Глава 25
Эта глава посвящается каждой девушке, которая готова пойти на всё ради своей подруги.
Вивиан
[Рекомендую к прослушиванию: Dancing and Blood — Low]
Вивиан сорвала со стола плотную льняную салфетку, которую обычно кладут на колени во время ужина и, едва развернув, прижала её к ране. Ткань мгновенно потемнела, став влажной, тёплой и пугающе липкой. Кровь пробивалась сквозь волокна, и Вивиан всё же усилила нажим, не зная, правильно ли делает. Каждое принятое ею решение сопровождалось внутренним страхом, ведь что, если она давила слишком сильно и делала только хуже?
Вокруг стоял ревущий хаос. Люди бросались к выходу, спотыкались о стулья, опрокидывали бокалы, хватали друг друга за руки. Их крики сливались с шумом сдвигаемой мебели. Никто не хотел оставаться здесь ни секунды дольше.
Рядом стоял сенатор и прикрывал их обеих, заслоняя Меган и Вивиан от любопытных зевак.
— Не подходите! — рявкнул он, когда какой-то мужчина с телефоном протянул руку, наводя камеру. — Убирайтесь!
Тот испуганно отшатнулся, но его место заняла молодая женщина, что-то бормоча про помощь.
Вивиан почти не слышала их. Она чувствовала, как ладони скользят в крови, и изо всех сил прижимала ткань, стараясь не потерять контакт с раной, пока тяжёлый запах металла забивал дыхание. Только бы не отпустить... только бы не отпустить...
— Скорая... она ведь едет? — она всхлипнула, с трудом отрывая взгляд от затылка Меган.
— Едет, — бросил Джимми, не оборачиваясь. — Держи крепче и не отпускай.
Она кивнула, но руки начинали неметь от напряжения в мышцах. Сердце билось так быстро, что казалось, оно пытается пробить грудную клетку. С каждой секундой салфетка тяжелела, пропитываясь всё глубже. Вивиан прижимала её сильнее. Она понимала, что вокруг остались только они и что до приезда скорой помощи их разделяют самые долгие минуты в её жизни.
— Пожалуйста, не умирай, — простонала блондинка, склонившись над Меган.
Вспомнив о просьбе подруги Вивиан резко подняла голову и уставилась на сенатора.
— Кто такой «Б»?
Он обернулся на секунду, и в его взгляде мелькнуло искреннее непонимание.
— О чём ты говоришь?
— Меган сказала позвонить «Б». Кто это?
Джимми нахмурился, снова окинул взглядом зал, будто проверяя, не приближается ли кто-то.
— Понятия не имею. У меня нет таких контактов.
— А кто знает? Я тоже не знаю.
— Проверь её телефон, блондиночка, — очевидно хмыкнул он.
— Подайте её сумку, — скомандовала Вивиан, и сенатор подчинился.
Она не хотела отпускать салфетку, но выбора не было. Прижав ткань локтем, Вивиан сунула руку в сумку Меган, нащупала телефон, разблокировала его дрожащими пальцами. Несколько пролистанных строк... и вот он, единственный контакт с буквой «Б».
— Нашла... — выдохнула она, прикладывая телефон к уху.
В гуле зала и далёком завывании сирен она слушала гудки, надеясь, что на другом конце ответят.
Шморгнув носом, она держала телефон в окровавленной ладони так крепко, словно только этот кусок титана мог вернуть её родственную душу к жизни. Гудки тянулись мучительно долго, пока вдруг не оборвались. Вивиан даже не дождалась голоса на другом конце и её слова поспешно сорвались:
— Помогите, Меган умирает. Улица...
Она метнула взгляд на Джимми, и тот быстро, почти шёпотом, назвал адрес.
— Шестнадцатая улица, недалеко от Белого дома. Отель «Реджис», ресторан. Помогите, умоляю, она умирает! — тараторила Вивиан, плача в трубку, будто читала заклинание, которое должно спасти Меган.
Но в ответ лишь прозвучал короткий глухой сигнал.
— Вы меня слышите? — спросила она громче, отдёргивая телефон от уха. — Сенатор...
— Что там?
— Трубку повесили.
— Она просто бредила, — выдохнул он и опустился рядом с Вивиан на колени. — Наверняка это был какой-то её клиент. Это в её стиле даже не подписать человека именем.
