21. Нечто общее.
song: bush - send in the clowns
Он разжал руки, и я вдруг оказалась в самом неловком из положений. Посреди платформы, одна из немногих, покинувших поезд, и полностью обезоруженная.
Пришлось сглотнуть и сделать шаг назад. Спонтанное проявление чувств, тёплое и необходимое каждому в подобную погоду, пустило очередную порцию мурашек. Приятно, до чего же приятно, но...
— Быстро. Почти всё время чувствовала себя... как во сне. — отвечая, я смотрела на Киллиана снизу-вверх, боязливо, а тот лишь поджимал губы и щурился.
— Раз уж ты не против, то пойдём быстрее в машину. Сейчас начнётся ливень.
Я осмотрелась, не заметив кроме нас на платформе ни единого зеваки. Уже знакомое желание щипнуть себя за руку подкралось ещё незаметнее, чем Андервуд забрал у меня рюкзак.
— Спасибо, я бы...
— Давай без напускной вежливости. — отрезал он неожиданно резко.
— Я не хотела показаться беспомощной. — пришлось оправдываться на ходу, хотя я прекрасно понимала, что именно Киллиан знает всё лучше, чем кто-либо другой.
Каждая девушка в критические моменты кажется себе или другим беспомощной. Более того, иногда это просто необходимо, быть, а не казаться. Даже сейчас, когда Андервуд продолжает смотреть так, словно я вот-вот убегу, во мне обитают самые неоднозначные чувства.
— А иногда это полезно. — он вдруг озвучил мои же мысли, — Чтобы тебе помогли. Потому что мы связаны.
Я села в салон. Прокатившаяся по горлу тревога ощущалась неприятной щекоткой, и я дождалась, пока Киллиан сядет за руль. Погода портилась день ото дня, становясь всё более стервозной и напористой.
— Это страшно и странно. — сказала я, наблюдая за тем, как он кладёт рюкзак на задние места.
— Да. В первое время мне пришлось обращаться к специалисту.
— Ты ходил со снами к врачу? — выдохнула я.
— Пришлось. Не смотри на меня так, будто сама об этом не думала. — он цокнул, — С моей прошлой работой нельзя было подставляться. А я не мог спать нормально, сон просто не приносил никаких сил. Иногда приходилось напиваться до чёртиков, лишь бы уснуть и не просыпаться.
— И это... помогло?
— Нет. Просто психиатр начал копаться в моей голове, в детстве, в прошлом и настоящем, не нашёл там ничего хорошего, а я...
— Что ты? — я спросила, потому что диалог вдруг показался таким лёгким, пусть и на тревожную тему, что останавливаться было нежелательно.
Я просто не хотела стопорить тему, ведь она была слишком близка.
— Я решил, что мне не нужна терапия, поэтому вне рабочее время набил морду своему врачу. И врачебная тайна удержала его рот на замке.
— Жестоко.
Представляя, как Андервуд своими огромными кулаками бьёт бедного психиатра, я вдруг ощутила себя ещё более неловко. Пока я рассказывала об эротических снах Тине, Киллиан решал всё работой.
— А потом сны прекратились. — протянул он, потирая подбородок, — А знаешь, почему?
— Почему? — я поджала губы и ждала, с трудом проглатывая скопившуюся слюну.
— Я узнал тебя. Узнал, кто ты такая и чем занимаешься. Это было тупо, я был похож на психа, когда вернулся в отделение и начал рыться в базе данных, а потом запросил информацию из твоего городского отдела полиции. Выяснилось, что ты существуешь. Знаешь, я ждал, что меня в вежливой форме пошлют...
Мы уже давно остановились в пробке, но Киллиан не останавливался, его речь была мягкой и вдумчивой. Он гонял в голове мысли, подобно хоккейной шайбе по свежему льду. От и до. Туда и обратно.
— Я ждал, что мне скажут, что Мэри Беннетт не существует, что я, вероятно, ошибся в имени или фамилии, но ответ поступил. Я снова согласился на увольнение. Жить в Нью-Йорке стало невыносимо.
— И что тебе такого сказал психиатр, за что получил по лицу? — спросив, я поплотнее зажала плечи в руках. Мы так и не двигались, пробка показалась бесконечной, поток машин будто поддерживал наш диалог, не давая прерваться.
— Пока не могу рассказать.
— Хорошо.
— А как ты справлялась? Как сны повлияли на твою жизнь? Тебя раздражали люди, хотелось влезать в конфликт?
