Глава 30
На следующий день Меган и Вивиан очнулись около полудня в одной постели в их доме на Пенсильвания-авеню. И нет, это было совсем не то, о чём могло бы подумать воображение. Девушки до рассвета смотрели бесконечный любимый сериал Вивиан, болтали и красили друг другу ногти. Когтям Зевса тоже досталось — теперь у львёнка был идеальный красный педикюр.
После того, как её драгоценный брат чуть не сжег свой замок, раздосадованный новостью о помолвке Эвелин Делькасто и принца, он долго допрашивал Меган, надеясь, что она скажет ему что-то занимательное о планах английской семьи, и что он сможет предотвратить их союз, однако Меган молчала, претворяясь рыбой в воде.
На помощь пришла Вивиан, заявив, что больше не в силах слушать словесные баталии мистера Смерти и хочет домой. После длительной перепалки колкостями, в которой Вивиан обозвала Рунна Плутоном (богом подземного мира в римской мифологии), а он в ответ окрестил её Прозерпиной (богиней плодородия и царицей подземелья), язвительно объяснив, что так же просто может заключить с ней контракт и запереть в своём «подземном царстве»; он всё-таки отпустил их.
Ещё вчера, когда Вивиан без умолку жаловалась на поведение Рунна и то, что из-за него её родители до сих пор не могут вернуться в штаты, потому что границы всё ещё закрыты, в голову Меган пришла весьма пакостная идея.
Она воодушевилась идеей напрямую сделать звонок Эвелин, поздравить её с помолвкой и поговорить. Дома — не вариант. Каждая комната кроме подсобки с балконом прослушивалась и просматривалась Ховардом и спецслужбами, поэтому засекречено она смогла бы сделать звонок только в своём офисе с помощью Фрэнка. Но было одно «но»...
Проблема заключалась в том, что неделю назад Меган приняла для себя важное решение относительно своей компании. Она чувствовала, что больше не хочет отдавать работе всё своё внимание, но в то же время не была готова закрыть бизнес и оставить компетентных специалистов без работы. Её место было рядом с безумием брата, его детьми в Колонии, будущим мужем и страной, которая нуждается в поддержке. Взвесив все «за» и «против», Дааран поняла: она обязана сосредоточиться на чём-то одном.
Так и родилась идея назначить заместителя директора. Формально она останется генеральным директором, но именно зам будет управлять всеми процессами вместо неё. Меган уже знала, кому доверит руководство группы, и не исключала, что время от времени будет навещать друзей и подключаться к работе, если этого потребует ситуация.
Одна она в офис поехать не могла — это сразу вызвало бы подозрения брата, а появиться там с Вивиан было бы и вовсе безумием. Зато визит вместе с сенатором Клистоном под предлогом работы над заявлением об их будущем браке подходил идеально. Поздно ночью Меган написала ему письмо с просьбой о встрече и поездке в офис, и он, разумеется, согласился.
— Голова болит, — застонала блондинка и театрально положила ладонь на голову. — Умираю, Меган.
— Ты не умираешь, — ответила она.
— А на что, по-твоему, это похоже?
— Просто нужно было не подливать виски в какао.
— Я не подливала! — Вивиан широко распахнула глаза.
— Янтарная жидкость не имеет свойства самостоятельно наливаться в чашку непьющей женщины. И я всё видела.
— Святые угодники...
Меган засмеялась, поднимаясь на ноги, погладила спящего львенка на лежанке и потянулась.
— Покормишь Зевса, когда он проснётся? — вежливо попросила Меган, завязывая волосы в гульку.
— С учётом того, что последнее время только я его и кормлю, то можно было не спрашивать, — блондинка улыбнулась и села на постель.
Меган стало не по себе, что её подруга делала за неё почти всё.
— Спасибо, Виви.
Девушки привели себя в порядок после сна, Вивиан помогла Меган застегнуть лечебный корсет в который раз напоминая ей, что она сильная и справится со всем. Они сварили кофе, взяли огромные пледы и вышли на небольшой балкон с видом на белый дом, где стоял диван и журнальный столик. Зевс просочился сквозь щелку двери и запрыгнул на диван.
Подруги завернулись в пледы, Вивиан убедилась, что ноги Меган в тепле, а затем поджала свои и молча погладила львенка.
Вашингтон был укрыт туманом и серостью, которая наводила на глубокие мысли о происходящем в жизни. Меган хотелось поехать куда-то далеко в путешествие, побыть в одиночестве, выплакаться, излечить свою душу и понять, как ей жить дальше несмотря на то, что план уже был приблизительно наброшен: убедиться, что Адам в порядке, найти телохранителя, уйти в тень, вступить в брак, обзавестись детьми, присмотреть за братом и... и что «и»?
Больно признавать, что при таком раскладе всегда будет «и». Счастье приходит лишь тогда, как гнусное «и» перестаёт существовать.
— О чём задумалась? — блондинка выдернула её из всепоглощающей боли.
В голосе Вивиан чувствовалась вина и сожаление.
— Скучаю по Адаму, — прошептала Меган, глядя на развивающийся над Белым домом флаг.
— Хочешь я поговорю с ним?