— Чушь собачья!
— Или же ты неправильно услышала.
— Нет, она сказала позвонить «Б».
— Вивиан...
— В книжке был только один контакт с таким названием!
— Послушай...
— Она точно сказала это! — голос дрогнул, и на последних словах девушку затрясло. Она со злостью отшвырнула телефон. — Идиотские телефоны... ненавижу!
— Так... — протянул сенатор, положив руки на спину Меган, постепенно вытесняя Вивиан с места. — Ты дрожишь и вся в крови. Давай я подержу.
И он оказался прав: нежно-розовое платье Вивиан было покрыто тёмно-красными пятнами, волосы липли к лицу, тушь растекалась по щекам чёрными разводами, а когда она опустила взгляд на руки, измазанные кровью её лучшей подруги, желудок предательски скрутило в тугой узел.
— Пуля прошла насквозь? — голос Джимми выдернул её из оцепенения.
— Ч-что?
— Я спрашиваю, пуля прошла? Ты видела?
— Как же... нет! Я не знаю! Я ничего не понимаю в этих... штучках. Я не разбираюсь в оружии, сенатор, я обычная гражданка и никогда в жизни не видела столько крови! Вы понимаете, что я не знаю?!
— Успокойся, — рявкнул он.
Вивиан сжалась, будто он только что не накричал, а ударил её по лицу.
— Думаешь, нужно посмотреть? — спросил он уже спокойнее, но в голосе всё равно проскальзывала необходимость в принудительном ответе.
Она вдруг поняла, что сенатор так же не знает, как действовать. Не понимает, можно ли приподнять Меган, чтобы проверить.
— Думаю, если под ней нет лужи, значит, пуля внутри. И я не знаю, можно ли её поднимать. Это должны делать врачи!
— Вивиан.
— Мы только хуже ей сделаем. Ей... ей будет больно! Я не...
— Если ты не заткнёшься и не перестанешь паниковать, я убью тебя сам, — произнёс он серьёзно, встретившись с ней взглядом. — Твоей подруге меньше всего сейчас нужна твоя паника.
Двери распахнулись, и в зал ворвались люди в полной военной экипировке. Глухой топот берцев отдавался в груди, запах металла и резины смешивался с тяжёлым воздухом страха. Чёрные каски, бронежилеты, автоматы, лица скрыты за тёмными визорами. Они перемещались по залу быстро и слаженно, как мурашки, и за несколько секунд заполнили всё пространство.
Вивиан и Джимми не успели понять, что происходит, как их схватили за руки и резко оттащили к стене. Руки заломили за спину, и на запястьях со щелчком сомкнулись жёсткие пластиковые стяжки с острыми краями. Они тут же впились в кожу, оставляя жгучие полосы.
— Ховард, перекрой к чертям границы, как воздушные, водные, так и наземные, отключи всей стране связь и интернет, и сделай так, чтобы ни одна душа не покинула Штаты. Ни один ребёнок, ни одна женщина, ни один старик или старуха. Заставь, мать его, всю страну остановиться и поймать того, кто это сделал, — взревел мужской голос.
Вивиан тихо подвывала от боли в руках, но внутри закипала злость. Она плохо понимала тонкости государственных процессов, однако была уверена, что сказанное только что не имел права сделать ни один человек в мире, ведь нельзя из-за одной жизни останавливать жизни миллионов.
Она не видела, кто раздаёт жестокие приказы, не знала, кто сейчас рядом с Меган и что с ней делают. Она не имела ни малейшего представления, кто вошёл в зал и не собирается ли этот человек причинить Меган ещё больший вред.
— Сенатор? — тоненьким голосом позвала она.
— Я здесь.
Голос доносился вроде бы слева, но она не могла понять, насколько он близко. Лицо упиралось в холодную поверхность стены, и всё, что она видела, это кусок лакированного дерева и собственные светлые пряди, падавшие на глаза. Вероятно, с другими обращались так же, как и с ней, потому что до неё доносились приглушённые стоны.
— Кто это? — спросила она, надеясь, что он знает больше.
— Не знаю, — отозвался тот.
Сзади, почти у самого уха, раздался резкий приказ:
— Закрыли рты.
Другой голос, более низкий, прозвучал ещё ближе:
— Любой звук, и ляжете лицом в пол.
