Давай дружить?

Хорошо, что кончается ночь. Приближается день.
Сохрани мою тень. © И. Бродский

***

С Хэллоуина прошла пара дней, и, к счастью, Джек исчез, словно это был всего-навсего кошмар. Но было кое-что ещё — напавшие на меня парни также испарились.

Когда я пришла домой, отмылась и уснула беспокойным сном, я была как в бреду — помню всё лишь отрывками. Наутро меня охватила паника. Тела уже точно должны были найти. А вместе с ними и улики, указывающие на меня. Если полиция заявится, я не смогу молчать. Мне придется рассказать о монстре.

Но мир словно не заметил исчезновения этих людей. Их тела, кажется, просто пропали.

Эти дни были отвратительны. Я словно сидела на пороховой бочке: знала то, о чём не хотела знать. Я ожидала, что к нам нагрянут копы, и, если честно, испытывала двойственные эмоции. С одной стороны, было дико страшно, с другой — не могла дождаться рассказать о монстре, чтобы услышать заветное «не бойтесь, мы его поймаем, можете спать спокойно».

Но чёртовы копы не появлялись.

***

В дверь позвонили неожиданно, и я нервно подпрыгнула на месте. Брат сразу подскочил и понёсся к выходу. Я выбежала за ним.

Мой старший брат Майкл — типичный золотой ребенок в глазах матери, хотя для меня он просто заносчивый эгоист. В нашей семье всегда была борьба за первенство, где мне была отведена роль обслуживающего персонала — той, что должна делать всё и не перечить. Мать потакала ему во всем, оправдывая скверный характер «мужским достоинством». Избалованность ли это была с её стороны, эдипов комплекс — непонятно.

— Здрасте-здрасте, — опустив глаза в пол, тихо и нахально поздоровался гость — наш кузен, приходящий к Майклу чаще, чем у того вылезали прыщи. Не понимаю, как ему удаётся так говорить: едва слышно, но с вызовом. Это вымораживает.

Брат с улыбкой, свойственной хитрым лисам, пожал руку Дереку, впуская его в квартиру.

Называется «не прошло и пяти минут». Опять повздорив, я пошла к матери, но у кухни остановилась и хлопнула себя ладонью по лбу. Да-да, будто она заступится за меня, ну конечно. Для неё Майкл — гордость, а я — какой-то довесок.

Меня никогда не слушали. Стоило было что-то сказать — сразу перебивали. Если отстаивала свою точку зрения — давили, мол «старшим перечить нельзя». Они не видят меня, а видят лишь то, что хотят. Даже не знаю, это больше раздражает или огорчает.

Гнев накапливался, и я не могла его выпустить никуда, кроме как на саму себя. Когда такое безумие не удавалось переждать, в глаза бросался нож. Хоть и было больно резать руку, но физическая боль всё же приводила в себя, давая требуемое успокоение. Если рядом не было лезвия — хватало собственных зубов. А порой и собственных кулаков, стучащих по одному месту до той поры, пока не появлялся яркий лиловый синяк.

К чертям всё, меняю маршрут. Захожу в комнату, чтобы достать первую попавшуюся теплую вещь и уйти на улицу.

— Кстати, посмотри, какую фигню она рисует, — будто между дел хмыкает брат, взглядом указывая на стенку у моего стола, которая обклеена рисунками. Шатен аккуратно подходит туда, рассматривает, а потом выдаёт вердикт, заставляя моё эго шипеть:

— Что за уроды.

«Когда-нибудь ты получишь своё!»

— Сам ты урод! — не выдержала, хотя знала, что лучше промолчать.

— Понятно, почему у неё друзей нет, — продолжил Дерек, запуская их любимую схему психологического давления.

Они методично уничтожали мою самооценку, сравнивая меня с младшим «добрым и весёлым» Дэном, нашим родственником. Я чувствовала, как внутри закипает ненависть, смешанная с желанием разрыдаться. Я слушаю эту заезженную пластинку несколько раз в неделю и всё равно продолжаю ныть внутри себя.

— Вы не братья, а какие-то звери, — прошептала, хватая с полки первую попавшуюся толстовку, и вышла в коридор. Вслед донеслись довольные смешки. Дрожь в теле от переполнявших эмоций заставила пересмотреть планы: дверь в темный зал стала предпочтительнее, чем дверь на улицу.

Я скрылась в пустом зале. Слёзы душили: каждый раз был как первый. Остервенело размазав влагу на лице, подошла к окну и тяжело выдохнула. Рука потянулась к пластырям на шее и сильно надавила на них. Боль кольнула словно десятком игл, послав пульсации до кончиков пальцев.

— Ха-а...