Меган отрицательно помотала головой.
— Говори тогда со мной, — попросила Виви. — Не молчи.
— Он не заслуживает всего, что происходит в его жизни, — призналась Меган.
— Как и ты.
— Как и я...
Меган сделала глоток кофе и на секунду прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, как горячая жидкость разливается теплом по телу. Резкая эмоциональная вспышка заставила её прикусить кончик языка. Боль, живущая в её сердце с каждым новым воспоминанием о словах, которые он сказал, становилась сильнее.
— Это моя вина, Вивиан.
— Что? — Девушка поставила чашку на столик и села полуоборотом к Меган, словно чувствуя, что именно сейчас Меган нужнее всего быть выслушанной. — О чём ты?
— Я не смогла ни его мать, ни своего ребёнка сохранить.
— Меган, это не твоя вина!
— Моя...
— Леди Дааран, ты не представляешь насколько неправа сейчас! — с нежной злостью произнесла Вивиан. — Представь себе, что ты сидишь рядом с маленькой собой — той, которую наказали, которую очень обидели. Неужели ты бы сказала ей, что она виновата за то, что стала жертвой?
Слёзы подступали к глазам Меган, когда она попыталась представить эту сцену. Маленькая девочка с чёрными, взлохмаченными волосами и испуганными глазами сидела на полу, обхватив колени руками. Её плечи дрожали, а губы всё ещё повторяли одни и те же слова: «Я виновата в том, что больше не нужна». Рядом, в её воображении, опустилась взрослая Меган — измученная, с отекшими глазами, но с тем же сердцем, что стучало сейчас. Она потянулась к девочке, но та отпрянула, будто боялась, что и эта версия её самой оттолкнёт.
— Меган, — мягко сказала Вивиан, — что ты бы хотела услышать тогда?
Меган тихо выдохнула.
— Что я не виновата. Что всё пройдёт. Что я смогу...
Она запнулась, и звук её голоса сломался.
— А что бы ты сказала тому ребёнку сейчас?
Меган не успела ответить — она закрыла лицо руками и разрыдалась. Из груди вырывались сдавленные звуки, смесь боли, отчаяния и давно удерживаемого крика.
— Я бы ей сказала, — шепнула Вивиан, подвигаясь ближе и сжимая ладони Меган в своих, — что она сильная. Что она уже однажды выстояла и теперь сможет пройти через всё, что приготовила ей жизнь.
Губы Меган дрожали. Она подняла глаза на подругу, и её горячие, бесконечные слёзы катились по щекам.
— Ты думаешь, та девочка, которую ты представляешь, слабая? — почти неслышно спросила Вивиан, положив ладонь на щеку Меган.
Меган покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Ещё одна слеза скатилась по её лицу.
— Она жила без слов «я горжусь тобой, доченька», — продолжила Вивиан, — её ломали, а потом она сама научилась не подпускать никого. Ею пользовались, она терпела, она нуждалась в помощи, но ни разу не попросила её. Она росла без любви, веры, тепла. И всё же... она не сдалась. Сейчас, будучи взрослой, она сидит передо мной — такая же упрямая, прекрасная, чувствительная, ранимая — и всё ещё борется. И знаешь, Меган? Я горжусь ею.
Повисла тишина.
— Возвращаясь к тому, что у вас обоих случилось горе... — продолжила Вивиан. — Это не твоя вина. Отец Адама стрелял в тебя, а его маму убил лишённый ума психопат. Пострадал твой ребенок, мать Адама и ты, Меган! Прошу не забывай о том, что ты одна из них.
— Ты бы не говорила так, зная всю ситуацию.
— Ну какую такую ситуацию? — удручённо вздохнула Вивиан. — Это бы ничего не поменяло.
— Ты бы отказалась от меня, зная кто Рунн и что нас связывает, — вырвалось у Меган. — Не стала бы нянчиться со мной здесь, если бы...
— Не знала, что он твой брат?
Рот Меган открылся в удивлении, слёзы перестали жечь кожу, а тело застыло в окоченение. Ей стало трудно дышать, по бокам промчались мурашки, а низ живота заболел так, словно на него наступили ногой.
— И я всё ещё здесь, Меган. Потому что это ничего не поменяло.
Меган ощутила тупую боль в спине, а затем словила себя на том, что до ужаса напряжена. Знание Вивиан о семейных узах с лёгкостью выбило её из колеи. Она просто не была готова к такому повороту.
— Но... как?
— Я поняла это, когда сквозь дремоту стала свидетелем того, как он сидел около твоей койки и просил прощение, что не мог стать твоим донором крови, — ответила подруга. — А заподозрила, когда впервые увидела его глаза — они такие же тёмно-сапфировые, как у тебя. Да и вы похожи чертами лица. О волосах вообще молчу, они одинаковые.
— Вивиан, прости... я не знаю, что сказать.
И это была чистейшая правда. Она потеряла дар речи.
— Мне жаль. И я не знаю, как ты чувствуешь себя... прости, что врала, — добавила Меган, сглатывая ком в горле.