Ботинки глухо стукнули по полу и Вивиан почувствовала, как тугая пластмасса ещё глубже врезалась в кожу. Он проверял стяжки на запястьях.
— Стоим тихо, не дёргаемся, — сказал он, выдавливая каждое слово.
Колени дрожали так сильно, что казалось, она вот-вот потеряет равновесие. Она пыталась дышать ровнее, но к горлу подступала тошнота. Мутило не только от страха, но и от понимания, что Меган больше не встанет и не спасёт её, как делала это раньше.
Перед внутренним взором вспыхнули воспоминания: Меган, встающая между ней и опасностью, Меган, оттаскивающая её от беды, Меган, способная одним взглядом поставить на место любого. Теперь же она лежала на холодном полу где-то позади, нуждающаяся в помощи больше, чем кто-либо.
Горячие слёзы обожгли кожу, и Вивиан, уже не сдерживаясь, горько заплакала.
— Господи... — едва слышно сорвалось с её губ.
— Рот закрыла, — приказал один из военных за её спиной.
Она чувствовала, как бешено колотится сердце и что короткое, рваное дыхание не наполняет лёгкие, как должно было. Беспомощность разъедала её изнутри, ломала волю и лишала сил куда сильнее, чем сам страх.
За спиной Вивиан раздался властный, глубокий и безжалостный голос:
— Убрать свидетелей.
Она никогда в жизни не слышала голоса, который бы так походил на голос дьявола. В нём не было ни эмоций, ни сомнений лишь неистовое желание исполнить приговор.
Шёпот сорвался сам, без контроля:
— Господи... спаси меня... защити...
Она молилась не церковными словами, а как могла, просто хватаясь за любую надежду.
Животный страх пронзил всё её существо. Он заставлял вжиматься в стену так, словно она могла слиться с ней, приказывая телу стоять неподвижно и не дышать. Каждая клетка кричала о том, что это последние минуты её жизни и, возможно, секунды.
Она понимала, что упадёт сейчас, как мешок картошки, и больше никогда не встанет. Также понимала, что умрёт здесь, вонзённая лицом в холодное дерево, и так и не узнает, что стало с Меган после её смерти.
От этой мысли её чуть не вывернуло на пол. Она ненавидела себя за то, что не может даже пошевелиться, что не в силах хотя бы попытаться что-то сделать. Презрение к собственной беспомощности было настолько острым, что хотелось выцарапать ногтями стену перед собой и исчезнуть в этой щели.
— Пожалуйста, не надо, — одними губами пошептала она.
Выстрелы один за другим разорвали воздух. Грохот звучал так близко, что ей казалось, уши вот-вот начнут кровоточить. Она не могла прикрыть их ладонями, руки были связаны, и от этого становилось ещё мучительнее. Звуковая волна билась в голову, словно тяжёлый удар кувалды, и Вивиан закричала, чувствуя, как срывается голос и рвётся горло. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но стяжки впились в кожу, а железная хватка за спиной не позволила сделать ни шага.
Выстрелы прекратились так же резко, как начались. Тишина упала тяжёлым гробовым полотном, в котором слышалось только её собственное прерывистое дыхание.
— Сенатор? — сквозь рыдания выдавила она.
— Ви... — донёсся до неё приглушённый ответ, будто ему кто-то закрыл рот. Но теперь она хотя бы знала, что он жив и рядом. Ей даже в голову не пришёл вопрос, почему они остались в живых.
Вдалеке появились новые голоса. Они говорили быстро, что-то распаковывали. По сухому, шуршащему звуку это было похоже на пластиковый мешок для трупов. Или ей просто казалось. Но это была первая, худшая мысль, которая пронзила её сознание.
Фразы, доносящиеся из-за спины, звучали как медицинские термины, и у неё мелькнула надежда, что это врачи, однако её руки и ноги дрожали так сильно, что она не могла уловить смысла слов. Ей стало так же плохо, как тогда, после ухода Реджа в цветочном. Та же тошнота, и то же тягучее ощущение, будто земля уходит из-под ног.
Слёзы снова хлынули, горячие и солёные. Она дрожала, как мокрый после ледяного ливня пёс, и скулила в голос, захлёбываясь собственными рыданиями. Колени хотели поджаться, тело просило упасть и свернуться калачиком. Ноги дрожали так сильно, что казалось она сейчас обмочится.
