Давай дружить?

Любая мудрость приходит с опытом, опыт приходит с ошибками, а ошибки случаются по глупости...
©Сергей Алексеевич Бакаев

***

В школе всё шло своим чередом, несмотря на происходящее за её пределами. Наконец-то наши ребята смогли упросить директора устроить Хэллоуин. Конечно, уломали ещё неделю назад, но действуют только сейчас, когда праздник уже на носу. Я не была любителем каких-либо праздников — сказывалось своеобразное детство, но порой они давали возможность расслабиться, а это не могло не привлекать.

Особенно в нынешней ситуации, когда я должна молчать о монстре, следящем за мной из тени. Когда на утро после происшествия я попыталась рассказать отцу, в углу коридора мелькнула та же самая фигура, приказывающая молчать. А когда хотела позвонить в полицию, намереваясь поведать о произошедшем, моего плеча будто коснулись ледяные руки и сжали так сильно, что из глаз брызнули слезы. Но за спиной никого не было. Это были предупреждения. И мне больше не хочется узнать, что произойдет, если я их нарушу.

Поэтому достаточное количество людей, хорошая освещённость и камеры повсюду успокаивали. Кто бы мог подумать, что меня когда-то будет тянуть в школу.

Старосты со своими свитами обсуждали план праздника. Я отрешённо сидела на подоконнике и рассматривала горячо спорящих учеников со всей параллели.

От поворота головы даже на пару градусов шею жгло болью. Я осторожно коснулась высокого воротника, под которым скрывались бинты. Джек. Даже в мыслях называть его по имени было дико — будто мы старые друзья, а не охотник и жертва.

Страдальчески выдохнув, я пересела поближе к одноклассникам, не особо вслушиваясь в их демагогии. Внимание привлекла разве что парочка знакомых парней с параллели, которые обсуждали, в чём же завтра идти на праздник.

— ...как оденешься? — весело спросил блондин своего друга.

— Знаешь Джеффри Вудса? — вопросом на вопрос ответил тот.

— Ты нормальный? — засмеялся первый, по-дружески хлопая по спине собеседника, а потом более серьезно продолжая. — Он порешал около полусотни человек, а также считается непойманным. Ты хоть думаешь, что говоришь?

— Ох, сама нравственность, — закатил глаза второй. — А типа в Чикатило одеваться — это нормально?

— Ну он хотя бы точно мёртв, — заулыбался блондин. Могу поспорить, если бы это был диалог в соцсети, после своих слов он бы добавил несколько скобочек и нулей. Ребята рассмеялись и дали друг другу «пять».

Я поежилась. Они смеялись над тем, что стало моим кошмаром. Только моим «кошмаром» был не какой-то Джефф, а тот, кто оставил метку на моей шее.

— Ты чего нас прожигаешь взглядом, Рин? — обратил на меня внимание шатен. Я вздрогнула — даже и не заметила, что пялюсь на них неприлично упорно. Неловко улыбнувшись, я махнула головой — мол, всё в порядке, задумалась — и отвернулась.

Маньяки, убийцы, случайные разговоры... Почему именно сейчас? Перед глазами снова всплыл тёмный силуэт с ярким синим пятном вместо лица, подносящий палец к губам. По спине пробежал холодок. Оглядев класс и не заметив ничего подозрительного, я попыталась успокоить себя. Может, стоит мыслить шире? Вдруг этот Джек не абсолютное зло? Вдруг за его жестокостью стоят предательство, ненависть близких или разрушенный дом? Люди не становятся монстрами просто так...

Впрочем, к черту эти размышления. Какая разница, почему он это делает, если я — его цель? Оптимизм — это хорошо, но реализм помогает выжить.

Одна «подпись» на шее стоила тысячи доводов. Чувствуя себя выжатой, усмехнулась про себя: «Если дело в помутившемся рассудке, сон вряд ли поможет». Собрав рюкзак, я попрощалась с ребятами и вышла из школы.

