29. Признания.
song: halsey - castle
Наклонившись ко мне, Киллиан прижался лбом ко лбу, согнувшись в силу роста, и прикрыл глаза.
Перекись на ране зашипела, вспенилась, так что я дёрнула ногой, и она, перемешанная с кровью, растеклась до ступни.
— Тихо, тихо... — зашептал он, свободной рукой продолжая сжимать моё бедро. Под его пальцами кожа уже покрылась плёнкой пота, и я едва держалась, чтобы не задышать громче.
Боли уже не было. Был дискомфорт от шипящего пореза, а затем — от салфетки, стирающей всё это безобразие. Андервуд дышал медленно, держал себя в руках до последнего.
Я попыталась вспомнить хоть что-нибудь из снов, но теперь это вообще не удавалось сделать. А нужно ли? Имеют ли сейчас значение сны?
— Ты забываешь из-за меня. — вдруг заговорил он, и от испуга я почти ахнула, — И нет, я не умею читать мысли. Я тоже об этом думаю.
— Как ты понял? — я следила, как его пальцы проминают мою ногу и гладят пару родинок у сгиба колена.
— Ты нахмурилась и у тебя забегали глаза. Что-то ищешь, но не находишь. Я понимаю.
Интимная обстановка стала ещё тяжелее, когда он вытер всю перекись и кровь, а затем начал лепить пластыри.
— Это всё странно. — сказала я, не выдержав. Мне хотелось к нему прижаться, вдохнуть поглубже, обнять и получить хоть немного тепла.
Впервые за долгое время я наедине с настоящим мужчиной, который так долго мне снился — и вот, даже мелочи из снов вспоминаются с трудом. А в эти секунды, когда близость достигла максимально возможной грани, мне не хотелось думать совершенно ни о чём, кроме рук Киллиана.
— Я долго с этим боролся. Чувствовать что-то к человеку из снов — нормальная практика. Так говорил психолог. Но эта влюблённость обычно проходит спустя пару дней.
— Видимо, у меня не прошла. — не без страха призналась я, боязливо кладя руку на его шею. Кожа под пальцами была горячей, прикосновение пробудило в Андервуде дрожь. Кончики были холодными, почти ледяными.
— Я уже смирился. Есть ли смысл бороться дальше, когда это взаимно? — теперь он говорил тихо, так же мягко, как я помнила. Я помнила, что должно быть именно так.
Внизу живота уже разлилось знакомое по сну предвкушение. Приятное напряжение, густое и натянутое. Мне стало невыносимо, и я коснулась его волос, мягких и на удивление послушных.
Мне хотелось поцелуя, хотя это и было опрометчиво. Я в его кухне, сижу на стуле с разбитой коленкой, пока он продолжает медленно рассматривать моё смущенное лицо. Судя по горящим щекам — я уже покраснела. Ноги под его обеими ладонями дрожат.
Большие пальцы поглаживают кожу, он чертит носом по моему подбородку и выдыхает:
— Хочешь попробовать?
— Что?
— Меня.
— Да.
Теперь его руки подхватывают за талию, и он усаживает меня на стойку, чтобы мы оказались одного роста; губы прижимаются сначала к подбородку, он раскрывает их шире, оставляя поцелуй за поцелуем. Меня трясёт с первых же секунд — тяжесть внизу растёт.
Поражение.
Я медленно втягиваю больше воздуха, обнимаю Киллиана обеими руками за шею, тяну к своим губам; он замирает лишь на секунду, прежде чем резко обхватить мои, проникнуть внутрь языком, взять меня за голову и промычать.
В глазах темнеет, становится так жарко, что мне хочется прервать поцелуй, но только чтобы дать себе передышку, но Андервуд куда настойчивее. Он входит во вкус, обнимая так сильно, что начинают болеть мышцы под его руками.
Я отвечаю неуверенно, неумело, ведь с Аароном было иначе. Я не могла рисковать, не могла позволять ему подолгу находиться во рту, а Киллиан... делает всё так, как надо. Не слишком давит, двигается медленно, пусть и всё ещё глубоко и плавно.
Это всего-лишь поцелуй, — напоминаю я себе, — Мы просто целуемся. Но тело говорит об обратном. Я возвращаюсь в свои четырнадцать, когда впервые организм отреагировал на возбуждение. Когда я поняла, каково это — когда тебе нравится то, что происходит.
Сейчас было то же самое.