— Уносите её, — приказал мужчина.
Глаза Вивиан расширились, а сердце упало в пятки.
— Кого её? — пробормотала она.
Она дёрнула плечами, как сумасшедшая, брыкаясь и пытаясь развернуться.
— Меган! Только попробуйте навредить ей!
Сильная рука солдата закрыла ей рот, ладонь так плотно прижалась к лицу, что дыхание стало рваным и едва ощутимым. Второй солдат подошёл ближе, схватил её за плечи и вдавил вперёд, не оставляя возможности даже пошевелиться.
— Отпустите её и наставьте автоматы, — снова прозвучал тот голос. Его невозможно было спутать ни с чьим другим — тяжёлый, властный, обволакивающий липкой мерзостью. Голос человека, который только что одним приказом расстрелял невинных людей.
В следующую секунду хватка ослабла, её отпустили, и она почувствовала, что за спиной стало прохладнее, словно солдаты отступили на шаг. Господи... сейчас на неё были направлены дула.
— Не смейте оборачиваться, пока я не разрешу, — сказал он подходя ближе.
Каждая мышца в теле Вивиан кричала, требуя развернуться и увидеть, где Меган. Унесли ли её? Или она всё ещё лежит здесь, истекая кровью?
— Покладистая, — прокомментировал он.
Вивиан могла поклясться, что её тело дёрнулось, как от удара током, когда он оказался слишком близко. Его голос звучал прямо у её уха, и от этого слова казались влажными, тянущимися, словно они липли к её коже. Следующей секундой она почувствовала тепло за своей спиной. Не абстрактное ощущение присутствия, а тяжёлое, плотное, почти физическое давление мужского тела, которое стояло вплотную. Она знала, что он за её затылком, дышит тем же воздухом, что и она, и от этого её мутило сильнее, чем от стоящего запаха крови.
Сердце колотилось так быстро и громко, будто пыталось вырваться наружу и спастись само по себе. Она боялась удара, но ещё больше прикосновения, такого же, как у мужчин, которые привыкли унижать и осквернять женщин просто потому, что у них больше власти. Тяжесть его присутствия была хуже любого касания, она чувствовала, что между ними не осталось и сантиметра воздуха, его тепло прожигало платье, а мышцы на её спине напрягались в мучительном ожидании удара.
Вивиан стояла, вжимаясь в холодную стену, шершавое дерево больно давило на скулы. Она старалась не сделать ни единого движения, которое могло бы спровоцировать.
И всё же где-то глубоко внутри, в этом дрожащем, оцепеневшем теле, жила мысль: а если он уже решил, что сделает с ней, то её покорность ничего не изменит? И тогда... может, лучше ударить? Повернуться и впиться зубами в его руку, пока этот человек не успел причинить ей вред?
В груди зашевелился яд, который назывался ненавистью. К этому человеку. К его голосу. К его действиям и власти.
— Будьте прокляты, — сквозь зубы процедила она и зажмурила глаза так, будто могла стереть сказанное.
За её спиной раздался низкий грудной рык, короткий и почти звериный, и этого оказалось достаточно, чтобы понять, что её слова ему сильно не понравились. Тяжёлое дыхание обжигало темя, тёплое и слишком близкое, и от этого по позвоночнику пробегал холод.
— Вы поедете со мной, юная леди, — прозвучало у самого уха.
Голос звучал властно и приказно, но в нём было что-то неестественное, словно смесь болезненной вежливости и мёртвой, холодной дистанции. Эта дистанция оказывалась лишь обманом, ведь какая могла быть отстранённость, когда её прижали к стене, связали и заставили терпеть боль?
— Нет! — визгнула Вивиан и попыталась обернуться, но чьи-то руки снова грубо схватили её, и на голову натянули плотную балаклаву без единого просвета. Перед глазами мгновенно стало чёрно и душно. — Она Меган Дааран! Она убьёт всех! Она не лишит себя такого удовольствия!
— Да заткнись ты уже, — грубо бросил солдат, дёрнув её вперёд.
Она снова услышала недовольный рык того мужчины после чего Вивиан перестали толкать.