— Ты не должна просить прощения, — её подруга грозно нахмурилась. — Я вижу все причины, чтобы не говорить мне. Он тиран, садист, деспот и психопат. Для таких душевнобольных существуют отведенные места, чтобы они не контактировали с обществом. Этот человек запер нас в стране, как рептилий в террариуме, а ты просишь прощение, что не призналась в одинаковом с ним ДНК?
— Виви...
— Подожди, Меган, дай договорить, — перебила её девушка. — Мне приходилось разговаривать с ним, когда он приходил к тебе в палату. Он рассказал, что убил сестёр и племянника Адама. И когда ты сказала, что виновата в смерти Ренаты Делькасто... меня это... я так возмутилась! Ведь всё началось с этого Монстра, а не с тебя!
Дааран шморгнула носом и положила ладонь ей на плечо:
— Не кричи.
— Он чудовище, Меган! И мне жаль, что тебе приходилось справляться с ним в одиночку. Где вообще ваши родители?
— Он убил отца, а мать посадил в тюрьму, — Меган выдержала паузу, глядя на то, как Вивиан на глазах вынуждено взрослеет после этой информации. — Отец издевался над нами, а мама на пожизненном за жестокое убийство беременных женщин.
— Над вами? — Вивиан не верила своим ушам. — Над братом тоже?
— Рунн рассказывал мне, что отец с матерью никогда не хотели сына и ненавидели его лишь за то, что при рождении он не оказался девочкой. Когда ему было шестнадцать родители выставили его за дверь. Как подумаю, — Меган сделала глубокий вздох, ощутив дрожь в теле, — что я стала причиной озлобленности и бессердечности родителей, которые заставили его стать тем, кем он является сейчас.
Взгляд блондинки был полон зла в перемешку с сожалением. Меган не могла знать, о чём та думала, но зато могла с лёгкостью предположить, что основным чувством её внутреннего диалога была жалость.
— Ты не выбирала рождаться в той семье или нет. И ты не должна чувствовать вину за то, что твой брат сам вырастил в себе обиду на всех вокруг.
— Обстоятельства и окружение, — отрицала Меган. — Не он сам. Ни один человек не становится таким от счастливой жизни.
— Но ты ведь не такая, как он.
— Я убивала, Вивиан, — сердито напомнила Меган. — Настолько жестоко, что тебе это даже на голову не налезет. Собственными руками вырывала сердца, расчленяла человеческую плоть и прибивала её к стенам, как доказательство того, какая я кровожадная и опасная.
Подруга моргнула пару раз ошарашенная резкостью Меган, а затем сделала глоток кофе.
— И... давно ты это делала? — невинно поинтересовалась та.
— Давно.
— Но ты бы уже не смогла... повторить?
Вопрос был до обидного простым, а ответ — слишком тяжёлым. Дааран не была готова выворачивать душу даже перед Вивиан. Дело было не в страхе осуждения, она прекрасно знала, что та не осудит, а в другом: вывалить своих внутренних монстров на другого человека всегда было больно. Опустошение, преследующее Меган с того дня, когда она узнала о потере ребёнка от мужчины, которого любила, разъедало её изнутри день за днём, даже если внешне казалось, что она пришла в себя.
Она могла бы сказать правду, но только Адаму. И именно ему она поклялась никогда не говорить о потере. Здоровая ли это любовь? Кто знает. Она сделала бы всё, чтобы он не пережил ещё одной смерти тех, кого любил. Если бы он узнал о беременности, он любил бы этого нерождённого ребёнка так, будто тот уже жил на свете. В этом и заключался весь Адам — любовь для него всегда была абсолютной.
Дааран никогда не теряла сестёр, племянника или мать. Она даже не представляла, что такое семья, пусть и со своими скелетами в шкафах. Боль, которую испытывал Адам, раньше была для неё чужой и непостижимой. Поэтому она и пожертвовала собой, решив не говорить ему о ребёнке: для неё это было впервые, а для него стало бы третьей потерей.
— Смогла, — хладнокровно ответила Меган и встала на ноги, складывая плед. — Я поняла это в подземной больнице Белого дома, как только ты сказала, что я потеряла ребёнка. Тогда в моём сердце впервые за столько времени вновь появилась жажда крови.
♡ ♡ ♡
После завтрака Меган связалась с Ховардом, посвятила его в план на день, попросила передать всё Рунну и пообещала, что вечером заедет лично, чтобы доложить о «стратегии развития брака с Клистоном».
Меган долго стояла в своём просторном гардеробе, освещённом мягким белым светом, который раздражал её ровно так же, как и бесконечные ряды платьев, когда-то навешанных здесь под чужие ожидания. С детства она ненавидела яркие ткани, особенно красные. Эти цвета пытались выдать её за женщину, которой она никогда не была. Глаз успокаивали лишь тёмные оттенки, чёрные и угольно-серые, те, что не навязывали ей чужую роль, а возвращали ощущение прежней себя.
Да... именно прежней себя.
По возвращении домой она выкинет все эти лохмотья, полные «роскоши», которые делали её знатной дамой без права на ярость, боль или свободу. Всё, что лишало её идентичности, исчезнет. Она больше не будет витриной, обтянутой шелком и шерстью.
