказ рельефный, словно ненатуральный торс, а в зубах вызывающе торчала роза, неестественно идеальная, словно сделанная из застывшей крови. Весь его облик кричал о превосходстве хищника над добычей.

Я откашлялась, чувствуя во рту соленый привкус крови. Ноги дрожали, я не могла встать на них. Ина, мать твою. Почему ты всегда исчезаешь, когда мир рушится?

— Правильно делаешь, — издевательски бросил он. — Женщина всегда должна стоять перед мужчиной на коленях.

Нахмурившись, я сплюнула кровь на пол и оскалилась в ответ, борясь с черными точками перед глазами:

— Кто ты? Как переступил барьер?

Безликий насмешливо скрестил руки на груди. Хоть у него не было глаз, я физически ощущала его презрение.

— Почему ты решила, что какой-то жалкий барьер меня остановит?

Он внезапно сократил дистанцию. Животный страх заставил меня дернуться назад, и резкая боль в левом плече вырвала из груди глухое мычание. Монстр открыл рот, и оттуда, подобно черной змее, выскользнул длинный раздвоенный язык.

— Охотник сказал, — прошептала я, начиная гонять извилины в мозгу, чтобы выстроить правильную цепочку и, наконец, найти ответ.

Безликий расхохотался. От этого звука, похожего на скрежет металла по стеклу, хижина задрожала. Я упала навзничь, зажимая уши единственной уцелевшей рукой. Вторая сторона головы коснулась ножки кровати. Сознание поплыло, мир превратился в пульсирующий комок боли. Где-то в углу с дребезгом разлетелась ваза, и монстр наконец замолк.

«Сбежать не удастся. Закрой глаза и успокойся», — внезапно прозвучал в голове холодный приказ Иной. От прыгающих перед глазами черных точек действительно мутило. Она была права: зрение сейчас было моим врагом. Прикрыв веки, я попыталась сосредоточиться на слухе, но боль забивала все чувства. Я была абсолютно беспомощна.

— Эй, девчонка, ты меня слушаешь? — голос монстра прозвучал ближе. — Ты упомянула Охотника. С чего бы ему называть себя так?

— Он не помнит своего имени, — выдохнула я одними губами. Дыхание давалось с трудом, меня неудержимо тянуло в глубокий, черный сон.

— Неудивительно, что он всё забыл. Ночка была бурной! — монстр хохотнул. До моего сознания фразы доносились уже тихо. Нет, только не сейчас! Не падать в обморок! — Как же там его звали? Майлз, если не путаю...

Это было последнее, что я услышала перед тем, как окончательно провалиться в темноту.

***

Безликий раздраженно сплюнул и закурил. Перед ним лежала искалеченная девчонка — та самая, которую так жаждал получить его ненавистный... «брат». Мысль о некровном, но родстве «по виду» со Слендером вызвала у него приступ тошноты. Дёрнув плечом, он поправил вектором свой плащ, разглаживая складки на спине. Антрацитовое пятно на лопатке исчезло, темная кровь — или её подобие — втянулась в тело как по щелчку.

Он окинул взглядом свою добычу: мешковатая одежда, скрывающая фигуру, спутанные волосы, испачканные в крови, и бордовые пятна на бинтах там, где раньше была левая рука. Никаких особых сил, никаких талантов. Обычная человеческая девчонка. Или всё же «темная лошадка», которая приберегла козыри для финала?

Докурив сигарету в одну затяжку, существо выпустило остальные векторы. Один из них обвил лодыжку девушки, и монстр потащил ее прочь из хижины, не заботясь о том, что её голова бьется о землю.

***

«Такое чувство, будто напилась. И напилась знатно», — проворчала Ина, и я была с ней полностью согласна.

Голова раскалывалась, тело ныло, но левая рука была плотно и чисто перебинтована. Спиной я ощущала холод металла. Кое-как разлепив веки, я попыталась сесть. Получилось, хоть и через тихий стон.

Я коснулась головы и замерла в шоке: длинных волос больше не было. Теперь их заменяло неровное каре. Но настоящий ужас накрыл меня, когда я посмотрела на свое тело. Мою одежду заменили на... это. Поверх нижнего белья всё тело обвивали кожаные ремешки, больше похожие на инвентарь из секс-шопа. Кто-то явно наслаждался, разглядывая мои синяки и шрамы. Словно сделали из меня экспонат.

Боязно оглянувшись, стала искать поблизости свою одежду, но ничего похожего на ткань не было. Бесполезно. И тут заметила ещё одну странность...

«Я это сразу заметила, — вставила Ина, — просто ты сначала всегда любуешься собой, а потом смотришь по сторонам».

Я находилась в клетке. Где-то... пять на пять метров. Стальные прутья. Мягкий стул в середине. Единственная лампа накаливания тускло освещала клетку, но за её пределами царил абсолютный, непроницаемый мрак. Я подошла к решетке, всматриваясь в темноту. Казалось, там кто-то есть. Каждый шаг давался с трудом, ступни горели. Чем ближе я была к краю, тем плотнее становился мрак, словно он материализовал мои страхи.

Я почувствовала кого-то сзади и, с риском закричать, обернулась, но там никого не было. Стоило только выдохнуть, как ощутила чье-то дыхание у себя за спиной. Опустив взгляд, я остолбенела: с обеих сторон от меня из темноты потянулись чёрные руки с длинными когтями.

