28. Ещё ближе.
song: g-eazy - tumblr girls
Я рассказала ему всё, что могла, не углубляясь в самые потаённые секреты или подробности. Просто то, что меня задело, стало отправной точкой. Киллиана, к сожалению, это тоже рассердило.
— И причём тут ты? — спросил он, гладя на меня через зеркало заднего вида.
Киллиан заставил разместиться сзади, чтобы не травмировать ногу ещё сильнее. Пусть я и не думала, что с ней что-то серьезное, но из-за ушиба и крови рисковать не хотела.
— Я просто сказала, что может не стоит ему писать. Просто сказала. — мои слова звучали слабо и обиженно, но Киллиан только цокнул.
— Пусть побудет наедине с собой. Это не нормально — срываться на тебе из-за больного на голову наркомана.
— Всё-таки наркотики? — спросила я.
— Тяжёлые. Экстази.
— Ужасно.
Я сползла на сиденья и прикрыла глаза. Мы ехали медленно, за окном шумел моросящий дождь, так что если вскоре ударит мороз, то ходить будет ещё опаснее. Придётся просить маму возить в школу, либо аккуратно ступать на асфальт каждый шаг до остановки автобуса. Сколько мы не просили администрацию школы, они никак не могут скорректировать маршрут до моего дома.
— Не спишь? — тихо послышалось с водительского места.
— Нет.
— Как себя чувствуешь?
— Никак. Нога болит. Зря я пошла пешком, но хотелось побыстрее оказаться дома.
— А могла бы в больнице. — вздохнул Киллиан, — И да, если бы вы не приехали тогда к Джеймсу Оуэну, то уже через несколько часов он захлебнулся бы рвотой и умер. Как думаешь, Тине понравилось бы видеть его в таком виде? В последний раз.
— Это жестоко. — только ответила я.
— Нет. Это жизнь. Наркоманы так и заканчивают, не делай вид, что не знаешь. Или то, что Тина — твоя подруга, как-то это изменит? Любовь не спасает зависимых. Даже лечение не помогает.
— Я знаю, но всё ещё надеюсь, что всё будет хорошо.
— Когда я заговорил с ней впервые, то сразу понял — она к нему нездраво привязана. Он нагородил ей фантазийных миров, где Джеймс Оуэн — популярный музыкант из классной рок-группы, а она — преданная и верная девушка, которая ни за что его не бросит. Ей понравилось это, она увидела потенциал там, где на деле его не было.
— И я не могу ей помочь. В прошлый раз она извинилась, обняла меня, мы поговорили. А сегодня она разозлилась из-за того, что я ей сказала...
— Если ты не хочешь быть спасателем, то сдавайся, и как можно скорее. — перебил Киллиан, — И пусть ты останешься плохой подругой, не понимающей её чувств к наркоману, но не будешь в итоге самой крайней. Пусть решает сама. Слышишь?
— Да. Но Тина обсуждала со мной некоторые вещи, которые были важны мне. Тебя. Сны. Всё остальное, что касалось меня и моего восприятия... отношений. Я не хотела уходить, но ей это было нужно.
— Мэри, — устало вздохнул Киллиан, — Она могла сказать спокойно, а не ругаться.
— Мы не ругались.
— Я в этом не уверен.
— Мне так плохо. Что я делаю не так? Почему она так ко мне отнеслась?
— Потому, что люди ждут всеобъемлющей поддержки. Я часто с такими сталкивался, с зависимыми, алкоголиками, убийцами и насильниками. Всякое было, и все они давили на жалость тем, что их не понимают, что не могут поставить себя на их место, ситуацию, жизненную позицию и прочее, прочее, прочее...
— И как ты к этому относился?
— Не лез не в своё дело. — честно сказал Андервуд, — Это помогает. Просто подожди, она придёт в норму. Либо далее пойдёт с ним, убиваясь за каждую его вылазку за дозой или тусовку с друзьями, либо поймёт, что такое будущее не для неё. Девчонке только восемнадцать, и она хочет разбить себе жизнь окончательно.
— Спасибо тебе. — мне не хватило сил, чтобы сказать слова громче, и поэтому я решила, что он не услышал.
В то же время он вышел из машины и открыл мне дверь, аккуратно подхватывая за талию и вытаскивая из салона. Мы оказались критично близко. Ощутив, как тёплое дыхание проходится по моей шее, я немедленно дёрнулась.
— Я могу ходить. Сама. — воздух заклокотал в горле.
— Да. Но я хочу убедиться, что ты не грохнешься повторно.
— Мы ведь не у моего дома. — теперь я нахмурилась и тронула кончиком замёрзшего носа его подбородок. От прикосновения стало не по себе, но следом по позвоночнику прокатилось тепло.
