34. Рассыпаться тоже нормально.
song: lunatic soul - gutter
Нужно было ещё немного времени. Моменты с Киллианом были краткими, но приятными и несли тепло, которого я прежде никогда не ощущала. Они дополняли, помогали облегчить то непонимание, которое успело сложиться ещё в мои четырнадцать.
Просто нужен другой человек? Мне нужен был кто-то, у кого уже есть большой опыт? Или сны — это судьба, о которой все неустанно твердят?
Возможно. Но покажет только время. А сейчас мне хорошо, и я хотела бы растянуть эти секунды.
Посидев друг с другом ещё несколько минут, мы принялись за бумаги и папки и даже не заметили, как пролетело время: мы говорили о многом, но в основном — друг о друге.
Работа, школа, родители, кто и где родился. Так я узнала, что Киллиан был сыном учительницы и пожарного, чей брак продержался до самого заката их жизней; от отца он получил желание работать на полезной для города должности, а от матери — бесконечное уважение к женщинам, которое в последствии сыграло с ним злую шутку.
Я же рассказала, как из семьи ушёл отец, как мама долгое время не могла наладить личную жизнь, как провела время в школе и пошла на учёбу на год позже, чем должна была. И если у меня в силу возраста интересных историй было не так уж много, то у Киллиана со службы их осталось достаточно.
— Однажды, когда я только начал работать, мы патрулировали улицу в неприятном райончике Бронкса и наткнулись на наркомана, шатавшегося от проулка к проулку. Сначала подумали, что просто парень напился и заблудился, но нет... подошли, попытались заговорить издалека, а когда он повернулся, то Мэтт, напарник, отскочил. Лицо того пацана, а ему на вид лет двадцать, было всё в кровище. Позже выяснилось, что он разбил зеркало в баре. Своей головой.
Терпеливо слушая, я замечала, как становится не по себе: я сразу же подумала о Тине и Джеймсе. Что, если бы он тоже вытворил нечто подобное, и она бы пострадала?
Я поёжилась. Пока он лечится, она в безопасности. И ладно, что не со мной.
— И что с ним в итоге стало? — спросила я негромко, вкладывая последний распечатанный листок в конец папки и победно улыбаясь.
— Передозировка и смерть в реанимации. — закончил Киллиан, — Не радужно, да?
— Ещё бы...
За единственным крохотным окном под потолком уже стемнело, но ветра или дождя я не слышала. Казалось, что погода подуспокоилась вместе со мной, и даже ожидаемый холод не тревожил сильнее, чем странное наваждение в груди.
Я позвонила маме, пока Киллиан составлял стопки в ящики и убирал рабочее место. Вне работы в офисе так тихо и одиноко, что от непривычки я отвернулась, стараясь не смотреть в глубокую чернь уходящих вдаль коридоров.
— Как оно? — я сдержала улыбку, услышав на фоне мужской голос.
— Дорогая, всё хорошо! — от радости её тон искрился, и я с облегчением кивнула самой себе, — Энн с нами, мы решили съездить в итальянский ресторан! Ты скоро домой?
— Пока не знаю. Я напишу, если приеду раньше вас.
Обернувшись, я увидела Киллиана. Он положил руку на мою талию и повёл к запасному выходу; мама что-то сказала, но я уже не услышала, связь оборвалась.
— Перезвонит. — тихо сказал Андервуд и остановился у самой двери.
В такой темноте было трудно разобрать его выражение лица; даже несмотря на мелькающие датчики охраны в кабинетах и светящиеся панели в другой стороне коридора, я всё ещё видела лишь черты.
Линию подбородка, блеск геля в зачёсанных волосах, отражения в клёпках кожаной куртки. Я смотрела, не отрываясь ни на секунду. Хотелось запомнить этот момент — такой молчаливый, но желанный.
Подходящее слово — желанный. Его рука всё ещё оставалась на мне, и скользнула дальше, проникая под кофту и касаясь уже голой кожи. Я охнула.
— Ты всё ещё боишься меня? — он опустился, проводя губами по моей щеке и застывая у уха, — И боялась ли на самом деле?
— Да. Сначала да. — я сглотнула, от тёплого дыхания, перетекающего на шею, становилось всё жарче и волнительнее, — Теперь... временами.
— Временами... — всё тише и тише говорил Киллиан, поддевая носом длинную серёжку в моём ухе. — Ты хочешь, чтобы я отвёз тебя домой или поедешь ко мне?
— А как же...
— Я приведу тебя к матери в ценности и сохранности.
Мы всё ещё стояли у двери, обнимая друг друга. Его пальцы поглаживали спину, поднимались чуть выше, провожая за собой мурашки. Когда один из них задел застёжку лифчика, я дёрнулась.
— Хватит. — сказала я тихо.
— Перехожу черту?
— Нет.
— А в чём дело?