Я неловко улыбнулась.
— Плохо спала, постоянно думала о мужчине из снов. О том, почему во сне всё так просто и легко, откуда оно появилось, почему именно после восемнадцатилетия, но... нет, конфликтов я не хотела. Я просто хотела понять, откуда это берётся. Но уже знала, конечно.
— Проблемы из детства? — догадался Киллиан, — Что-то вроде «её отец ушёл из семьи, поэтому она ищет опору в мужчинах постарше»?
— Возможно. — уклончиво ответила я, — Но я пока тоже не могу... всего рассказать. Это и так жутко. Разве нет?
— Да. И моя вспыльчивость иногда тебя может пугать. Такое бывает, потому что я рос в плохом районе и любое кривое слово воспринимаю, как угрозу. Давай расставим точки, окей? Я не маньяк, не убийца, не насильник. Но ругаться со мной не советую, и это не попытка тебя запугать. Просто теперь, когда всё так повернулось, лучше бы держаться вместе.
— Ты на удивление много говоришь сегодня. Я поражена. — я наконец-то подняла взгляд, столкнувшись с его внимательными глазами.
— Мы приехали, Мэри.
— Спасибо.
Но я не вышла. Так и осталась сидеть, перебирая замки от кармана рюкзака в руке, вытянув его с задних сидений. Странное чувство — привязанность из-за сна. Ощущается как магнитик, тянущий всё дальше и дальше. А после разговора с Энн стало ещё сложнее.
— Если будет время, то расскажи мне про свою подругу. Ко мне попало интересное дело.
— Что?
— Поговорим в следующий раз, ладно? Знаю, нехорошо так обрывать диалог, но мне нужно на работу.
— Ладно. — я вышла из машины, — Спасибо, что подвёз.
— Не в последний раз. — пообещал он, — Выспись. А если будешь готова, то можешь прийти либо в мой кабинет, либо... домой. Но второй вариант лучше исключить, если не хочешь приторных слухов.
— Спасибо. — ещё раз кивнула я, — Завтра приду после школы. Речь же о Тине?
— И о её бойфренде.
— Джеймс в порядке? — я едва удержалась от громкого выдоха.
— Да. Джеймс Оуэн сейчас в реабилитационном центре за городом. Его сестра с ним. Расслабься, Мэри. Иди отдыхай, а то заболеешь.
Я развернулась и побежала к дому, прикрываясь тяжёлым рюкзаком. Энн в любом случае положила туда что-нибудь ещё, к чему я не была готова, но после общения с Киллианом что-то во мне отнимало все силы — то ли взыгравшее спокойствие наконец-то ушло, то ли дело в огромном букете маминых цветов на стойке, но я остановилась посреди комнаты и вскоре рухнула в постель, забыв даже переодеться.
Тина молчала, не отвечая ни на одно сообщение. Последнее, что я ей сообщила — это то, что Андервуд подвезёт до дома после поезда, но она читала и молчала.
В чате класса она также не отмечалась активностью, и её болезнь, видимо, протекала с осложнениями: я побоялась заболеть и сама, но состояние было больше психологически нестабильным, нежели физически.
Киллиан Андервуд — это полицейский из Нью-Йорка, которому тоже снились сны со мной, в которых он общался так, как считал нужным. Уставший от работы, от людей и от собственной головы, он старался избежать этого, обратившись к психиатру и...
Господи, что же ему такого сказали? Понятное дело, что ничего приятного, раз уж доктор нарвался на драку, сам того не осознавая, но сама суть была пугающей — Андервуду не понравился вердикт.
Быть может, ему тоже есть, что скрывать, подобно и мне? Нечто неприятное, как увидеть эротический фильм с красивым взрослым актёром в четырнадцать лет и не суметь общаться с ровесниками.
Может, у него тоже есть что-нибудь близкое к этой теме, отчего наши с ним сны... связались?
Больше не было смысла отталкиваться — всё без того набирало серьёзный оборот, похожий на драму, разыгранную в нескольких актах.
Сначала детские впечатления, потом простая жизнь в вечных оковах собственной головы, а затем сны, делающие жизнь тревожной и не похожей на реальность.
Я не была параноиком, но, засыпая, подумала о Тине и Джеймсе.
Просто ли так она не отвечает на мои сообщения?
И о чём же хочет поговорить Андервуд, что касается и её и Оуэна...