— У меня есть аптечка. И ты можешь... остаться.
— Хорошо.
Не было ни единой мысли об отказе. Странно, но будь я в другой ситуации, то испугалась бы заходить домой к бывшему полицейскому, тем более к тому, что снился мне всё это время не в самых приличных снах.
И если во сне диалоги проходили почти легко, то сейчас... мне было тяжело припомнить. Я просто следовала за Киллианом, пока он придерживал за талию и вёл по порогу.
В доме меня встретил уютный желтоватый свет, низкие лампы на кухне и высокие стойки. Снаружи дом выглядел менее строгим, а внутреннее наполнение оказалось куда современнее.
— Всё просто и со вкусом. — заметив мой взгляд, произнёс Андервуд, — Но мебель не моя. Выглядит так, будто со странички каталога, да?
— Да. Так и выглядит. — неловкие разговоры о ремонте, тепло его кожи, запах куртки и горького одеколона.
Я прошла дальше, села на один из свободных барных стульев. Справа от меня лежал закрытый ноутбук и несколько пар наушников.
— Подожди здесь, я скоро вернусь. — сказал он, но ушёл не сразу.
Сначала остановился, пройдясь по мне, сидящей на стуле, взглядом, и единожды вскинул брови. Может, тоже не верил тому, что всё это происходит? Что мы наедине в его доме, пустом и одновременно достаточно заполненном нашими странными, граничащими с неверием эмоциями.
Тина не написала ни слова, хотя всё ещё оставалась в сети. И не напишет, видимо, как и в тот раз, пока не дойдёт до этого сама.
Киллиан вернулся быстро, но подходил ко мне медленно, как охотник, пусть и выглядел одомашнено без своей куртки. Татуировки бросились в глаза лишь тогда, когда он остановился между моих ног, почти прижимаясь — и я почти подалась вперёд, однако удержалась.
— Сама? — спросил он тихо, так тихо, что я сначала нахмурилась. В ушах почти гудело от напряжения.
— Да.
Я не перенесла бы таких резких прикосновений — это было бы, как и говорил Киллиан, катастрофой.
— Но тебе придётся... — он прикрыл глаза и положил руку на мою не раненую ногу, — Снять джинсы. Или я справлюсь со штаниной, и можно с ними попрощаться.
— Ох...
— Ох. — повторил он.
— Что-ж, — я встала, и Андервуд тут же отошёл, чуть отвернувшись, — Может, их ещё можно спасти, так что я не дам тебе порвать джинсы тёти Энн.
Смелось, вдруг появившаяся в движениях, показалась мне чуждой; я легко расправилась с ремешком и приспустила джинсы, вздохнув лишь от лёгкого холодка по коже. Мурашки первым же делом покрыли всё, до чего могли добраться. Я стянула их до щиколотки и присела обратно.
Всё это время Киллиан хрустел пальцами. Звук разлетался по всей комнате — щёлк, щёлк, щёлк. В такт моему дыханию, похожий на сдерживаемые эмоции. Я его понимала. Мне почему-то захотелось заговорить.
— Можешь смотреть. Не страшно.
Он повернулся неспешно, подошёл — ещё медленнее. Я наклонилась над разбитым коленом и достала пару антисептических салфеток из оставленной им пачки. Просто шрам — большой, к сожалению, потому что свалилась я прямиком на выступ неровно выложенной дорожки. Кровь уже запеклась, но я всё ещё готовилась к тому, чтобы приложить проспиртованную салфетку.
Для этого требовалось мужество. Уж какое-никакое.
— Выдохни и трогай.
— Что? — я подняла взгляд.
— Колено. — растянуто ответил Киллиан, — Не смущай меня.
— Тебя смутить невозможно. Мне так кажется. — пока я говорила, всё давалось проще. Я вытерла то, что стекло к щиколотке, а затем принялась отрывисто стирать вокруг раны.
Терпимо. Просто покалывания, похожие на лёгкие ожоги, но терпимые. Тяжелее оказалось чувствовать, что рядом со мной Киллиан смотрит на то же место, что и я — рана блестела ещё свежей кровью, казалась угрожающей, но на деле не несла ничего смертельного.
— Мэри...? — позвал Андервуд так тихо, что я даже не осмелилась посмотреть на него в этот раз.
— Что? — сглотнув, я прижала салфетку так сильно, что зажгло намного сильнее.
Он шагнул навстречу и взял в руки небольшую баночку с обеззараживающей жидкостью. Я развела ноги, давая ему оказаться ещё ближе и уже понимала, к чему всё ведёт.
— Закрой глаза. Будет немного больно.