Закат заливал город густым, прощальным золотом. Приятное ощущение перехода к теплой тьме. Небо чистое, будто художник нелепо выронил свои краски, и они растеклись, создавая невероятный градиент. Наша школа стояла у самой кромки леса. Летом это было наказанием из-за туч мошкары, но в холода близость деревьев радовала: лес защищал от ветра и наполнял воздух запахом хвои.

Эту идиллию прервал окрик. Группа местных подростков, чья репутация шла впереди них, преградила путь.

— О, селёдка!

Я ускорила шаг. Поняв, что я не намерена останавливаться, они со смехом кинулись вдогонку. Крики о том, что они «просто хотят пообщаться», и сальный свист заставили меня сорваться на бег. Глупо было возвращаться так поздно.

В какой-то момент я сообразила, что бежать домой нельзя — они выследят адрес. Пришлось резко менять маршрут в сторону торгового центра. Там всегда есть люди. Там безопасно. В итоге я провела два часа в магазине белья, заперевшись в примерочной с кучей ненужных вещей, имитируя шопинг. Чтобы не вызвать подозрений у охраны, на выходе купила пару носочков.

Путь домой прошел в тишине.

***

На следующий день пришлось усердно покопаться в моей персональной Нарнии, так как идти на школьное мероприятие всё же решилась. Не найдя ничего лучше, чем чёрное готическое платье, я принялась натягивать это чудо. Это платье мне подарила близкая подруга. Мама хотела его выкинуть, ибо считала проклятым: мол, подарки от умерших несут в себе порчу. Помню, как я помотала пальцем у виска, выхватила коробку с вещью из её рук и утащила в свою комнату, где надежно спрятала.

В ванной я занялась лицом. Мои глаза с природным прищуром не ассоциировались с наивностью, и кошачьи стрелки лишь подчеркнули это. Шею я привела в порядок отдельно: сменила бинты на телесный пластырь, а сверху повязала широкую черную ленту.

— Я вернусь домой в целости и сохранности, — пообещала я своему отражению вместо дежурного «всё будет хорошо».

В школе уже начиналось веселье — музыку можно было услышать даже в главном холле. Мазнув взглядом по кабинке с охраной, мне стало даже жаль работающий сегодня персонал.

Я оставила в гардеробной куртку с зонтом и, зацепившись за эдакую цепочку из монстриков, привидений и ведьм, как утята за мамой-уткой, пошагала следом. Оказывается, в дело пустили еще и столовую — добрая половина «нечисти» школьной сидит там. Мелкие закуски и безалкогольные напитки были неотъемлемой частью каждого стола. Тем временем, в спортзале, где свет оставался приглушенным, включили диско-шар и начали устанавливать световой проектор.

Музыка била по барабанным перепонкам, словно резонируя изнутри и заставляя сердце стучать в её ритме. Люди, подстраивающиеся под этот ритм, выглядели впечатляюще, и хотя танцы — не моё, смотреть на такое всегда интересно.

— Как тебе? — крикнула мне в ухо одноклассница, весело смеясь и толкая в круг своих друзей.

— Забавно, — прокричала я в ответ, легко выворачиваясь из её захвата. Девушка махнула рукой и ушла дальше. Забавно. Только это и могу сказать. А что? Весело? Нет, мне не весело. Скучно? И не скучно также. Просто забавно. Я невольно улыбнулась. Всё-таки наши ребята хорошо постарались.

Пошатавшись туда-сюда по залу, наверное, дожидаясь любимых песен, я всё-таки разочаровалась в этом и поплелась в столовую. Неожиданно живот заныл от беспричинного страха. Спину покрыл мокрый пот. Я чувствовала, как в неё впился чей-то взгляд. Вокруг не было ничего подозрительного, но интуиция вопила как резаная.

Странное ощущение не пропадало, даже когда я выпила добрую половину графина с водой. Я оглядывалась, ожидая увидеть того, кого видела ночью.

— Можно присесть? — раздался приглушенный женский голос. Рядом стояла девушка в белой маске и длинном черном платье. Ее глаза были скрыты черной тканью, а на руках — белые перчатки, сквозь которые проглядывала темная, будто обожженная кожа. Эдакая мисс Смерть без косы.

Ощущение взгляда в спину пропало.

— Да, конечно, — пробормотала я, двигаясь к краю стола. Девушка присела.

— Вижу, тебе здесь не очень-то и нравится, — заметила она. — Мне тоже. Я Джейн.

Мы обменялись рукопожатиями. От нее исходила тяжелая, гнетущая аура, напоминавшая о чем-то мертвом.

— Рина... Я тебя не помню. Ты не из этой школы?

— Что-то вроде того, — занервничала она и тут же сменила тему разговора. — И что же ты тут делаешь, раз не любишь вечеринки?

Джейн сложила руки на коленях, сидя ко мне вполоборота. Поза покорности и послушания, если мне не изменяет память. Её речь немного не соответствует её виду. Или мне кажется, или что-то не так.

Стоп, хватит паранойи.

— В какой-то момент понимаешь, что сидеть дома, когда происходит что-то интересное, не самый лучший выбор, — ответила я максимально честно, делая глоток воды. — А ты?

— Я приглядываю за одним человеком, — не слишком открыто отозвалась новая знакомая.

— За кем, если не секрет? — приподняла я бровь.

— Тем, кто привёл меня сюда.

Непрошибаемо. Впрочем, раз она не хочет говорить, я не буду настаивать. Кивнув с важным видом, я скрестила руки на груди. Джейн немного расслабилась, это стало заметно по опустившимся плечам, которые во время всего разговора были напряжены.

Когда в зале объявили начало шоу, я воспользовалась моментом, чтобы сбежать от этой странной собеседницы и ее давящего присутствия.

***

В спортзале было не протолкнуться. Я с трудом добралась до самодельного бара. Наливали там, как оказалось, только яблочный и морковный соки. Здравствуйте, стереотипы.

Рядом зашушукались разрисованные в кукол девчонки. Так уж вышло, что подслушивать у меня получается чисто случайно: оказывается, в качестве шоу будет глупая игра, во время которой всех надзирающих учителей под шумок постараются вывести из зала. Конечно, тут находятся только старшие классы, где многим стукнуло восемнадцать, половое созревание, все дела, но моё лицо непроизвольно скривилось.

...Тем не менее, посмотреть хочется, каюсь. Ну, любопытство не порок.

— Попрошу подойти ближе к сцене! — пробормотал в микрофон парень-зомби. Толпа всей своей мощью, способной задавить любого, двинулась к импровизированной сцене. Не решив лезть в самую гущу, я осталась позади и поступила как человек разумный: встала на скамейку у «бара» и спокойно смотрела, что же творилось на сцене.

А рассказывать особо и нечего: девушка и парень, замотанные в одежду, играли в игру «Несмеяна»: если кто-то из толпы сможет рассмешить их, то ребята снимают одну вещь. Смотреть на происходящее было кровью из глаз, а для сердца — ещё и испанский стыд. Не намереваясь больше краснеть за других людей, я присела и заговорила с «барменом» на отвлеченные темы.

Думаю, врывающегося в спортзал одноклассника с криками «Палево-палево!», и копошащихся на сцене ребят, которые тут же начали нести какую-то ерунду, будто и правда играли сценки, я запомню надолго. Несколько «надзорных» учителей, которых спровадили ненадолго в столовую, уже вернулись, а «Несмеяну» народ доиграть так и не успел. Смех было не сдержать, когда вошли учителя, и толпа зааплодировала тем двоим на сцене, кланявшихся по пояс с немалым усердием.

