33. Продолжая интриги.
song: puscifer - bullet train to iowa
Учебный день пролетел, в очередной раз. После ужасного теста, который я почти завалила из-за того, что решала слишком быстро и не решалась подсматривать, я упала за свободный стол в кафетерии, но теперь без Тины.
Сегодня девчонки больше не украшали зал — там репетировала школьная рок-группа, так что делать там мне было нечего. После вчерашнего жизнь казалась такой серой, что мне хотелось завыть от одиночества.
Как же я осмелилась? Раньше я слышала о мастурбации лишь от Тины, мы смотрели фильмы Фон Триера, отвращения тема секса не вызывала. Я с лёгкостью могла обсудить сексуальный опыт с Тиной, её парней, но чтобы самой...
Что-то надорвалось. Щёлкнуло. После момента в машине, который позволил мне выпустить пар, я сделала то, что хотела, хоть и до конца не довела.
Несмотря на то, что в кафетерии были заняты некоторые столики, а девушка пинала заевший её шоколадку торговый автомат, мне было одиноко.
К счастью, раздался звук уведомления: Киллиан писал, что ему требуется моя помощь после занятий — что-то несложное и не тяжёлое, и приказал ждать в здании и не показываться на улице: я и без заглядывания в окна слышала, что ветер бьёт по трубам и крыше, разнося по кафетерию звон и неприятный скрежет.
— Мам, Киллиан попросил помощи в офисе и... Энн ещё не уехала? — я водила пальцами по столешнице, нервничая до лёгкого покалывания в животе.
— Хорошо! Он тебя довезёт? Погода ужасная, Энн сдала билет и останется ещё на день! Сеть пропадает, не слышу тебя!
— Я молчу, — выдохнув, я усмехнулась, — Да, довезёт. И я хочу немного с ним поговорить. Про Тину и Джеймса.
— Ладно, только никаких глупостей!
Я вздрогнула. Мама не могла знать о том, что уже произошло между нами, а тем более о моём вчерашнем опыте в душе. Это к лучшему, ведь пока ей не обязательно иметь представление о наших начавшихся отношениях.
А были ли это вообще отношения?
Непросто представить утреннюю рутину обычной пары: он встаёт на работу пораньше, включает кофемашину, возится в шкафу в поисках свежей одежды. Она приоткрывает один глаз, следит за ним, одетым в одни лишь джинсы, и тогда он замечает, что она не спит. Ей вставать через час, ведь первую пару отменили из-за болезни преподавателя.
Я вижу пару, но это не я и Киллиан. Это просто воображаемая картинка. Может, немного вылизанная. Идиллия.
Раздался негромкий стук, я подняла голову — за мутным стеклом силуэт Андервуда показывал, что пора выходить. Взяв со стола рюкзак, я прошлась до дверей и на секунду остановилась, чтобы перевести дух. Нужно откинуть мысли, просто отвлечься и не думать о возможном развитии нашего общения.
— Как ты? — спросил он вместо приветствия, когда я оказалась в салоне.
— Никак. — призналась я с горькой ухмылкой, — Тина делает всё, чтобы показать, что недовольна мной. И я не хочу об этом думать.
— Не придётся. Поверь, она ещё пожалеет. Я не угрожаю, просто чаще всего твои же слова становятся поперёк горла. Так работает жизнь.
— Спасибо за поддержку.
Киллиан выглядел необычно. Я не до конца понимала, что именно изменилось, пока не заметила, что сегодня он в светлой футболке, а не в привычных тёмных тонах. Гладковыбритый подбородок, втянутые щеки и напряжённый взгляд. Он был чем-то взволнован, но пока я не решалась спросить, что именно не так.
Мы дошли до его кабинета молча, и в этот раз он закрыл дверь на замок. В офисе было на удивление тихо, звучал лишь едва слышимый гул техники и бесперебойника.
— Что мне нужно делать? — я осмотрела несколько высоких стопок с папками и файлами. Всё это выглядело достаточно хаотично, чтобы навеять мысли о перебирании всего этого безобразия.
— Ничего сложного. Разобрать листы, которые я распечатаю, в папки. По номерам. Дело лёгкое, но монотонное, поэтому без помощника никуда.
— Хорошо. — я кивнула, придвигая стул ближе к столу и хватаясь за первую же папку сверху, — И надолго это?
— Пара часов. Мисс Беннетт в курсе.
— Мне кажется, она уже всё понимает. Просто не решается поговорить. — я посмотрела на Киллиана, а он неоднозначно поморщился.
— Даже если и так... тебе уже восемнадцать. Можешь решать сама. И я никуда тебя не тащу. Тем более в кровать.