Глаза вернули ясность, но этого всё ещё было недостаточно. Я сжала рану сильнее, морщась. Нужно больше боли, чтобы переключиться только на неё. Сомкнув кулак, я костяшками ткнула в скрытое клеймо и стала давить, пока в голове не заискрилось от этой муки. Скрипнув зубами, когда стало невозможно терпеть, я оперлась о подоконник, тяжело дыша; на лбу выступила испарина.

Влажные пальцы привлекли внимание. Кровь. Я усмехнулась и погладила шею, растирая красную росу, проступающую поверх ткани пластыря. Да похер.

Знаете, что сделала моя мать, когда увидела эту рану? О, нет, не спросила, кто это со мной сделал или больно ли мне. Она назвала меня глупым подростком, пытающимся привлечь внимание. Решила, что я сделала это сама, чтобы показать свой бунтарский дух.

Я огляделась. В темноте комнаты не было и намёка на присутствие преследовавшего меня кошмара. Смешок вырвался с сухих губ.

Взгляд остановился на двух креслах, стоящих рядом друг с другом. В детстве я часто забиралась в узкую нишу между ними, чтобы спрятаться. Расстояние между ними позволяло сделать это и сейчас. Долго не думая, я залезла туда, стараясь подтянуть ноги так, чтобы они не торчали снаружи. Призрачное ощущение безопасности накрыло с головой словно мягким одеялом. Растирая сворачивающуюся кровь на пальцах, я закрыла глаза.

***

— Мы в гости, — донеслось сквозь сон. В очередной раз уходят без меня, ха? Да и без разницы.

Хлопнула дверь. Казалось, что тело затекло от неудобной позы, и, вытянув ноги и устроившись поудобнее, я решила снова провалиться в объятия Морфея.

Вдруг в тишине раздался оглушительный удар в окно, похожий на выстрел. Я резко подскочила и больно ударилась головой о каркас кресла. «Кажется, будет шишка», — мелькнула мысль, и сознание снова поплыло.

***

Сквозь сон я ощутила холодные как лёд руки, схватившие меня за ноги и куда-то потянувшие. Я взвизгнула и стала извиваться, старательно пытаясь вытащить лодыжки из железной хватки и боднуть в какое-нибудь уязвимое место. Шея неприятно защипала, и пришлось отвлечься, чтобы ощупать пластыри на ней и застывшую кровь. Этой заминки хватило, чтобы меня вытянули из... Откуда меня вытянули?

— Первый раз ты не пряталась, почему же сейчас это сделала? — прошипел человек, грубо усаживая меня на диван. Из глазниц его синей маски текла странная черная субстанция.

— Майкл? У тебя несмешные шутки, прекрати, — неуверенный смешок вырвался из моей груди, хотя сердце сделало кульбит: фигура нависающего человека и близко не была похожей на брата или кого-то из моих знакомых. Как и его голос.

Незнакомец напряжённо встал с колен и протянул к моей голове руку. Я дёрнулась; рука дёрнулась вслед за мной, впиваясь в волосы.

— Вспоминай, — указал на шею, но вдруг отшатнулся, смотря на свою руку. Потом отодвинул маску вбок, открывая взор на губы и тёмную кожу, и облизнул палец. Внутри меня всё похолодело от этого вида, но дрожащими пальцами я тоже нащупала сочащуюся с макушки кровь.

— Ты ничего не помнишь? — ледяным тоном рыкнул мужчина.

Я растерянно моргнула. При попытке вспомнить, что я вообще тут делала, в висках стрельнуло, заставив поморщиться. Последнее, что было в моей голове — конец октября, мысли о предстоящем Хэллоуине и желание посмотреть новую часть недавно вышедшего хоррор-фильма.

— Двадцать девятое октября, «Астрал» вышел на Нетфл...

— Пятое ноября, — перебил он. Сердце ушло в пятки. Я посмотрела на календарь на стене: отец аккуратно вычеркнул все дни до пятого, а он никогда не забывает свою привычку отмечать сколько времени осталось до конца месяца.

— Это не смешно, — истеричный смех сорвался с губ, когда я вскочила на ноги. — Кто бы ты ни был, заканчивай со своим розыгрышем! И- ауч!

От каждого напряжения связок неприятное ощущение на шее росло, и от резкого движения она загорела ноющей болью. Я схватилась за неё ладонью, мягко потирая, стараясь успокоить опухшую кожу.

— Что это... почему так болит...

Губы незнакомца сжались в одну тонкую линию. Он распрямил широкие плечи, смотря на меня сверху вниз. Мужчина был выше моего отца и выше Майкла.

— Я ничего не понимаю, — пробормотала под нос, осторожно пятясь к двери. Тяжелый взгляд следил за каждым моим действием. Тёмно-серая рука поправила маску на лице, а меня как током прошибло, когда я заметила острые чёрные когти. Именно когти, не ногти, выкрашенные в чёрный цвет. Даже с такого расстояния они не выглядели как грим. — Кто ты?

