22. Проблематика.
song: paper idol - feel real pretty
Проснувшись на следующий день и рассказав маме о поездке к Энн, о вкусных роллах и неплохой одежде, которую мне прикупили, я вдруг осознала, что пялюсь на контакт Тины и не могу до неё дозвониться.
На улице вдруг всё замолкло после нескольких дней дождя и грозы, и теперь холодный сухой ветер колол кожу. От неприятного спазма в желудке я вздрогнула, застегнула и рубашку и куртку, ожидая, пока Тина ответит.
Третий звонок — и всё впустую. Не было даже и намёка на сообщения от неё, ни в смс-ках, ни в соц. сетях. Она даже не написала в общий школьный чат, хотя раньше часто спорила с другими девчонками.
Звонить её отцу я не решалась — так себе затея, даже с учётом того, что я уже разволновалась. Но, когда пятый звонок оказался ей сброшен, а ответа я так и не получила, не осталось ничего, кроме как двинуться к остановке школьного автобуса.
Может, она всё ещё не вылечила простуду...
«Напиши мне, когда будешь свободна. Я волнуюсь» — всё, на что хватило тепла пальцев.
Проходя мимо дома Андервуда, я удержалась, чтобы не заглянуть в окна. Отец всегда говорил мне, что это плохо — смотреть в чужую жизнь с улицы, но я и так бы ничего не увидела. Просто этот маленький момент дал мне какую-то... надежду?
Только машины не было на дорожке. Видимо, он уехал на работу раньше.
Странное это всё-таки ощущение — быть связанной с кем-то через сны. Во-первых, это всё-таки что-то фантастическое, а не реалистичное, но выбора более не было — нужно принимать это. Я не хочу загреметь в психушку только из-за этого, и мне точно не требуется, пока что, помощь врача.
Весь день я провела в мыслях о Киллиане. О том, что он мне рассказал, хотелось размышлять даже на контрольном тесте, который я выронила, пока шла к парте, но, так как всё это затерялось в толпе одноклассников, никто не заметил моей растерянности.
В такие моменты я была рада, что не дружу почти ни с кем, за исключением помощи на тестах — тут уж я не откажу. Все знают, что мы с Тиной — неприкосновенная двойня, редко желающая участвовать в активной жизни школы.
После уроков я остановилась у входа в кафетерий, пропустив к дверям несколько девчонок из одиннадцатого, но сама так и не пошла, без Тины там делать нечего.
Я вдруг поняла, что без Тины мне безумно скучно, даже уроки летят со скоростью света — один за другим, без остановок, хоть и с перерывами.
Но на школьный автобус я всё равно не успела, поэтому пошла пешком. До маминого офиса идти двадцать с лишним минут быстрым шагом, да и на улице погода всё-таки осталась спокойной.
Нужно поговорить с Киллианом. Спросить, что он знает про Джеймса и Тину, и насколько всё плохо. Быть может, я упускаю что-то слишком серьёзное? Если это были бы хорошие новости, то он сказал бы сразу.
Пока я шла, то не могла даже слушать музыку: мысли в голове заглушали все прочие эмоции, давили и вытаскивали волнения и переживания. Тина молчала, и сообщение так и висело прочитанным.
Она редко меня игнорировала. Даже если была у родственников в Талсе, даже когда заболевала и лежала в больнице с бронхитом, требующим присмотра и постоянного контроля врачей, а теперь даже не может написать, всё ли с ней в норме?
Я протиснулась через очередной набор безработных, держащих талончики, и скользнула к кабинетам.
— Мам? — заглянув в щёлку приоткрытой двери, я наткнулась на пустой рабочий стол.
Странно, что она не закрыла на замок, прежде чем уйти. Меня пропускали только из-за того, что я её дочь, но что, если пролезет кто-то другой, кому доступа к этой части здания вообще не должно быть предоставлено?
Облизнувшись, я прошла дальше и остановилась у двери Киллиана. За матовыми стёклами мелькали силуэты, и я дождалась, пока посетитель выйдет, но была ошарашена, когда увидела сестру Джеймса.
— Эми! — выдохнула я тут же, чтобы привлечь внимание, но силы голоса не хватило, чтобы выговорить погромче.
— Мэри, да? Ты приезжала с Тиной в тот раз? — девушка остановилась и смятение покинуло её лицо, когда я несколько раз кивнула. А затем она с досадой поджала губы.
— Джеймсу всё хуже, у него диагностирована прогрессирующая депрессия. А ещё он пристрастился к самосуду, это ты и без меня видела. — она звучала ровно и бесстрастно, будто говорила по листу. Ни единой эмоции, кроме блестящих дорожек слёз, застывших в глазах.