— Где этот главный?! — закричала она, нарочно обмякнув и падая на пол, когда её заставляли идти. — Скажите ему, что я выколю ему глаза, как только увижу их! Урод! Ублюдок! Сволочь! Тварь! Подонок! Сукин сын!
Так сквернословила она впервые. За свои двадцать три года она почти не использовала ругань. Бывало конечно, но не с целью кого-то унизить или обидеть. Сейчас она ругалась не потому, что надеялась на эффект, а потому, что больше ничего не могла сделать. Либо её убьют в ближайшее время, либо чуть позже. И всё, что оставалось — это кусаться пока она ещё дышит.
После долгих попыток сопротивления Вивиан наконец усмирила свой пыл, хотя всё ещё тяжело дышала и не понимала, куда её ведут. По звуку и по ощущению кожи под собой она догадалась, что её усадили в автомобиль, и как только дверь захлопнулась, все городские шумы исчезли, в том числе сирены и крики людей.
— Сенатор? — еле слышно позвала она, когда ощутила, что машина наконец двинулась.
Без ответа.
— Тут кто-нибудь есть? — спросила она чуть громче.
И вновь никакого ответа.
Глубоко из живота поднималась паника, и по ощущениям это напоминало тошнотворный прилив, будто к горлу подступала желчь и вот-вот вырвется какао, которое она пила с Меган в полдень. Дышать под балаклавой становилось всё труднее, а затянутые за спиной руки не позволяли даже на секунду приподнять ткань и сделать глоток воздуха, чтобы успокоить лёгкие. Вивиан начинала извиваться и постанывать от страха и тревоги, что в мучительной бессилии может задохнуться.
— Выпустите меня! — закричала она на весь салон. — Остановите машину. Прошу хватит!
Невыносимый страх.
Ей казалось, что над ней издеваются, превращая всё происходящее в пытку, которая должна медленно убить её без единого прикосновения. Она кричала, снова и снова, пока крик не становился единственным, что оставалось в её власти.
Её пугала неизвестность и то, что она совершенно ничего не видела. С самого детства её до ужаса страшила темнота и скрытые в ней монстры, всё доходило до бесконечных истерик. Родители водили её сначала к психологу, который ничем не смог помочь, а затем к психотерапевту, но результата почти не было. Со временем страх притупился, однако временами возвращался, напоминая о себе и о том, что стоит ему только захотеть, и он снова захватит её, заполнив разум своими гнусными иллюзиями. Она никогда не спала с полностью выключенным светом, оставляя приглушённый ночник, не любила ходить в кино и ненавидела подземные переходы. Вивиан скорее согласилась бы, чтобы её сбила машина, чем прошла в полной темноте по такому переходу.
И сейчас с этим мраком перед глазами, блондинке было так же чертовски страшно, как в детстве.
— Мэм!
Она резко вжалась в угол машины, случайно ударилась головой об стекло, замерла и перестала кричать, дыхание оставалось частым и рваным, и она не могла понять, послышался ли ей этот незнакомый мужской голос или он действительно прорезался сквозь её собственные вопли.
— Кто здесь?
— Мне запрещено с вами говорить.
— Что? — возмутилась она.
В ответ тишина.
— Где вы? Вы сидите возле меня?
— Нет, мэм. Я водитель.
— А тот, кто запретил вам со мной говорить... где он?
Мужчина не ответил ей.
— Прошу, он рядом? Он в машине?
Снова без ответа.
— Прошу, — прошептала Вивиан, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Не бойтесь, мэм, — строго ответил тот.
Как не бояться, если ей угрожали мужчины, везли в неизвестность, пластик впивался в запястья, а руки давно затекли и ныли от бессилия.
— С вами не то, что говорить запрещено, к вам даже прикасаться нельзя, — добавил мужчина, словно прочитав её мысли.
— Но это противоречит тому, что произошло в зале и тому, что вы говорите со мной.
— Этот запрет получили все исполняющие, после недопонимания в зале.
— Недопонимания? — возмутительно запищала та.
Боже она сейчас начнёт биться головой о ближайшую твёрдую поверхность.
— Тогда почему я ничего не вижу и мои руки намертво связаны? Мне больно!
— Это ради вашего блага, — холодно, будто робот, ответил тот.
— Блага? Кто вы все такие?!
Ответа не последовало, и тишина, окутавшая её, словно намекала, что вопросов и ответов больше не будет.