— Амнезия, — констатировал незнакомец, проигнорировав вопрос. Он повернулся к открытому настежь окну.

«Он прав. Твои воспоминания пока в тумане. Будь осторожна».

— В каком смысле «будь осторожна»? — озвучила свои мысли. Синяя маска резко уставилась на меня, заставив прикусить язык. — Я н-не вам.

Раздалось довольное хмыкание, и незнакомец исчез. Зал был пуст, словно мужчина просто... испарился? На подоконнике что-то лежало. Тряпка.

— Это... сон? Он что, превратился в тряпку? — подняв бровь, я чуть смелее коснулась находки. В ней лежал нож с гравировкой «Надежда». В непонятных чувствах я выглянула на улицу: недалеко мелькнуло синее пятно. Нет, в тряпку он не превратился. Значит, оставил мне? Забыл?

«Тебе нужно бежать за ним. Он что-то знает».

— Зачем? — искренне спросила я вслух. — Я не Алиса, а это — не белый кролик. Более того, он кажется опасным.

«Если это сон, то ничего страшного, верно? Утоли своё любопытство».

Мысли толкали меня вперёд, но я не могла дать им логического объяснения. Прикусив щёки изнутри, я залезла на подоконник, сунув сверток в карман. Крепкий ветер пробрался под толстовку и заставил вздрогнуть.

— Что-то мне не верится, что это сон... — нерешительно свесила ноги с окна; до земли была пара метров, не страшно, при желании можно будет даже забраться обратно, если постараться. — Мне это не нравится. Я точно пожалею, если сделаю это.

«Решай скорее, он уходит!»

Была не была!

Босые ноги обожгло холодом осенней земли. Из груди вырвалось шипение: даже во сне нужна обувь. Возвращаться за ней уже было поздно, если я хотела догнать тёмную фигуру. Я бросилась следом.

— Стой! — крикнула я, пытаясь нагнать незнакомца. Кажется, его скорость снизилась, когда он обернулся. Синева маски резко контрастировала с пожелтевшими деревьями и выступала отличным ориентиром, но пустые чёрные глазницы вызывали тревогу.

Вдалеке послышалась полицейская сирена. Я лишь на мгновение повернула голову, чтобы проверить, где едет машина, как в запястье вцепилась крепкая ладонь и потянула за собой.

Как он так быстро оказался около меня?

На мгновение мелькнула мысль вырваться, пока не стало слишком поздно. Но тиски на руке были подобны стали. Я бежала изо всех сил, и даже так едва успевала переставлять ноги, чтобы поспевать. Широкая спина впереди казалось смазанной и от того нереальной.

Деревьев впереди становилось больше, как и мелких сучков под ногами, которые неприятно вонзались в стопы или пытались оставить царапины на коже.

— Помедленнее, пожалуйста, — крикнула я, когда уже чуть не споткнулась, лишь железная хватка смогла удержать меня от падения.

Темп не снизился, только наоборот. Звуков города уже не было слышно, как и визжащих сирен, хотя, как мне казалось, мы ещё не так далеко убежали. Только тогда мою кисть отпустили, но бег не остановился. Я быстро оглянулась.

Лес, будто живой, сомкнулся прямо на моих глазах. Желтые листья пропали, деревья стали как иглы: тонкие и острые. Вместе с тем дорогу заволок густой туман.

От земли поднялся неестественный холод.

Ноги обожгло; я споткнулась и пропахала носом сухую грязь. Замычав от боли, подняла глаза: незнакомец бежал дальше, даже не заметив, как один из игроков выбыл.

— Не оборачивайся! — услышала я его голос, эхом пронесшийся по мрачному лесу. Значит, заметил, но не стал останавливаться. Почему он продолжает бежать? Мне нужно подняться как можно скорее и догнать его.

Я быстро осмотрела ноющие ноги: мелкие порезы украшали грязные стопы, перемешиваясь с землей и хвоей. Не страшно, я могу бежать дальше. Должна бежать.

Позади хрустнула ветка. Звук был тяжелым, преднамеренным. Я замерла, боясь даже выдохнуть облачко пара в холодный воздух. Сердце колотилось в самом горле, каждый удар отзывался в ушах болезненным пульсом. Казалось, я слышу, как кровь с трудом проталкивается по венам, ставшим вдруг ледяными. Следующий хруст раздался совсем рядом, и за ним последовало странное, ритмичное клацанье, будто кто-то быстро-быстро стучит зубами или ломает сухие сучья.

Я сорвалась с места, не раздумывая. Бег превратился в агонию: босые ступни больше не чувствовали холода, только острые уколы и рваную боль от камней. Капюшон сполз, ветер хлестал по лицу, а лес вокруг казался бесконечной клеткой из черных игл.

Топот за спиной не отставал. Он был нечеловечески быстрым, рваным, сбивчивым. В какой-то момент прямо над моим ухом раздался тихий, захлебывающийся смех, от которого внутренности скрутило узлом.