Меган наклонилась к нижнему ящику тумбочки и вытащила угольно-потёртые, плотные, тяжёлые, с рельефными прошитыми вставками джинсы. Ткань была холодной, почти металлической, и когда она расправляла материал, тот характерно похрустывал.
Следом она достала утягивающую, плотную, как компрессионный корсет кофту на молнии, с жёсткими вертикальными швами, которые формировали её талию, будто сжимали её в стальной обруч. Чёрная ткань тянулась ровно настолько, чтобы позволить дышать, но не больше.
Затем её рука легла на кожаную куртку. Меган вынула её медленно, почти бережно, словно реликвию. Гладкая чёрная кожа переливалась мягким матовым блеском, а на спине завершённый вручную рельефный крест чёрного цвета выделялся объёмом и весом, будто он был тяжелее самой куртки. Меган провела пальцами по вышитым завиткам креста и ощутила под подушечками шероховатую рельефную поверхность, словно это был не узор, а выжженный знак.
Рунн запретил надевать её, сказав, что она слишком агрессивная. Сейчас именно эта агрессия была ей необходима.
С обувью выбор был очевиден. Каблуки ей запретили — вредно для спины, слишком опасно для реабилитации — значит, будут мягкие, обтягивающие икры ботинки, как бинт на ране. Они смотрелись непривычно для женщины, которая ещё месяц назад наряжалась в дизайнерские лодочки с красной подошвой. Сейчас такой тип обуви были единственным, который не вызывал боли и отвращения.
Она застегнула молнию на кофте, накинула куртку и позволила тяжёлой коже лечь на плечи, возвращая ей привычное ощущение собранности.
Прихватив с собой Зевса, она покинула апартаменты и спустилась на подземный паркинг, где ещё несколько минут дожидалась Джимми, так как он задерживался.
Увидев, что на территорию въезжает пепельный внедорожник BMW, она подняла львёнка на руки и дождалась, пока сенатор выйдет из машины, подойдёт к ней, откроет дверь и аккуратно примет Зевса, держа его на вытянутых руках. Меган не спеша забралась в салон, и он сразу вернул львёнка, усадив его ей на колени.
Сенатор сел за руль, наклонился к Меган и поцеловал её в щеку:
— Привет.
— Привет, — сухо ответила она, поглаживая Зевса по голове.
— Зачем ты взяла с собой хищника? — вздохнул Джимми, а затем завёл машину и тронулся. — Хочешь, чтобы он поцарапал здесь всё? И что это за тряпки на тебе?
— Три вопроса одновременно. Даже не знаю на какой отвечать.
— Помниться тебе нельзя поднимать тяжелое.
— Он не такой большой...
— В следующий раз не бери, — отрубил он.
Меган закатила глаза, отвернулась к окну и ответила:
— Клистон...
— Я беспокоюсь о тебе.
Повисла злополучная тишина. Меган не верила в это. Он не любил Зевса, потому что знал, что тот был подарком от Адама.
— Мне пришлось уехать пораньше с работы, — глядя на дорогу сказал сенатор, меняя тему. — О чём ты хотела поговорить?
— О браке.
Пару раз Джимми резко повернул голову на Меган, словно пытался убедить себя, что ему не показалось.
— О должности госсекретаря, — добавила она и бросила не него уставший взгляд. — Она одобрена, Джимми.
— Ты шутишь сейчас, — ошарашено пробормотал он, не имея возможности оторвать глаза с дороги.
— Ничуть.
— На ком хочешь, чтобы я женился?
— На мне, — тихо ответила Меган.
— С ума сошла.
Сенатор выглядел так словно ему позвонил сам президент и подарил целый штат, если не всю страну. Она понимала, что Джимми не сразу поверит, ведь всё это время она отталкивала его и не желала проводить времени вместе дольше десяти минут. Принимала его помощь и временами ласку, но не давала обратного.
— Ты станешь госсекретарем, — напомнила Меган. — Тебе нужна жена и её влияние. Говорю это сейчас, потому что не хочу, чтобы в офисе эти новости стали для тебя потрясением, и чтобы ребятам не пришлось рыться в нашем грязном белье.
— Сделка? — уточнил сенатор.
— Можно и так сказать, — прямолинейно ответила Меган.
— Прямо, как в первый день нашего знакомства?
— Можно и так сказать, — повторила она, не находя иных уместных слов.
— А секс? Дети?
Меган заставила себя улыбнуться. Улыбка получилась вялой.
— Это входит в супружеские обязанности?
— Да, — гордо ответил он.
— Тогда ты сам ответил на свой вопрос.
Они заехали на подземную парковку офиса Меган, припарковались, но ни она ни он не спешили выходить.
— Не подумай, что я не хочу на тебе жениться, — хрипло начал Клистон. — Очень хочу, и детей тоже хочу... ты красивая, умная женщина, которая, я уверен, воспроизвела бы таких же достойных наследников.
— Но? — оборвала его бредятину Меган.
— Но ты не любишь меня.
— Любовь прийдет позже.
— Прийдет ли? — у него вырвался отчаянный смешок. — Разве любовь ко мне может прийти, когда твоё сердце уже занято, Меган?