Когда машина остановилась Вивиан стало еще более тревожно из-за того, что они ехали считаные минуты. Куда они приехали? Что будет происходить, когда её вытащат из машины? Куда поведут? Увидит ли она Меган? Даст ли этот монстр проститься с ней?
Дверь автомобиля открылась.
— Наклонитесь вперёд, мэм.
Вивиан повиновалась и уткнулась грудью в колени. Щелчок у запястий заставил её вздрогнуть и даже вскрикнуть, но в следующее мгновение она поняла, что свободна. Сорвав с головы балаклаву, она мгновенно отползла к другой двери и вжалась в неё спиной. Один из мужчин в непривычной униформе наклонился, пытаясь что-то сказать, но она тут же начала яростно брыкаться ногами, надеясь, что каблуки попадут в глаза или в шею. Блондинка билась в конвульсиях, никого не слушая и не подпуская к себе ближе, чем на полметра.
В нос ударил резкий запах шин и бензина, когда дверь, о которую Вивиан опиралась спиной, внезапно распахнулась. Она зажмурила глаза и закричала, падая назад, но повисла в воздухе наполовину, потому что чьи-то сильные руки подхватили её и не позволили удариться головой о бетон.
— Блондинчока? — позвал её знакомый голос.
Широко распахнув глаза, она выдохнула с облегчением, глядя на перевернутого верх тормашками сенатора.
— О, слава Богу, — прошептала она, после чего с его помощью выбралась из машины и крепко обняла сенатора Клистона за талию, прижав лицо к его груди.
Он стоял с поднятыми руками, глядя на всех вокруг и показывая, что это не он её обнимает.
— Я так рада, что вы живы, сенатор, — бормотала Вивиан, медленно вдыхая и выдыхая, словно впервые ощутила хоть каплю облегчения.
— Да простит меня Меган, но я тебя тоже.
Она резко отстранилась и встретилась взглядом с мужчиной, который напомнил ей, что нужно отодвинуть шок на второй план и думать о лучшей подруге.
— Где Меган? — выпалила она, часто моргая. — Мне нужно к ней срочно.
— Спокойно, — произнёс он убаюкивающим голосом, будто говорил с ребёнком.
— Где? — злостно прошептала Вивиан.
— Сейчас уже некуда спешить.
— О святой... Она... умерла? — вместе с вопросом девушка закрыла рот ладонями, глядя на сенатора широко раскрытыми карими глазами, мгновенно налившимися слезами.
— Типун тебе на язык, — нахмурился он и отнял её руки от лица.
— Тогда почему вы так говорите, сенатор? — Она обернулась по сторонам и подскочила на месте, вскрикнув. — И почему здесь так много мужчин? Ещё и с оружием! Почему они смотрят на нас и куда нас привезли? Они ведь хотят нам навредить.
Сенатор взял её лицо в обе руки и повернул голову на себя, явно чувствуя, что её уносит.
— Мы в подземных тоннелях Белого дома.
— А такие есть?
— Вивиан, — он вздохнул.
— Ладно, простите, говорите дальше.
— Мне сказали, что Меган уже оперируют и что это было ближайшее место, где ей могут оказать помощь достойные врачи. Она в надёжных руках и всё что нам остаётся делать — это оказать себе услугу и спокойно ждать окончания операции. Ни я, ни тем более ты, ничем не можем помочь и тебе нужно просто принять этот факт.
Вивиан боялась, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Сенатор был прав, но она не могла бы посто сидеть и ждать. Она даже сесть на долгое время вряд ли сможет. Вивиан будет тревожно ходить и думать о том, что за жизнь её подруги борются такие же живые люди, как она.
— А вам... — она запнулась. — Вам сказали, где пуля?
Сенатор с сожалением вздохнул, отпустил её лицо и поправил растрёпанные локоны.
— Если бы это было прямое попадание в сердце, никто бы не стал её оперировать.
Эти слова кольнули сердце Вивиан. Она облизала губы, сглотнула скопившуюся во рту слюну и ещё раз огляделась на солдат в чуднóй форме. Затем обняла себя руками, моргнула, привыкая к новой обстановке.
— Они союзники?
— Да.
— Тогда почему они причинили нам боль?
— Потому что покушение на Меган причинило боль не только нам, — спокойно ответил сенатор. — Они не тронут ни тебя, ни меня, так что расслабься.