Весьма ожидаемо, дождавшись, когда народ рассосётся по периметру, включили музыку для медленного танца. Я собиралась уходить, когда в дверях почувствовала знакомый ледяной импульс. Обернулась: у стены стояла мужская фигура в синей маске с бездонными глазницами. Он смотрел на меня.

Горло сдавила паника. Почему он здесь? Это невозможно! Я ведь молчала!

— Нет... — прошептала я и попятилась. В ту же секунду фигура растворилась в толпе.

Надо бежать.

Плевать на вещи, плевать, здесь небезопасно, нужно уходить! Перепрыгивая через ступени, я спустилась на первый этаж и вылетела на улицу, встречая мрачный дождливый вечер. Вмиг промокая до нитки, но не чувствуя ничего, кроме гонящего вперёд ужаса, я бежала вперёд, к дому.

Я обернулась на мгновение, когда молния ударила где-то вдалеке. Ноги заплелись, и я с грохотом упала на асфальт, раздирая себе ладони и колени в кровь. Паника не отпускала из своих тисков. Он меня догонит.

— Кого я вижу, селёдка приплыла, — раздался голос сверху. — Чего же ты вчера убежала, м? Кончилась любовь, завяли помидоры?

Со стороны послышались ещё два мужских голоса, весело хохотнувших.

— Не трогайте меня, — я попыталась встать, но меня грубо схватили за плечо. Рефлекс сработал быстрее мысли: удар в кадык заставил одного отступить, кашляя.

— Блядь, — закашлялся оппонент. Не дождавшись его дальнейших действий, я дала дёру, но в этот раз меня нагнали быстро, в тупике между щитовыми постройками.

Толчок в спину, и мир летит перед глазами, останавливаясь холодной металлический стеной. Хмурюсь от тупой боли. Парни о чём-то начинают переговариваться, и я тихонько отползаю, чувствуя минутку свободы и привкус крови на языке от прикушенной губы. Проползла уже пять метров, но тут же меня пинают по заду, от чего я снова сдираю ладони и падаю.

— Набегалась? Не хочешь ли сначала пообщаться, прежде чем дальше убегать? — парень наклоняется и шепчет, поднимая меня за волосы.

— Мне не о чем говорить с такими придурками.

— А мне вот есть. Не хочешь извиниться?

— Пошёл к черту, Тодд.

Однажды мне не повезло потеряться в своих мыслях и залипнуть в пустоту, сидя в столовой и слабо тыкая кусок селёдки в тарелке. Там, куда был направлен мой бездумный взгляд, находился этот ублюдок со своей шайкой, решивший, что это взгляд пылкой воздыхательницы. Начались его подколы, сначала вполне безобидные, но вскоре — отвратительно раздражающие и даже жестокие. Никогда не забуду эти мерзкие слухи, распущенные им по школе, которые мне удалось пресечь лишь после посещения всем классом ежегодной проверки здоровья в местной больнице.

Я не раз просила отстать от меня, и, поскольку это было бессмысленно, стала угрожать имеющейся информацией. Мои слова были приняты за блеф и скинуты со счетов, так что я преспокойно поведала об их торговле запрещенными веществами, даже предоставила доказательства в виде фото и видео. И нет, не учителям или директору, я пошла дальше — сразу в полицию.

Жизнь это подпортило им нехило. Зато мне стало легче дышать. До недавнего времени...

— Знаешь, селёдка, я был к тебе добр. Позволял любить меня.

— Прекрати нести чушь! С чего вообще ты взял, что такой отброс может хоть кому-то понравиться? Добр?! Вы издевались надо мной! — хватка на моих волосах усилилась; от боли слезились глаза.

— Я даже великодушно прощал тебе твои сталкерские взгляды. Переводил всё в шутку, — он поднял зажатые локоны, заставляя встать на колени, и уставился мне в глаза. Расширенные зрачки пульсировали.

Черт возьми, да он же под дурью!