— Мы живём в мире, где ничего не вечно, Джимми. Рано или поздно мы все умрем. Так зачем медлить и думать о том, что было или будет? Нужно жить сейчас. Мы не вечны.
Сенатор осторожно взял её за руку и сжал, словно в подтверждение того, что он согласен.
— Не буду просить твоего обещания, потому что уверен ты не дашь его, но я хочу, чтобы в нашем браке не было третьего человека, которому принадлежит твоё сердце, — тихо говорил он. — Если узнаю, что ты с ним возобновила отношения, люди узнают какая ты «верная» супруга и что никакая ты не республиканка, поддерживающая традиционализм и консерватизм. Я в силах дать обещание, что вокруг меня не будет ни одной женщины кроме тебя.
— Справедливо, — ответила Меган.
Он был прав. Она не давала обещаний, которые не могла выполнить. Меган не знала, как сложится её жизнь через несколько лет, поэтому и не отбрасывала вариант развитий событий, где она снова лежит в горячей после страсти постели в объятиях Адама. Неважно насколько это возможно. Она не хотела думать, что этого никогда уже больше не произойдет.
В скором времени они зашли в офис, в котором раньше Меган проводила почти весь свой рабочий день. Айрес, Фрэнк, Марго и Стася встретили её теплыми, но в то же время, осторожными объятиями, чтобы ненароком не причинить боль. Было приятно осознавать, что её команда скучала по ней.
Разлив с Марго горячий кофе по чашкам, все разместились за длинный стол, обменялись новостями, поболтали о недавних событиях. И когда пришло время рассказать о причине почему она приехала с сенатором, Меган прямо выложила всё о том, что назначает заместителем директора Айреса, что будет редко появляться здесь и уйдет в тень. Лицо сенатора было столь же озадачено, сколь и всех вокруг.
Айрес было протестовал, говорил, что без неё ничего не получится, но Меган заверила их, что если им понадобиться помощь или свежий взгляд на дело, то она готова быть рядом. Она верила в своих людей.
Затем разговор плавно перетёк в брак Меган и будущего госсекретаря. Они договорились, что помимо пиар-команды Белого дома, ребята будут работать над медиа точно также, но более неформально. Если Белый дом будет отвечать за аудиторию постарше, то команда Айреса позаботится о людях помоложе.
— Мы сделаем так, что вашу пару беспрепятственно полюбят, — с неким недовольством сказал Айрес.
— Я знала, что всегда могу положиться на вас, — кивнула Меган.
Сенатор, едва прикрыв глаза, попытался удержаться за край стола, но тело предательски увело его вбок и через секунду он рухнул вместе со стулом, глухо ударившись о пол.
Марго вскрикнула и подскочила, Стася метнулась за аптечкой, парни застыли с открытыми ртами, а Меган даже не моргнула глазом. Лишь продолжала медленно помешивать чайной ложкой кофе, будто упавший сенатор был частью интерьерной композиции, а не живым человеком.
— Какого... — выдохнул Айрес, не сводя взгляда с Меган, чьё лицо оставалось без тени стыда или удивления.
— Он спит, — сообщила она ледяным тоном.
— Ты его уложила? — Фрэнк осторожно улыбнулся, пытаясь понять, шутка ли это.
— Подлила ему снотворного, — ответила Меган и наконец поставила ложку на блюдце. На лице друзей читалось осуждение. — Что? Он всё равно мешал нам работать.
Она скользнула взглядом по поверженному сенатору, как по чемодану, который случайно не туда поставила.
— Ну что, — она вздохнула, — приступим к обсуждению реального задания?
Все коротко переглянулись и почти одновременно опустились обратно на свои места, будто Меган дала неслышную команду построиться.
— Пускай он... ну... лежит? — осторожно уточнила Марго, указывая пальцем на сенатора, валяющегося на полу как труп.
— Да. Бога ради, — Меган устало отмахнулась и спокойно сделала глоток кофе, словно речь шла не о втором лице законодательной власти.
Айрес скрестил руки и всмотрелся в неё внимательнее:
— Что из сказанного тобой — ложь?
— Ничего, — сухо ответила Меган. — Всё, что я озвучила, абсолютная правда. Назначаю тебя заместителем директора, сама ухожу в тень, и... — она скользнула взглядом на лежащую тушу, — выхожу замуж за сенатора.
По комнате прокатилось густое, почти звенящее молчание, будто каждый боялся лишним словом дёрнуть чеку гранаты, которую начальница держала в руках.
— Мне нужен звонок в Англию. Максимально засекреченный, вне зоны видимости наших спецслужб, — Меган перевела взгляд на Фрэнка. — Ты справишься?
Он помедлил, обдумывая риски, и ответил:
— Зависит от адресата. И если это государственные структуры страны-террориста, я не гарантирую, что их разведка не перехватит разговор и не передаст дальше — по цепочке, до самой верхушки. Безусловно, о чём в конце концов узнает и наша разведка.
— Мне нужна связь с дочерью Жерара Делькасто. С Эвелин. На личный номер.
— Невеста принца? — Стася чуть не поперхнулась кофе.
— Да, — Меган поджала губы. — Мне нужно поговорить с ней лично.
Она убрала от себя чашку, будто кофе внезапно стал слишком сладким или слишком холодным.