Какое-то время Вивиан стояла рядом с сенатором и рассматривала вооружённых людей. Казалось, каждый взгляд был прикован к ней, и от этого кожа начинала противно зудеть.
— Можем идти? — спросил сенатор.
— Угу, — пробормотала она и потерла запястья.
♡ ♡ ♡
Время шло, а операция всё ещё продолжалась. Вивиан не воспользовалась уборной, не съела ни крошки хлеба и даже не переоделась. Она только то садилась, то вставала у двери операционной, рядом с которой неподвижно стояли двое мужчин с автоматами в мрачной форме, напоминавшей ей старые фильмы о войнах на Европейском континенте.
Сенатор Клистон приходил проведывать её раз в час, предлагая передохнуть, вздремнуть, а главное поесть, но Вивиан отвечала:
— Пока она там я не смогу обедать.
У неё совсем не было аппетита. Она ловила каждый шорох за дверью, словно это могло что-то изменить, и вспоминала Меган улыбающейся, а потом снова плакала, крепко сжимая шлейф платья с засохшей кровью подруги. От этих мыслей душу охватывали тоска и беспокойство.
Она ненавидела огромные двери операционной, в которые никто не входил и из которых никто не выходил. Это была настоящая пытка — сидеть напротив и смотреть на то, что отделяет её от понимания, что сейчас происходит с её лучшей подругой.
Вивиан хотела позвонить родителям и попросила об этом сенатора, но он напомнил, что связь всё ещё отключена и по сотовым телефонам невозможно ни звонить, ни отправлять сообщения. Интернет тоже не работал, а на улицах Вашингтона колоннами ходили военные, заставляя людей оставаться дома. Любая попытка бежать оборачивалась суровыми последствиями. Клистон по секрету сказал ей, что с утра вообще собираются ввести комендантский час и разрешать передвижения между штатами только по специальным пропускам.
Девушка спросила сенатора, знаком ли он лично с человеком, который отдавал диктаторские приказы и считал себя выше и могущественнее президента Соединённых Штатов, но Клистон ответил, что никогда не видел его в лицо. Он лишь знал, что есть некто, кто печётся о Меган и обладает неисчерпаемой властью. Сенатор предположил, что именно в присутствии этого человека им «посчастливилось» провести немного времени в зале.
Часы тянулись, и глаза Вивиан медленно закрывались в сидячем положении. Она изо всех сил заставляла себя держать их открытыми и быть настороже, от чего веки начинали гореть и болеть, но в какой-то момент организм всё же взял верх, и она задремала, уткнувшись носом в диван.
Внезапный скрип двери заставил её вскочить, и спросонья она вцепилась в рукав доктора, который спешил вместе с другим врачом к операционной. Вивиан резко оттолкнули, она снова плюхнулась на диван и оцепенела, понимая: если врачи побежали туда, то новостей хороших ждать не стоит.
Она подпрыгнула от неожиданности, когда из-за дверей раздалась громкая ругань. Слова разобрать было невозможно, но голос... он был до ужаса знаком. Значит, всё это время он находился рядом с операционным столом? Или только что пришёл? Что могло привести его в такой гнев? Господи, как мучительно хотелось знать, что там происходит.
— Простите, — тихо обратилась Вивиан к вооруженным сторожам.
Они и глазом не повели на неё.
— Извините, — сказала она требовательнее.
Снова ноль реакции. Точно. Им же запретили разговаривать с ней.
— Будь этот ваш главный проклят! — закричала она так громко, что её наверняка услышали в операционной.
Вивиан снова и снова повторяла одно и то же, стремясь, чтобы её гнев достиг ушей нужного человека. Полчаса она не унималась, не переставая ругаться, пока усталость и сорванный голос не сломили её, и в итоге она уснула.
♡ ♡ ♡
Во сне Вивиан начала слышать дивный разговор.
— Я дал задание накормить и переодеть, — кто-то сказал.
— Она та ещё упрямица.
— Неважно какая она. Она должна была быть сыта и чиста. Мне не нравится то, что я вижу.
— Желаете, чтобы мы разбудили её?
— Нет, пусть это чудное создание спит. И будьте предельно осторожны, она может быть агрессивной.
— Как прикажите.
— