35. Отрывок.
song: american head charge - to be me
— Я попробовала... побыть с собой впервые в жизни. И когда я делала это, то думала о тебе. Насколько мы близки, чтобы я могла делиться таким? — слова царапали горло, и мне пришлось несколько раз сглотнуть.
Киллиан не переменился в лице, и я почти поблагодарила его за такую хладнокровность. Мне стало проще говорить. Он ждал, так и сидя в полурасслабленной позе. Комната светилась экраном телевизора, как и в тот злополучный вечер, когда мы ещё было четырнадцать.
Я ощутила себя в западне, но теперь она не казалось нерешительной, а скорее саднила изнутри. Тины нет. Не с кем обсудить, и есть лишь Киллиан, у которого, отчего-то, я хотела наблюдать хоть долю осуждения.
Но не было. Он с пониманием кивнул. Протянул мне руку, а затем притянул за неё к себе, заставляя свалиться на напряжённую тёплую грудь. Я прикрыла глаза и ткнулась лицом в его плечо.
— Всё в порядке, Мэри.
— Я думала, что я фригидная, что у меня никогда не получится быть обычной.
А он молчал, обеими руками обнимая за спину и прижимая ещё ближе. Вокруг совсем уж тихо, до печального выдоха, и мне начинает казаться, что я вновь сплю. Тело подрагивает от волнения, но осознание того, что я в объятиях Киллиана, привносит свои плоды.
Тепло разливается по кончикам пальцев, выдох на шею почти обжигает.
— Всё хорошо... — успокаивая, он не спешит, и только напряжённо дышит, вбирая воздух с негромким свистом, сквозь зубы.
Но мне не хочется спать, не хочется ехать завтра в школу, видеть там Тину, недовольную и полную, я надеялась, наигранного осуждения. Нельзя ведь просто взять и бросить всё то, что между нами было, начиная с дружбы и заканчивая доверием, которое мы по крупицам собирали все эти годы.
Я не заметила, как Киллиан перенёс меня в спальню. Странная сонливость, тягучая, похожая на полуобморок, свалила меня прямо на его груди. Я успела зацепиться за его шею, прежде чем он опустил меня на постель.
— А мама...? — спросила я сонно.
— Объяснюсь как-нибудь. Спи.
— Ещё же очень рано.
— Полночь, не рано. Спи, Мэри. Я разбужу тебя утром.
Успею ли я сходить в душ перед школой? Что скажет Энн, увидев меня, растрепанную и в чужой футболке на пороге? Должно быть, довольно улыбнётся, ведь я не буду жаловаться.
После признания стало легче, пусть Киллиан так ничего и не сказал, но он успокоил — и это было важно. Он не сказал, что я бракованная или не принадлежу этому миру, как я думала сама.
Мне думалось, что так и должно быть. Откуда-то уверенность в его словах укреплялась, но я не могла до конца осознать, откуда. Сны... забывались быстро. Я точно обсуждала с Киллианом все эти вещи там, в собственной голове.
Спалось на удивление хорошо, но я поднялась в два ночи, почти ослепив себя экраном мобильного. Ни единого сообщения от Тины, только пожелания спокойной ночи от мамы и подмигивающий смайлик от Энн.
Я попробовала отправить Тине точку, но диалог всё ещё горел ошибкой, когда я заходила, чтобы проявить хоть какую-то активность. Глаза немного пощипывало, но я поднялась и обнаружила, что Киллиана рядом нет.
Часть постели слева пустовала, нетронутая.
В кухонной зоне светилась лампа, висящая прямо над стойкой. Сам же Андервуд сидел за ней, активно набирая текст на ноутбуке и хмуро поддерживая кулаком подбородок.
Как только я наступила босой ногой на кафель, он поднял голову:
— Не спится?
— Вроде того. — я улыбнулась, поправляя задравшуюся футболку.
— Тоже не единого сна с тех пор, как я приехал? — протащив свободный стул поближе, Киллиан кивнул, чтобы я садилась.
Кивнув, я поправила волосы, лезущие и в глаза и в рот. Сейчас я, должно быть, выглядела, как ночной кошмар. Стоило только подумать об этих словах, как я перевела взгляд на Андервуда. Тёмные глаза всё ещё изучали экран, татуированные пальцы постукивали по тачпаду.
Когда-то и он казался мне кошмаром. В голову лезло слово «демон», но только потому, что чернота рисунков на его теле сливала с тёмной одеждой, особенно, когда он был в куртке. Лицо всё ещё оставалось суровым, несмотря даже на достаточно расслабленную атмосферу.
Просто ночная кухня, свистящий ветер за окнами и я, не в силах отвести от Киллиана взгляд, тяжело вздыхаю.
Он красив. Для меня — безумно, на грани правды и лжи, потому что черты лица кажутся резковатыми, но всё ещё приятными. Возраст точно добавил ему серьёзности и некоторой неприязни, уже вшитой в личность, во взгляде.