— Мой человек до сих пор в плену на территории Соединённого Королевства. И пока я не стала приличной американской леди в красивом браке, — её глаза вспыхнули яростью, — я намерена его вытащить. И заставить каждого, кто к этому причастен, заплатить.
Меган не заметила, как с холодного тона перешла на низкий, опасно-рычащий.
Айрес поднялся, коротко кивнул Меган и первым направился к её кабинету. Выдержав паузу, она попросила Фрэнка заняться подготовкой к звонку, шагнула следом за Айресом и закрыла за собой дверь.
— Что? — спросила она.
— Не падай снова в лужу крови, от которой так тщательно отмывалась, — жёстко произнёс он, подходя вплотную. — Я давно не видел в твоих глазах девчонку из Колонии.
— Говори нормально, Айрес. Не надо красивых метафор.
— Хорошо. — Он склонил голову. — Убийцу. Я давно не видел в твоих глазах убийцу. И то, что сейчас увидел... заставило опуститься моё сердце в пятки.
Она стояла неподвижно, впиваясь в него стальным, холодным, непроницаемым взглядом.
— Что-то ещё случилось, в тебя не просто стреляли, — предположил он, еле шевеля губами. Очевидно, он боялся спугнуть её или спровоцировать на агрессию. — Я знаю тебя, звёздочка, как свои пять пальцев. Вижу то, что не видят другие. Ты в шаге от того, чтобы стать, как...
Её ладонь взлетела, намереваясь заткнуть ему рот, но Айрес перехватил её запястье.
— Как тот, кого мы ненавидели всем нутром, когда были детьми, — закончил он.
Её лицо стало ещё бледнее, словно кровь в одно мгновение оставила кожу. Брови сдвинулись так сильно, что между ними исчез промежуток, губы вытянулись в жёсткую линию, а ноздри нервно дрогнули, будто у бешеной собаки.
— Я отомщу Делькасто-старшему за то, что у меня отняли, — прошипела она.
— И поедешь крышей, — предупредил он.
— Ну и пускай, — процедила Меган сквозь зубы.
— О какой мести вообще может идти речь?
— Кровавой.
— Ты еле стоишь.
— Тогда помоги мне, — Меган вскинула подбородок. — Как в старые добрые.
— Мег...
— Приведи меня в форму, — оборвала она, не давая ему закончить.
— О, нет, нет, нет.
— Все твердят, что я ничего не могу, что мне нужен покой. Но после этих проклятых уколов я чувствую себя, будто операции и не было. Мы начнём тренироваться.
Айрес провёл ладонью по своему лицу, пытаясь стереть с него выражение усталого недоверия, которое появилось само по себе, а затем упёр руки в бока.
— Ты втягиваешь меня в то, из чего сама выйдешь хотя бы с головой на плечах, а я — без, — пробурчал он.
— Давай, — дразнила она. — Как в детстве, Айрес.
Уголок её рта медленно пополз вверх, хотя глаза оставались мёртвыми.
Он вдохнул, взял со стола лист бумаги, ручкой быстро вывел координаты и вложил записку в её кулак и сжал его.
— Завтра. Семь утра, — сказал Айрес.
Он смотрел так, будто умолял её заверить его в том, что останется целым, не лишится ни одной конечности и не вернётся в Колонию в качестве наказания вместо неё.
— Договорились, — кивнула Дааран.
Он вышел первым, тихо прикрыв за собой дверь. Меган осталась стоять в кабинете одна, сжимая в руке бумагу так крепко, что могла продырявить её ногтями. Мысль о том, как лом врезается в череп Жерара, если доберётся до него, появилась внезапно и приятно.
Нет... она точно достанет ублюдского старика. Да хоть из-под земли, если придётся.
Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула, и медленно позволила себе улыбнуться. Настоящей улыбкой это назвать было нельзя — скорее, хищным оскалом человека, которому нечего терять. Она почти слышала музыку, которую поставит, когда будет перерезать глотки одному за другим, кто тронул её телохранителя.
♡ ♡ ♡
Маргарет без лишних вопросов съездила в ближайший магазин и вернулась с одноразовым кнопочным телефоном, новой сим-картой и пакетом мелочей, чтобы покупка выглядела как случайная. Тем временем Фрэнк разложил на столе оборудование: глушащие модули, защищённый роутер, портативный сервер и свои любимые инструменты для обхода отслеживания. Он подключил систему к локальной сети офиса, но провёл трафик через собственный зашифрованный туннель, отключив любые внешние идентификаторы.
Он протестировал линию пару раз короткими, ничем не примечательными вызовами на служебные номера, проверил маршрутизации, задержки и утечки. Его программа показывала одно и то же: звонок фиксируется только на его компьютере, и больше нигде.
— Вуаля, — хитро пропел Фрэнк, театрально поклонившись перед Меган.
Она едва заметно улыбнулась, положила ладонь ему на плечо и слегка сжала — благодарность, которую он принимал как высшее признание профессионала.
— Могу позвонить из своего кабинета? — уточнила Меган.
— Да. С любого места на этаже. Всё перекрыто. Даже если кто-то попытается выйти на линию, он увидит только белый шум.