— Недавно я... кое-что сделала. И теперь думаю об этом слишком часто.
— Я так понимаю, что этот разговор лучше бы сохранить до дома. Поехали. — он аккуратно отпустил, открывая дверь и впуская в коридор холодный уличный ветер.
Стало полегче, и я стоически держалась от мыслей о собственной мастурбации до самого последнего момента. Вот уже второй раз я в его кухне — сижу на том же месте, трогаю сквозь джинсовую ткань корочку заживающей раны.
Первый поцелуй, губы, руки и дыхание.
Момент в машине. Рука на горле, пальцы, держащие волосы. А потом мои ладони, неожиданно, на его бёдрах. Так близко к ширинке, но недостаточно смелости даже для стона.
— Ты покраснела. — произнёс Андервуд, ставя передо мной стакан с водой, — И я не помню, когда ты в последний раз ела.
— Я тоже не помню. Наверное, ещё в школе.
— Заказать тебе что-нибудь? — он наклонился над стойкой, но я покачала головой. Мне нужно было признаться, потому что держать это в секрете было невыносимо.
— Нет. Спасибо, я не хочу есть.
— Давай так... — он двигает стакан ещё ближе, и капли сваливаются с него, растекаясь по столешнице, — Сначала ты ешь, а потом мы поговорим обо всём, что так тревожит твою голову. Сойдёт?
— Хорошо. — я не видела смысла протестовать, ведь ещё немного, и организм бы потребовал пищу, — Только теперь я не уверена, что хочу рассказывать.
Я смотрела на размазанные капли воды и в голову лезли только воспоминания о душевой. О горячей воде, недостатке воздуха, пальцах между ног, гладких и двигающихся настолько легко и верно, что та я, которая не реагировала на попытки прошлых парней, рассыпалась на глазах.
Неужели всё дело во снах? Они так укрепили нашу связь, что я готова взять — и отдаться тому, с кем знакома пару недель?
Жалость к себе пересилила другие потребности в выражении эмоций. Я опустошила стакан и выдохнула, накрывая лицо руками.
К счастью, Киллиан не заметил моего поведения.
— Ты будешь китайскую лапшу? — спросил он из гостиной.
— Да. С овощами.
— Шикарно. Я схожу в душ и вернусь.
— Господи... — шепнула я, старательно набираясь смелости.
Мысли разбредались. Но ведь я не одна это ощущаю, и Киллиан тоже взаимен, его прикосновения свидетельствуют об этом ещё красноречивее, чем слова. В его доме мне уютно, но стыд сильнее.
Он толкает меня на рассуждения о целомудрии. И всё это в восемнадцать лет, во время, когда большинство девушек уже давно лишились девственности.
Современность давно потеряла стальную хватку на теме секса, но я всё ещё не могла договориться с собой. От этого появлялась неуверенность, и она же гасла, стоило Киллиану оказаться рядом и показать мне, что я — не менее желанная, чем Тина для своих бывших партнёров или та самая женщина в эротическом фильме, увиденном мной в раннем подростковом периоде.
И что в этом плохого? То, что мне наконец-то приятно получать внимание от взрослого мужчины?
Проблема ли в его возрасте? Нет.
У Тины были мужчины и старше, и общество закрывает на это глаза. Есть ли мне до этого дело?
В поисках ответов я просидела за стойкой, постукивая пальцами по стеклянному стакану. Он звенел, разнося по комнате жалобные звуки, а через пару стенок от меня шумела вода. Киллиан принимал душ.
Мне было бы проще, поговори я с Тиной. Она бы приободрила, может, дала бы пару советов о том, как быть увереннее.
После душа он вышел одетый в домашние штаны и футболку, с растрёпанными волосами и блестящей от влаги шеей. Я с трудом убедила себя, что не схожу с ума и правда безотрывно смотрю на него, такого простого без своей кожаной куртки и наигранной издёвки.
Как во сне?
Сон...
Метро, Нью-Йорк, потерянные наушники. Дерзкие разговоры, немного саркастичные. Его демонические татуировки, грязные словечки.
И реальность.
Китайская лапша, удобный диван, его рука на коленке, старый боевик по телевизору, матершина в самые неприятные моменты сюжета и задержка в его дыхании, когда я двигаюсь так, что задеваю задом его пах.
Похоже на ту картину, которую я представляла?
— Так о чём ты хотела поговорить? — спрашивает Киллиан, когда я возвращаюсь из ванной комнаты и поправляю на себе выданную чёрную футболку. Она не скрывает даже половины бедра.
— Если я скажу, то ты не сможешь смотреть мне в глаза точно так же, как и я не могу. — я присаживаюсь рядом и облизываю губы.
— Поздно. Говори.
Он выключает звук на телевизоре и с полным ожидания лицом поворачивается ко мне.
В конце концов, мы уже взрослые люди.
И мне так хочется, чтобы это был он...