— Прочь! Убери свои лапы! — взвизгнула я, отлетев к середине клетки, но, запнувшись о ногу, пролетела вперёд, остановившись носом у самых прутьев клетки. Впереди, во тьме, словно два огонька, появились глаза. Прожигая меня взглядом, они посмотрели мне куда-то за спину, из-за чего по коже пробежали мурашки.

Осторожно приподнявшись на дрожащие ноги, я, не отрывая взгляда от малиновых глаз, стала делать шаги назад, к спасительной середине моего «домика». Проделав задуманное, развернулась и осмотрела клетку — никого, кроме меня. Сердце отбивало чечетку, казалось, что с любой стороны может вылезти страшная хтонь. Не найдя места лучше, я села на этот вырвиглазный стул, вцепившись в его подлокотник, как в спасательный жилет. Боли, как ни странно, не чувствовалось. А Иная не хотела выходить на связь.

«Демоны могут слышать мысли, поэтому я молчу, — прошептала Ина. — Кстати, тот, с малиновыми глазами, очень даже ничего...» Ты ведь даже не видела его внешности в этой тьме, как ты можешь подобное говорить? И, погодите...

За пределами клетки раздался тихий смех.

— То есть, т-там д-демоны? — начинаю уже заикаться.

Внезапно чья-то ладонь закрыла мне глаза, а вторая мягко скользнула по шее. Я дернулась, но хватка была железной.

— Госпожа выбрала меня на сегодня, не так ли? — зачаровывающий голос прозвучал над самым ухом. У меня волосы встали дыбом.

— В-выйди в-вперёд... — сипло прошептала, замерев от ужаса.

Руки неохотно отпустили меня. Впереди возник мужчина в безупречном костюме дворецкого. Черные волосы, алые глаза и тонкая, дьявольская улыбка.

— Что пожелаете? — учтиво склонился он.

От пронзительного взгляда я зарделась, обхватывая себя руками, словно это поможет прикрыться. Или защититься. Дрожь прошла от кончиков пальцев ног до самой макушки.

— Р-р-рубашку... п-пожалуйста...

Демон подчинился, нарочито медленно стягивая пиджак и жилетку. Когда он оказался рядом, я выхватила протянутую рубашку, надела ее и заплетающимися пальцами застегнула на все пуговицы. Теперь хотя бы не чувствовала себя раздетой, но мне всё ещё было некомфортно.

— Надень пиджак обратно, — прошептала я, отводя взгляд. Тот усмехнулся, быстро оделся и снова подошел непозволительно близко. Его наглые руки коснулись моих колен.

— Госпожа хочет снять его сама?

Как бы ни хотелось ударить за такое возмутительное вторжение в мое личное пространство, я могла лишь отодвинуться от него. Тут из темноты раздался голос Безликого, словно скрежет по стеклу:

— Поиграешь позже. Сгинь.

Демон почтительно кивнул и исчез в тени.

— Куколка, портупеи на твоем теле выглядят куда вкуснее, чем это низкосортное тряпьё, — хмыкнул Безликий, садясь прямо на пол передо мной, видимо, ввиду его роста. К горлу снова подкатил комок страха, а боль в теле вернулась с новой силой. Я не смогла ответить: губы не поддавались моей воле, как и голосовые связки. Кажется, лицо приобрело тот же тон, что и кожа этого монстра.

— Рад, что ты осознаёшь своё положение, и ведёшь себя тихо. Однако, — зубастая улыбка сошла на нет. — Так неинтересно.

— К-кто ты? — прошептала я, не в силах сказать громче. Кажется, ему хотелось поговорить о чем-то, и я постаралась выдавить из себя хотя бы такой маленький вопрос.

Монстр вновь растянул свой оскал, судя по всему, в улыбке, и наклонился, — даже в положении сидя он возвышался надо мной — останавливая лицо в сантиметрах от моего. Обтянутый кожей череп, на котором заметна лишь его пасть, на мгновение ввела в ступор: а куда смотреть? Глаз нет, носа тоже, если я буду таращиться на эти острые как бритва зубы, не посчитает ли он это приглашением сожрать меня? Я сглотнула, вжимаясь в стул, комкая в руке низ рубашки и отводя взгляд.

— Оффендер.

Челюсти коснулись холодные пальцы и грубо повернули, заставляя смотреть на это лицо. Его рука вдвое больше моей, с неестественно длинными пальцами, и от осознания, что если он надавит чуть сильнее — моя голова превратится в фарш, я перестала дышать.

— Было больно. Моя спина всё ещё болит, — пророкотал он, чуть наклоняя голову вбок и облизывая языком свои зубы, наслаждаясь тем, как я панически слежу за этими движениями.

— Прости, — едва не хныкнула я: голос дрожал не меньше чем поджилки.

— Разве гостю закрывают дверь перед его носом? — огромные челюсти клацнули в миллиметре от моего собственного носа.

— Простите! — я зажмурилась, покрываясь холодным потом.

— С гостем нужно вести себя уважительно.

Лицо обдало дыханием монстра. Оно было... свежим? Словно он минуту назад слопал упаковку мятных конфет. Я осторожно приоткрыла веки и тут же завизжала: огромная чертова пасть раскрылась так широко, словно готовая проглотить меня целиком, а внутри неё тьма, с которой контрастировал ярко-белый ряд зубов.

Я визжала так громко, будто хотела оглушить всех поблизости. Оффендермен недовольно дернулся назад, а моё сознание погасло.

— Тц, совсем шуток не понимает.