— Спасибо, — она посмотрела на всех. — Выручили меня.
Те с улыбками кивнули, и Меган скрылась в своём кабинете. Устроившись на диване, она набрала цифры на кнопочном телефоне и, прежде чем нажать на зелёную трубку, замерла, прикрыв глаза.
Живот свело так резко, как если бы внутри прокрутили ледяной проволокой, тонкой и ржавой, царапающующей стенки желудка. Она глубоко вдохнула, выдохнула и мысленно напомнила себе, как далеко находится Эвелин и что это всего лишь звонок.
— Дистанция, — прошептала Меган, считая до десяти.
Меган нажала на вызов и прислонила кнопочный аппарат к уху. Шли гудки.
Нервозность постепенно уступала раздражению: Эвелин не спешила поднимать трубку. Что, если неизвестный номер автоматически передали на проверку британским спецслужбам? Что, если она сказала брату? Или просто не хочет брать звонок от незнакомого абонента?
Пятка начала отбивать быстрый ритм по полу, пальцы левой руки теребили край рукава, а зубы впивались в нижнюю губу до тех пор, пока в трубке не раздался автоответчик.
Меган нажала на красную кнопку, откинулась на спинку дивана и позволила телу обмякнуть. Она забыла учесть элементарное: сестра Адама вполне могла не взять трубку без каких-либо на то причин.
— Плохо спланированный план — плохой результат, — пробормотала она.
Меган поднялась на ноги, ощутила резкий укол боли в спине и непроизвольно оперлась ладонью о стену.
Ей до тошноты надоело это жалкое ощущение собственной немощи. Каждый резкий подъем напоминал, что она пока не хозяйка собственному телу, а все вокруг позволяли себе обращаться с ней так, будто она неспособна самостоятельно существовать. Это выводило её из себя едва ли не больше, чем сама боль.
«Передам ей письмо, — мелькнуло у неё в голове. — А что потом? Обреку её или его на участь Питера? Нет. Так не пойдёт.»
Она размяла шею, прошлась по кабинету, не находя себе места. Чтобы добраться до сестры Адама безопасно, ей придётся сделать невозможное — попросить разрешение у Рунна. Самостоятельно и без предупреждения, она не могла и шагу сделать. Стоило ей сесть в самолёт и оказаться в Лондоне, как брат либо силой вытащит её оттуда, либо развернёт обещанную войну и заберёт её уже на фоне дымящихся руин.
Перспективы были... не сказать, что впечатляющие.
В голове неожиданно зазвенело. Странное, тонкое, надоедливое жужжание, похожее на вибрацию, будто кто-то запустил комариный рой прямо в череп. Меган обернулась, пытаясь понять, откуда исходит звук, прищурилась, задержала дыхание, но жужжание не исчезало. На секунду она даже подумала, что это у неё с головой серьёзные проблемы... пока не вспомнила, что вероятный источник звука...
Звонок.
Она резко метнулась к дивану, засунула руку между подушек, нашла кнопочный телефон и вытащила его, как трофей. Села, глубоко вдохнула дважды, затем так же медленно выдохнула, приводя дыхание в порядок, и только после этого нажала на кнопку приёма вызова.
— Алло.
— Добрый вечер, — сонно откликнулась Эвелин. — Вы звонили.
Меган автоматически взглянула на часы. В Лондоне сейчас должно быть около девяти вечера. Отличное время для разговора, от которого девушка ещё долго не сможет уснуть.
— Эвелин, мы можем поговорить?
— Кто это? И откуда у вас мой номер? — теперь в голосе сестры Адама звучала настороженная бодрость. Её сон мгновенно улетучился.
— Это я. Меган.
На линии воцарилась тишина. В трубке у Эвелин слышно было только мерное тиканье часов. Абсолютно ожидаемая реакция. Даже удовлетворительная.
— Я звоню поздравить тебя с помолвкой, — спокойно продолжила Меган. — Решила сделать это лично. Мы обе женщины и прекрасно понимаем, насколько такие вещи значимы.
— Нас слушают? — резко спросила Эвелин.
Страх прорезал её голос так отчётливо, будто рядом с ней стоял палач с топором. Меган даже нахмурилась. Почему она боится?
— Не должны, — ответила она. — Никто, кроме проверенных людей, не знает, что я звоню в Лондон. Тебя слушают?
— Я... не знаю. Я ни в чем не богу быть уверена после всего, что произошло, — пожаловалась Эвелин. — Но спасибо за поздравление.
— Я понимаю, почему ты выходишь за принца, — Меган говорила безукоризненно ровно, будто читала инструкцию о правилах выживания. — И хочу сказать, что это правильный шаг. Твой отец и братья знают, что делают. И ты должна слушаться их в этом. Ты станешь практически неприкосновенной. А значит, и твоя семья тоже.
— Меган...
— И хочу выразить соболезнования в связи со смертью твоей матери.
— Не надо, — отрезала Эвелин. — Как ты можешь говорить, что тебе жаль, если завтракаешь, обедаешь и ужинаешь за одним столом с людьми, которые отдают эти зверские приказы?