— А ты решила испоганить наше будущее. Я не оставлю это без внимания, — он протянул ладонь к своим прихвостням, и те вложили в неё канцелярский нож. — Так что давай подправим твоё милое личико.

Я замерла, когда лезвие приблизилось к моей щеке. Уличив момент, когда хватка на волосах чуть ослабла, я оттолкнула Тодда, вскочила на ноги и бросилась бежать.

Горячие пальцы впились в мою шею и с недюжинной силой вжали в стену. Я взвизгнула от боли: рана открылась. Перед глазами поплыло от удара.

— Блядь, у неё кровь с шеи течет, — выругался поймавший меня дружок главаря, вжимая мою голову в металл и стряхивая алые капли с пальцев. — Мы не договаривались на это, Тодд! Ещё статьи за убийство мне не хватало!

— Ты слепой или как? Смотри, блять, на ноже нет крови, я её ещё не тронул!

— А это по-твоему что?! Малиновое, нахрен, варенье? С меня хватит, я пас в этом говне участвовать.

Давление пропало. Я упала, тут же хватаясь одной рукой за гудящий лоб, другой — за вымоченную в крови черную ленту, скрывающую ужасное клеймо. Послышался звук удара и ругань. Я попыталась подняться, но мир перед глазами вертелся как пропеллер, и колени вновь встретились с лужами на асфальте.

— Надо... бежать... — прошептала я, поднимая взгляд. Угроза в лице монстра в синей маске всё ещё не исчезла. Когда зрение пришло в норму, я в этом лишь убедилась: мужская фигура медленно шагала в эту сторону по тени домов. Моё сердце замерло.

— Одним больше, одним меньше, — раздался едкий голос Тодда, присевшего передо мной на корточки. Он схватил моё лицо, отводя его вбок, лишь чтобы поддеть ножом ленту на шее и одним легким движением срезать её. Увиденное заставило его растянуть улыбку от уха до уха: — тут и до нас, оказывается, постарались. Шрамированием увлеклась, селёдочка?

Он пытался поймать мой взгляд, но я смотрела за его спину, ощущая, как всё внутри меня переворачивается. Фигура в синей маске стояла прямо за ним, слегка склонившись. Тела прихвостней Тодда безмолвно лежали в лужах собственной крови.

Догнал.

— Лучше бы попросила об этом меня. Я бы сделал это куда искуснее, — металлическое лезвие коснулось раны. Синяя маска наклонилась, будто Джек перевел взгляд с меня на руку Тодда. — Но раз уж ты итак прячешь это уродство... Давай я его дополню?

Он не успел надавить сильнее на нож — в мгновение ока брызнула кровь, а мне на колени что-то упало. Как в замедленной съёмке Тодд посмотрел вниз.

Там лежали его пальцы.

Я не спускала взгляда с монстра, движение которого даже не успела заметить. Он поднял голову, смотря на меня в ответ.

Тодд взревел от боли и плюхнулся назад, зажимая кровоточащую кисть. Заметив накрывшую его тень, он обернулся, но не успел задать вопрос, застывший в его безумных глазах. Монстр полоснул по его горлу с такой силой, что парень упал на спину: из его рта донеслись булькающие звуки, руки попытались зажать рану, но смогли лишь слабо дернуться, перед тем как застыть навечно.

Внезапная тишина обрушилась на переулок. Только капли дождя отбивали ритмичную, монотонную дробь по асфальту.

Я облокотилась о стену, не зная как дышать. Синяя маска повернулась в мою сторону, и я поняла — это конец. Сглотнув ком в горле, я закусила губу, пытаясь унять дрожь.

— С-спасибо, — голос вышел сиплым, рваным. Я закрыла глаза, ожидая свою участь.

Вырезанных букв на шее слабо коснулся чужой палец, стирая кровь. Меня затрясло от страха, и я сильнее зажмурилась.

Прошло мгновение, второе, третье... Дождь продолжал идти. Я неуверенно подняла веки.

Никого рядом не было.