Поэтому он и пугал меня. Не потому, что желал чего-то плохого или навеивал страх бывшей должностью.
В нём оставались те мелочи, которые делают мужчину мужчиной. Лицо уже покрывалось щетиной, ещё едва заметной, но всё-таки отчётливой, брови хмуро свелись к переносице. Да, он приятен глазу. Всегда был — я чувствовала это всем нутром.
— У тебя все партнёрши были моего возраста? — почему-то спросила я.
— Нет. По-разному. Я не выбираю девушек по возрасту, разве что в рамках закона. А у тебя — только те мальчишки с твоего двора?
— К сожалению. — я мягко улыбнулась в ответ, продолжая рассматривать его плечи, скрытые под тканью футболки, выпирающие ключицы из-за напряженной позы над ноутбуком, — Просто не успела попробовать ничего другого.
— Какая у тебя любимая группа? — вопрос стал даже более неожиданным, чем мой интерес в его бывших.
— Что? — тупо спросила я.
— Или исполнитель? — когда Киллиан посмотрел в глаза, то в них светился приятный азарт.
В голове всплыло сразу несколько, но я, к сожалению, давно не прикасалась к наушникам так, чтобы пропасть в музыке окончательно.
— Я давно не слушала ничего. Но пусть будет Skillet.
— Боже, христианский рок? — улыбка Андервуда стала настолько широкой, что я рассмеялась.
— А что? Они заряжают такой энергией, что невозможно сопротивляться...
— А как же... не знаю, Канье или Кендрик Ламар? Доджа Кэт?
Я почти разинула рот. Знания Киллиана о современной культуре поражали, но затем он склонил голову и медленно покачал ей.
— Мэри, я тоже живой. И пока ты это не осознаешь в полной мере, будет тяжело.
— Я знаю. Просто удивилась. Может, ты ещё и фанат Билли Айлиш?
— К сожалению, нет!
— И что же ты любишь? Джонни Кэша или Фрэнка Синатру?
— За кого ты меня держишь? — я, кажется, впервые слышала настолько искренний и добрый смех от Андервуда.
Он отвлекся на экран ещё раз, и его глаза засветились тёплым бронзовым цветом. Я в ожидании склонилась над стойкой. Не волновало даже то, что я перед ним сонная растрёпа.
— Мне нравится The Black Keyes, неплохая группа. Ещё Джерри Кантрелл. Но я слушал всё, что играло на радио, пока полицейская волна молчала. Ночью ты либо патрулируешь, либо деградируешь.
— А любимый сериал? — теперь пришла моя очередь задавать вопрос.
— «Сопрано». — без раздумий выдал Киллиан, — Про мафию. «Во Все Тяжкие», про наркотики.
— Это полицейская профдеформация? — предположила я, на что Киллиан поджал губы.
— Поймала. Возможно. Что насчёт тебя?
— Мы с Тиной смотрели «Бесстыжих», а мне очень понравился «Отбросы», но это было очень давно. Мы ещё и Ларса Фон Триера смотрели.
— Мэри... — теперь он нахмурился, — Посмотрите что-нибудь не связанное с плохими привычками и экзистенциальным кризисом. Уверен, вам понравится «Теория Большого Взрыва».
— Кто бы говорил!
— Ладно, это уже что-то. Осталось только узнать, в чём ты пойдешь на вечер «Готики» в вашей этой школе.
— Не знаю! Я думала, что мы идём с Тиной. Ей был важен этот вечер, так что я планировала выбирать с ней.
— Всё равно сходи. — Киллиан пожал плечами, — Последний год.
— Все так говорят. Последний год, пропускать нельзя, запомни его таким... каким? В ссоре с подругой, которая страдает от неразделенной любви к зависимому парню?
— Даже если и так. Я уверен, всё наладится. Я узнавал, что Джеймсу уже легче. Лечение идёт тяжело, но уже есть результаты, пусть и поверхностные. Это не значит, что он излечится полностью, но ему уже разрешили играть на гитаре. Врач попался понимающий.
— Я рада. Надеюсь, что и Тина тоже.
— Если я правильно договорился, то ей дадут звонок. Они смогут поговорить по телефону около получаса и всё обсудить.
— Ты договорился? Ради неё? — я не удержалась от восхищения.
Хотелось броситься ему на шею и так и остаться на ней, благодаря его даже за этот жест. Просто за то, что он помог Тине.
— Да. И ради тебя — тоже.
— Спасибо. Спасибо, Киллиан.
Всё же я не удержалась и слезла со стула, подходя ближе и обнимая его. Он только хмыкнул, проводя руками по спине и сгребая футболку.
— Ты замёрзла. — сказал Киллиан тихо, когда его руки оказались на моих бёдрах перед тем, как я отошла. Его ладони казались раскалёнными, а сжимались так крепко, что я побоялась о возможных синяках.
И когда я подняла на него взгляд, то всё полетело к чертям.