Всё прерывается, когда я, не выдержав, тихо стону в его рот. Он в последний раз кратко прижимается губами к моим и останавливается. Убирает несколько выпавших прядей волос мне за ухо.
— Как колено? — спросил негромко, без волнения.
— Хорошо. — я кивнула и перевела дыхание, — Спасибо. За всё.
— И тебе спасибо.
— Что ты почувствовал? — вопрос вырвался сам по себе, но Киллиан не отпрянул. Он посмотрел на заклеенную рану, провёл пальцами вокруг. Я хотела сжать ноги, потому что...
Боже. Я возбудилась. От смущения стало только жарче, и я дёрнула ногами. Коленки стукнулись. Он убрал руку в тот же момент, но тут же посмотрел в глаза. Уголок его губ дрогнул то ли в улыбке, то ли смятении.
— Мэри?
— Ты не ответил. — сглотнула я.
— Ты боишься, что я поступлю с тобой так же, как тот недоумок Аарон? Забудь об этом.
— Нет, я хочу узнать, что ты чувствовал, когда... я тебе снилась. Как это было?
Киллиан улыбнулся, проводя рукой по волосам и отходя к холодильнику. Достав оттуда бутылку с водой, он протянул её мне и включил свет. Кухня загорелась желтоватой дымкой, стало уютнее и спокойнее.
Я собрала все грязные салфетки и отложила в сторону.
— Возбуждало. Как и тебя. Сознание думало, что это игра, поэтому я, в то время депрессивный и агрессивный, недавно набивший лицо своему лечащему врачу, был с тобой иногда слишком дерзким. Но мать твою, я же думал, что это сны! Было интересно, к чему всё приведет.
— Мне тоже было интересно. Я ведь считала, что рассказывала свои секреты выдуманному в голове человеку. — теперь улыбнулась уже я, не удержавшись, — А ты поддерживал. Это было... необычно. Правда потом я вскакивала вся в поту и думала о том, что именно заставляет так реагировать.
Киллиан встал неподалёку, сложив руки на груди. Он слушал внимательно, без усмешек или надменностей, и мне стало проще выговариваться.
— Я помню, кажется, только первые три сна. Метро, центр занятости и моя комната.
— Я тоже помню только их. Всё остальное ушло. Не может же быть, что только мы с тобой сошли с ума?
— Не хочу в такое верить. — я выдохнула, — Мне и так хватает переживаний.
— Мне тоже.
— Что не так? — я поняла, что он никогда не афишировал чего-то, о чём переживает или волнуется. До этого момента наши встречи были куда короче и менее эмоциональными.
Сегодня всё изменилось. Я была этому рада, но радость эта всё ещё тревожила и не помогала окончательно успокоиться. Где-то далеко я всё ещё волновалась из-за Тины и вечеринки от школы, на которую она хотела пойти.
Я медленно сползла со стула и принялась надевать джинсы. Киллиан следил за каждым моим движением.
— Когда я расстался со своей последней девушкой, которая изменила и долго это скрывала, я не смог больше ни с кем встречаться и спать. Это было щелчком — раз — и всё. Отрезало. Ничего не помогало, а работа сжирала всё остальное, включая силы и моральное здоровье. В какой-то момент я просто начал напиваться. Это было неправильным вариантом, но других в то время в голову просто не приходило.
— И тогда пришли сны?
— Да. Это было объяснимо с самого начала, пусть первый сон и был диким. Я подумал, что это из-за воздержания. Это казалось логичным. А потом, когда они продолжились, то мне стало херовее. А у тебя из-за чего это произошло? Есть предположения?
— Есть... — я посмотрела на него и сразу же отвела взгляд, — До тебя у меня не было ни одних отношений, в которых бы мне хотелось... секса.
— Не бойся об этом говорить. — попросил Андервуд, — Мы в одной ловушке.
— В общем, я не могла ни с кем спать. Мне не хотелось, от секса было полное отторжение, пусть и человек мне очень нравился и хотелось продолжать общение. У меня всё пошло с четырнадцати лет, это был странный опыт.
— А что именно произошло?
— Первый сон с тобой был в моей комнате. В той же комнате в четырнадцать лет я посмотрела эротический фильм, который меня возбудил.
Мне пришлось посмотреть ему в глаза, и я была благодарна за то, что не увидела в них насмешки. Киллиан ждал, пока я продолжу.
И я продолжила.