— Эвелин, я не знала о планах твоего отца, — устало защитилась Меган. — Я едва не умерла. И до сих пор борюсь с последствиями.
— Зато моя мать мертва, — произнесла та почти шёпотом.
Меган уловила в её голосе дрожь — не от злости, а от странного, подавленного страха. Как будто говорить об этом вслух было запрещено.
— Ты не у себя дома? — догадалась Меган.
— У брата.
— Какого из?
— Ты знаешь какого.
Она собиралась говорить об Адаме, но не ожидала, что это будет физически так больно. Тем не менее она спросила:
— Он в порядке?
— Никто из нас, Меган, — вздохнула Эвелин; по тому, как шелестела ткань, Меган поняла, что та поправляет одеяло. — Похороны мамы его сломали. Он забрал Чарльза к себе, Артур спивается, меня выдают замуж. Вся страна ненавидит нашу семью из-за папы.
— Вчера я сказала всё, что могла, чтобы этого не случилось, — тихо ответила Меган, вспоминая свою речь у монумента. — Не знаю, поможет ли, но я искренне не хочу, чтобы вы страдали. Это так же несправедливо, как и то, что ваш отец пытался убить меня. Мой друг всё ещё на вашей территории, и я не знаю, как его вернуть.
— Твой телохранитель? — осторожно уточнила Эвелин.
— Да. Тебе что-то известно?
— Не много. Только то, что брат ищет его, — призналась Эвелин. — Но думает, что папа забрал его с собой.
— Почему Адам подозревает, что это Жерар? — Меган сжала пальцы в кулак.
— Он нашёл один из бункеров, куда папа часто ездил с охраной, — голос Эвелин дрогнул. — Но там не было ни людей, ни следов проживания. Только кровь, испражнения и обрывки одежды.
Желудок Меган скрутило, будто внутри завязали узел и резко затянули.
— Подожди, — она нахмурилась, вспоминая её предыдущие слова. — Ты сказала: «забрал его с собой»? Где ваш отец?
— Ты ничего не знаешь... — беспомощно прошептала девушка.
— Не знаю что? — тревога Меган подскочила до предела.
Было слышно, как Эвелин делает глубокий вдох, словно собиралась с мыслями.
— Последний раз мы видели отца на похоронах мамы. На следующий день он пропал. Перестал выходить на связь. Папа бросил бизнес, нас всех, даже Чарльза и сбежал. Адам оформил опеку над Чарли. Артур... — она замялась, — он в состоянии полуразвода, практически не просыхает, связать мысль не может. Его жена пока живёт у меня дома, а я... у...
Она осеклась, но Меган и так всё поняла.
— У Адама, — прошептала она сама.
То, как это прозвучало, полоснуло по сердцу свеже наточенным лезвием. И вместе с болью поднялась густая ярость.
Меган стиснула зубы. Её затрясло от злости.
Она заставила себя промолчать, чтобы Эвелин не услышала рвущуюся наружу ненависть вместе со словами о том, какой Жерар прогнивший, без единой капли человечности ублюдок.
Вся работа, которую проделал Фрэнк, хитро выстроенные схемы, сама она, которая усыпила несчастного Джимми и теперь должна будет как-то привести его в чувство... всё это оказалось тщетным, потому что Делькасто-старший исчез. И, что хуже всего, вместе с ним, вероятно, исчез и её Питер.
В этот момент Меган осознала простую и пугающе честную истину: она не желает банальной мести, потому что месть слишком поверхностна. Ей нужен сам процесс. Ей нужно стать его финалом, точкой, за которой ничего нет. Ей хотелось, чтобы он прочувствовал на собственном теле каждую секунду того ужаса, что пережила она.
Ей хотелось не просто проломить ему череп, а медленно, методично, почти хирургически разбивать его голову так, чтобы кость хрустела под металлом, под кожей звучало влажное всхлипывание тканей, из трещин сочилась кровь, растекаясь по лицу, превращая его глаза в два бессмысленных стеклянных шара. Она хотела оставлять не дыры, а пещеры, выдолбленные силой её ярости, чтобы каждая попытка вдоха причиняла ему такую же боль, как новость о потере её ребёнка.
Она представляла, что его и без того уродливое лицо было превращено в месиво из мяса, костяной крошки и густой крови, как будто кто-то перемешал это всё в миске. Она хотела, чтобы под её руками он перестал быть похожим на человека.
Тварь, сбежавшая как последняя крыса, лишилась бы возможности даже умереть быстро. Она бы тянула этот момент так же долго, как тянулся её собственный — от выстрела до операционного стола, от операционной до осознания, что плода её с Адамом любви больше нет.
Она жаждала дойти до него. Сделать его смерть долгим воспоминанием за свою плоть и кровь; рану, которая ежедневно мучила её. И за Питера.
— Меган? — голос Эвелин прозвучал тонко. — Ты здесь?
Нет. Она уже была не здесь. Мысленно она в трёх часах езды от Вашингтона, в комнате для семейных встреч, где примутся решения, от которых потекут реки крови.
Планы меняются.
И меняются кардинально.
ПОСТАВЬТЕ ЗВЁЗДОЧКУ (голос за главу) И НАПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ🖤🦅