Меня передёрнуло. На слове кровать стало неловко, но я пыталась напомнить себе о собственных вчерашних мыслях. Я ведь целовала его, трогала, и только сейчас начала волноваться о сексе?
О сексе, который он даже не предлагает. О котором я думала только во снах, когда наши переговоры стали принимать иной характер. Я помнила чувство, но совсем не могла достать из памяти слова. Конкретные слова и фразы.
— Я сказал что-то не то? — Андервуд выдернул меня из размышлений.
Я положила папку обратно и сняла куртку, оставаясь в толстовке. Мне показалось, что он действительно знал, о чём я думаю.
— Нет. Мама не осуждает меня, она волнуется. Не говорит об этом прямо, но я вижу. Она сказала «без глупостей», но я уже сотворила глупость.
— Мэри, остановись.
— Всё так запутано! Мне тяжело жить в своей голове. Тина обижена, на носу этот чёртов бал, а я не знаю, в чём идти! Ну пойду я, а смысл? Она всё равно будет смотреть так, будто я — заноза в их отношениях!
— Мэри, блять, замолчи! — вдруг рыкнул Андервуд, и именно это заставило меня закрыть рот. Я потёрла лицо ладонями и откинулась на спинку.
Он прошёл к своему месту, взял оттуда стул и принёс ко мне. Поставил напротив и сел, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. Это было похоже на собрание в церкви, где люди делятся семейными травмами.
— А теперь слушай, — голос успокоился, Андервуд выглядел совершенно серьёзно, но не пугал, а наставлял, — Ты берёшь на себя слишком много, разве не понятно? Тина разберётся сама. Это её дело. Не твоё. Что касается твоей матери, она доверила тебя мне сама — сама попросила взять тебя. Потому что Энн поехала по работе в город, а у неё свидание с нашим общим коллегой.
— Но... — я снова раскрыла рот.
— Я попросил замолчать. Они не хотели, чтобы ты оставалась дома одна. А я всегда рад тебя видеть. Мне нравится быть с тобой в одной комнате, я привык к этому ещё со времён снов. Я помню только метро.
— Метро... в Нью-Йорке? — уточнила я.
— Других не помню. — он кивнул, — Так о какой глупости ты говоришь?
Как же нелегко об этом говорить. Я никогда в жизни не произносила этого вслух мужчине. Только маме. Тине — в порывах очевидной радости или меланхолии. Звук принтера, шуршащего бумагой, всё не покидал голову, а я перекидывала фразу туда-обратно.
— Мне кажется, что я в тебя влюбляюсь. — справляясь с накатывающей паникой, я подняла взгляд на Киллиана, адресовав всё, что думаю на этот момент.
— Это взаимно. Так что, я тоже совершаю «глупость»? — теперь он смотрел не отрываясь, с напором и ожиданием, — Или это касается только тебя?
— Я не знаю. Мы же мало знакомы и это могут посчитать слишком... стремительным развитием.
— Всякое случается. И я не жалею о том, что произошло в моей кухне. Или в машине. Или во снах, когда я был на грани и хотел только одного — опустошения. Я почти дошёл до точки, из которой не было бы выхода. И вот, я здесь.
— Я тоже не сожалею, просто всё стянулось в одну кучу: Тина, ты, мои страхи. А мне нужно всё это разобрать самой.
— Я с тобой. И то, что нас связывает, медленно отступает. В конце концов мы останемся теми, кого видим сейчас, а не расплывчатыми очертаниями снов. И я хочу попробовать.
— Попробовать... что?
— Быть твоим. — сказал он так, что меня вдруг опалило жаром, — И чтобы ты была моей. Вдруг на этот раз всё получится?
Мне было нечего ответить. Я растерялась настолько, что так и зависла, даже когда он двинулся ещё ближе и мягко накрыл губы своими. Я медленно ответила, чувствуя, как уже изученное ощущение пропитывает снова.
— Всё будет в порядке. Ты мне нравишься. Я хочу знать тебя, всю и полностью. Ты согласна?
— Да.
Поцелуй прервался, и Андервуд обнял меня, прижимая ближе. От него слабо пахло одеколоном, и покрытые татуировками руки проглаживали спину, сжимая ткань моей толстовки. Объятия были такими интимными, горячими и сильными, что я не заметила, как потянулась к его шее.
Сначала было страшно, и я тронула его кожу губами, дрожа от волнения. Он дёрнулся, сгребая меня в охапку ещё сильнее. Я услышала, как Киллиан втянул от неожиданности воздух и тут же его выдохнул.
Приятно. Ему нравится, он шокирован. Точно так же, как и я, но только от страха. Я раньше не пробовала такого, не была такой смелой. Мне помогли его слова? Или неозвученное предложение встречаться?
Но я остановилась. Не здесь и не сейчас.