Давай дружить?

Есть два рычага, которыми можно двигать людей: страх и личный интерес. © Наполеон I

***

— Ты как? — спросила она сухо, не выпуская нож. Её пальцы нервно перебирали рукоять, словно она в любую секунду была готова нанести удар Тоби, если тот посмеет дернуться.

Неприятное режущее чувство драло горло, оттуда опускалось в лёгкие; отголоски воспоминаний пытались лезть наружу. Кто такая эта Джейн? Откуда я её знаю? Почему в голове пронеслись кадры нашего знакомства, причём с такой сильной болью?

Когда знаешь человека, при встрече механизмы памяти срабатывают мгновенно. Сейчас не так. Словно... сон? Да, будто я видела её во снах. Я допускаю мысль, что мы с ней знакомы, учитывая только что стрельнувшее в мозгу видение, но вот другом ли она была или врагом? С тем же успехом я не знала, стоит ли доверять незнакомцу в синей маске. Сейчас безопаснее всего было верить тем, кто открыто пытается меня убить — их намерения, по крайней мере, были честными.

До сих пор не могу поверить в происходящее. Какой-то нереальный мир из книг: всего полчаса назад я была в своей квартире и даже не думала о том, что кому-то нужна моя голова. А теперь меня трясёт от ужаса. Нужно было сидеть дома.

На вопрос девушки в маске я медленно пожала плечами, осторожно осматривая своё окружение. Ощущение, словно за одно неверное действие тот сумасшедший отрубит мне язык. Или голову.

— Где твоя обувь? — Джейн окинула взглядом мои израненные ступни. Я посмотрела вниз. Ноги были в крови и грязи, каждое движение отзывалось небольшой вспышкой боли.

— Мазохистка, — неестественно дернулся Тоби. Он переложил топор из руки в руку, и лунный свет хищно блеснул на лезвии. Я невольно отшатнулась.

Здесь было странно. Лес казался живым организмом, который сомкнулся за моей спиной, отрезая путь домой. Туман стелился по земле, но луна над головой была неестественно яркой, превращая всё вокруг в монохромный кошмар.

— Пойдём, — Джейн протянула мне руку в черной перчатке. Я заставила себя принять помощь. Голова снова загудела, будто по черепу ударили молотом. Следующие слова Джейн выбили из моих лёгких воздух: — Тоби, понеси её.

Я отчаянно затрясла головой, игнорируя тошнотворное гудение в ушах. Оказаться в руках у этого дерганого психопата с топорами? Уж лучше ползти своим ходом.

— Мои руки не для такой работы, — огрызнулся Тоби, убирая оружие, и тут же начал грызть кожу на пальцах, словно это его успокаивало. Или он был голоден.

— Они также не для того, чтобы их есть, — фыркнула Джейн.

Мы двинулись вглубь леса. С каждым шагом боль в ногах становилась всё сильнее, словно земля была усыпана мелкими стеклянными осколками. Я не понимала, куда меня ведут, но молила богов, чтобы точкой назначения оказался мой дом, а не кладбище.

Внезапно на стволе одного из искривленных деревьев я заметила белый лист. Он особенно выделялся в серости леса.

«Глупая ошибка».

— Ничего не трогай. Здесь за каждый неверный шаг платят жизнью, — предупредила Джейн, не оборачиваясь. Но любопытство, подогреваемое каким-то магическим притяжением, было сильнее страха. Я сделала шаг в сторону. Потом ещё один. Листок висел на уровне моих глаз, приколотый к коре. Будто во сне, я протянула руку и сорвала его.

Едва он оказался в моих руках, наваждение спало. Голову пронзила такая боль, будто по ней ударили лопатой, заставив меня выронить лист и схватиться за дерево, чтобы не упасть. Реальность перед глазами поплыла, а живот неприятно закололо.

— Идиотка! — донесся откуда-то издалека голос Тоби. Когда я открыла глаза, их уже не было рядом. Туман поглотил моих проводников, оставив меня одну.

«Джейн же предупреждала», — пронеслась мысль.

Оглушающее сердцебиение было единственным, что я слышала в этой тишине. Тревога захлестнула меня: необъяснимая тревога как у маленьких зверушек, когда они ощущают, что за ними следят хищники, чтобы вот-вот поймать. Моя единственная надежда на спасение в этом мрачном лесу исчезла. И всё из-за меня! До того обидно от своей глупости, что слёзы стоят в глазах.

Я судорожно развернула лист и прочитала: «Всегда смотрит. Нет глаз». И неумело пририсован высокий худой человек с длинными конечностями. По спине пробежал холодок.

Не находя себе места, я попыталась повесить лист обратно, но пальцы не слушались, а бумага словно отторгала дерево. А когда обернулась... замерла. В двадцати метрах, между деревьями, стоял Оно. Тонкое, неестественно высокое существо.

Адреналин — великая вещь. Боль в ногах исчезла. Я рванула в противоположную сторону, не разбирая дороги.

Когда ноги уже начали неметь от холода, а лёгкие — гореть, впереди показались трубы старого коллектора. Бумага была приклеена к ржавому металлу чем-то липким и тёмным. Когда я потянула за край, трубы отозвались протяжным гулом, переходящим в ультразвуковой свист. В глазах зарябило — серые и белые точки заплясали перед зрачками, как на экране старого телевизора без сигнала.

Протерев глаза дрожащими руками, я прочитала: «Беги! Беги! Беги!»

Внезапно осенило: существо не просто охотилось. Оно играло со мной, как кот с полудохлой мышью.