— Он в лечебнице?
— Да, за городом. К нему пока нельзя ездить, и Тина оборвала мне телефон. Только сегодня позвонила раза четыре, я устала. Скажи ей, пожалуйста, чтобы перестала переживать настолько сильно.
— Он очень много для неё значит. — сказала я, — Слишком много, чтобы остаться в стороне.
— Я понимаю. Но он и мой брат тоже. И её настойчивость меня только душит.
— Сегодня звонила? А я писала ей, она молчит.
— Интересно... — всё так же пусто ответила Эми, но не продолжила диалога, а просто прижала сумку поближе к телу и пошла к выходу.
Я не стала прощаться. Ей и без меня нужно время, но теперь стало ещё тревожнее: Тина игнорирует меня, но названивает Эми, чтобы та поделилась информацией о Джеймсе? Обида задела, хоть я и старалась убедить себя в том, что Джеймс ей важнее. Важнее, ведь его она глубоко любит, несмотря на то, что они очень часто ругаются.
— Заходи, Мэри. Я слышал твой голос. — раздалось за дверью, и я заглянула в кабинет.
— Не помешаю?
— Нет, я один.
Я закрыла за собой дверь и оставила рюкзак возле стены. Сделала несколько шагов, бросила взгляд на спину Андервуда. Сегодня он в чёрной рубашке с закатанными рукавами, волосы зачёсаны назад и блестят от геля.
Но лицо у него понурое, глаза холодные и пустые. Мне стало неловко, но я всё-таки присела на место возле стола. На нём лежали беспорядочно подписанные бумаги, множество бланков и несколько папок. Кое-где на бумаге нажим ручки был настолько глубоким, что она прорвалась.
— Я сегодня не в духе, не обращай внимание. — заметив мой взгляд, Киллиан щёлкнул пальцами и присел напротив, сразу же принимаясь складывать документы.
— Хотела спросить про Тину.
— Да. Тина. — Киллиан сложил руки на груди, швырнув пару листков в одну стопку, — Она пытается попасть на свидание с Джеймсом уже третий день. Я понимаю, что у них отношения, но что непонятного в фразе «Пока мы не можем предоставить Джеймсу Оуэну свидание»?
— Что? Она пытается туда попасть?
— Именно. Ещё и не совсем правильными методами. Атакует его сестру звонками, приезжала на территорию реб. центра и пыталась допроситься хотя бы на пару минут.
— Она со мной не разговаривает, я даже не знала. — во мне что-то оборвалось уже в который раз за день, ведь такое поведение для Тины несвойственно.
— Верю. Только нужно наведаться к ней домой и проверить, сидит ли она на месте ровно. Мне пришлось связаться с её отцом, и это крайние меры.
— О, нет! — я вспыхнула, подскакивая с места и хватая рюкзак.
— Стоп! Куда ты?
Он встал следом и ухватил меня за талию прежде, чем я успела выскочить в коридор. Я уже знала, чем это грозит, ведь отец Тины не должен был знать ничего о Джеймсе! Его реакция может быть совершенно любой, и это не сделает ситуацию лучше! Господи, он же может ей навредить.
— Пожалуйста, пусти. — я почти заныла, ведь прикосновение мало того, что было неожиданным, так ещё и оказалось чересчур крепким.
— Нет. Поедем вместе.
Я почти вылетела из его хватки, удивившись, как резко он отпустил, но затем застыла в метре от мамы. Она смотрела таким взглядом, что его огня хватило бы на целое поле, ставшее бы в последствии пепелищем.
— Мэри... — только и произнесла она.
— Мам, у Тины проблемы, я заходила узнавать, в чём дело! — оправдания посыпались вместе с рюкзаком, сползающем с плеча. Мне хотелось как можно скорее убежать.
— Аманда, можно с тобой поговорить? — устало протянул Андервуд, и этот тон, которого я прежде не слышала, ударил слишком сильно.
Я отошла к стене и стала ждать, пока мама и Киллиан скрылись в его кабинете. Их диалог был спокойным и тихим, и продлился минут двадцать.
Телефон всё ещё молчал, я сражалась, чтобы не написать Тине.
Но лучше будет приехать, тут Андервуд прав. Так или иначе, он сможет помочь в случае, если её отец действительно дойдёт до ручки.
Несмотря на весь внутренний позитив подруги, внутри неё скрывается слишком много обиды и горечи, которую она пыталась переиграть через множество отношений.
Джеймс в лечебнице, и она пыталась к нему попасть. Сама мысль об этом пугала, и далеко не тем, что ей могли навсегда запретить посещение.
Мне стало страшно, потому что из-за парня она однажды уже причиняла себе боль.