Мир внезапно перевернулся. Удар в спину был такой силы, что я пролетела пару метров и врезалась в корни дерева. Из легких выбило весь воздух, в глазах полыхнули багровые искры. Прежде чем я успела осознать, где верх, а где низ, на мою грудь обрушился непомерный вес.

— По-па-лась, — выдохнули мне в самое лицо.

От тяжести его тела ребра, казалось, вот-вот хрустнут. Я широко открыла рот, пытаясь поймать хоть каплю кислорода, но видела лишь безумные, расширенные зрачки за оранжевыми стеклами очков. Его рука, жесткая и горячая, вцепилась в мою шею. Пальцы надавили на гортань, и мир начал стремительно чернеть по краям.

Ужас был таким осязаемым, что я почти чувствовала его металлический, горький вкус. Я забарахталась, беспорядочно стуча ногами по грязи, и вцепилась обеими руками в его голову. Ногти соскользнули по маске, я чувствовала под пальцами грубую ткань и... пустоту. Там, где у обычного человека должна быть щека, пальцы проваливались, словно в открытый рот. Я надавила туда со всей силой, надеясь причинить хоть какую-то боль.

Напавший дёрнулся, издав странный горловой звук, похожий на вскрик и рычание одновременно. Хватка на шее ослабла, он отшатнулся. Я повалилась на бок, заходясь в лающем кашле. Каждый вдох обжигал разодранное горло, словно я глотала битое стекло.

Отползая назад на четвереньках, я видела, как он медленно поднимается. Преследователь стянул маску, обнажая ужасный шрам на щеке, сквозь которые виднелись окровавленные зубы. Кажется, одного не хватало. Он сплюнул на землю густую тёмную кровь и, не сводя с меня ледяного взгляда, потянулся к поясу.

Металлический лязг заставил мое сердце пропустить удар. В его руке тускло блеснул топор. В этот момент я поняла: это не сон, из которого можно проснуться, а реальность, в которой можно умереть.

— Тоби! — резкий женский голос разрезал тишину леса. Из тумана появилась брюнетка в белой маске, длинном чёрном платье и с внушительным ножом в руке. Как будто сошла с чёрно-белой фотографии.

Тоби замер. Его голова неестественно наклонилась набок, кости шеи хрустнули так громко, что я вздрогнула.

— Не мешай, Джейн. Я занят, — проскрежетал он; его пальцы сжали рукоятку топора до побеления костяшек. — Или ты тоже хочешь вкусить моих братьев?

Джейн не ответила ему. Она перевела взгляд на меня. Пустые глазницы маски, казалось, сканировали мою душу.

В этот миг реальность треснула. Голова взорвалась вспышкой боли, такой острой, будто в висок вбили каленый гвоздь. Я зажмурилась, схватившись за голову, и мир вокруг исчез. Вместо холодного леса я почувствовала запах озона и мокрого асфальта. После — холод, поднимающийся с ног до головы. Ощущение пристального взгляда. Ладони, покорно сложенные на коленях, тёмная обгоревшая кожа. «Вот же приставучая», — эхом пронеслась в голове моя собственная мысль из прошлого.

Видение исчезло так же внезапно, оставив после себя лишь тошноту и звон в ушах. Я снова была на колючей земле, а Джейн уже стояла в паре шагов, преграждая Тоби путь ко мне. Она не боялась его топора.

— Ты как? — спросила она сухо, не выпуская нож. Её пальцы нервно перебирали рукоять, словно она в любую секунду была готова нанести удар Тоби, если тот посмеет дернуться.

***

ОМАК #1 (не относится к сюжету)

В этот миг реальность треснула. Голова взорвалась вспышкой боли, такой острой, будто в висок вбили каленый гвоздь. Я зажмурилась, схватившись за голову, и мир вокруг исчез. Вместо холодного леса я почувствовала запах озона и мокрого асфальта. После — холод, поднимающийся с ног до головы. Ощущение пристального взгляда. Ладони, покорно сложенные на коленях, тёмная обгоревшая кожа. «Вот же приставучая», — эхом пронеслась в голове моя собственная мысль из прошлого.

Видение исчезло так же внезапно, оставив после себя лишь тошноту и звон в ушах. Я снова была на колючей земле, а Джейн уже стояла в паре шагов, преграждая Тоби путь ко мне. Она не боялась его топора.

— Ты как? — спросила она сухо, не выпуская нож. Её пальцы нервно перебирали рукоять, словно она в любую секунду была готова нанести удар Тоби, если тот посмеет дернуться.

— Учитывая изменения глав, вроде поумнее стала, — почесывая макушку, ответила я. — А еще у меня теперь есть Надежда!

— Какая Надежда?

— Подойди поближе, я покажу.