И как бы мне не хотелось, я могла только продолжать играть свою роль. Поэтому я вновь побежала. Пока горло не стало драть, а на языке не появился привкус кровавой слюны, я искала чертовы подсказки. С каждой минутой казалось, что монстр становится всё ближе, касается спины, чтобы разорвать на части и омыть лес моей кровью.

За очередным деревом я нашла сразу две записки, вбитые в землю острыми сучьями. Я быстро подняла их. Уши заложило, как при резком погружении под воду, а из носа выкатилась горячая капля крови. Записки дрожали в моих руках, и мне казалось, что буквы на них шевелятся, пытаясь сползти с бумаги на мою кожу: «Оставь меня в покое!» Визг непроизвольно вырвался из груди. Я стала сбрасывать с себя эту галлюцинацию, отступая назад, пока не уперлась во что-то... высокое...

Момента, чтобы подумать об этом, не было. Сердце бухнулось в пятки. Я закрыла рот, клацнув зубами так сильно, что челюсти заболели, и рванула прочь с новыми силами.

Вскоре ноги привели к старому трехэтажному дому. Я вымоталась и привалилась боком к стене, переводя дыхание. Ступни онемели. Как бы не началось заражение... Никогда не была атлетом, хоть и держала себя в тонусе, но сегодняшний день показал, что от ужаса можно стать вторым Усэйном Болтом. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, я пошагала к припаркованной рядом ржавой машине.

Листок был прижат дворником к треснувшему лобовому стеклу седана. Стоило мне выдернуть его, как стекло с оглушительным звоном рассыпалось в пыль. В висках застучало так сильно, что я чуть не упала. Кровь из носа теперь текла ровной струйкой, пачкая толстовку. Шипение в ушах стало невыносимым; хотелось кричать. «Не останавливайся!» — кричало всё моё существо. Из леса донеслись шаги — тяжелые, медленные. Выхода не оставалось; я вбежала в дом.

***

— Какого хрена мы должны помогать, когда сами можем сбежать? — тихо спрашивал Тикки-Тоби, с трудом удерживая себя от мысли схватиться за топоры и разнести всё тут в пух и прах. Свой характер он проявлял даже через сети марионетки, особенно когда они ослаблены. — Ненавижу.

— Попробуй, сука, сбежать, ага. Палочник найдёт в два счёта и кишки твои на ёлку намотает, — огрызнулась Джейн, лихорадочно осматривая углы в поисках страниц. — Давай помогай, Роджерс.

— Ты знаешь, почему Безглазый её оставил? Прости, оговорился, — он ядовито усмехнулся. — Почему Палочник её оставил?

— Я знаю не больше твоего. Могу лишь предположить. Главное, чтобы не получилась вторая Кейт.

— Твою мать! — Тоби окончательно сорвался и остервенело сбросил вещи, лежащие на столе, на пол. — Не напоминай мне об этом куске мяса! Кейт уже нет.

Ударив по ножке стола, после чего тот жалобно прокряхтел и развалился, Роджерс прошипел:

— Мне очень не хочется такой же участи.

— А кому хочется. Мне известен лишь сам факт, что у него есть планы, раз уж он привел обычного человека. Возможно, пополняет ряд кукол. Как думаешь, скоро ли она заметит эти поддавки?

— Плевать. Лучше спроси, зачем ему этот цирк. Он может просто забрать её, запереть и не ебать никому мозги. Но не-ет, уроду подавай игры.

Джейн вздохнула.

Тоби сорвал шестую записку и брезгливо швырнул напарнице. Та уже держала в руках седьмую.

— Последнюю пусть ищет сама.

Оба кивнули друг другу.

На вопрос «Зачем же они помогают?» никто так и не смог ответить.

***

Внутри пахло гнилью и старой мебелью. На столе в центре холла лежали еще две записки — будто кто-то специально подготовил их для меня. Схватив их, я бросилась к лестнице. Шестое чувство гнало меня наверх, на крышу. Краем глаза я заметила на одном из листов цифру. Подсказка? Нужно найти всего восемь страниц? В таком случае не хватает ещё одной.

За спиной раздался шорох, но я не обернулась, как было указано в записке и как, оказывается, посоветовал человек в синей маске, лишь панически ускорила шаг, переходя на бег. Я ощущала присутствие монстра своей кожей и понимала, что стоит мне повернуться — он схватит меня.

Выбежав на открытую площадку, я захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Горло сковал спазм, и я закашлялась, чувствуя на губах соленый вкус крови. Перед глазами стояла пелена, и пришлось напрячься, чтобы осмотреться. Крыша была как большая баскетбольная площадка — без выступов, ровная и без высоких стен. Пересилив свою измотанность, подошла к одной из них, прямо напротив выхода. Туман не давал полных возможностей обзора — верхушки деревьев едва были видны. Я обернулась, предчувствуя беду. Грудь сдавило невидимым прессом. Сердце сжалось от дикого ужаса — вместе со звуком статики передо мной появился высокий человек.

Ловушка захлопнулась. Я знала это еще на пороге дома.

Векторы за его спиной извивались и потихоньку направлялись в мою сторону. В бледной длинной кисти была зажата последняя, восьмая записка.

«Терять нечего», — пронеслось в голове.

Судорожно ощупывав карманы толстовки и с радостью отметив, что там лежит нож, я замерла. «Надежда» со мной.

— Я не дам себя поймать! — прохрипела я и бросилась вперед, прямо под смертоносные щупальца.

Мне удалось коснуться бумаги, вырвать её... Но в следующую секунду мощный удар вектора в грудь подбросил меня в воздух. Я летела с высоты третьего этажа, а в глазах темнело от торжествующего статического шума.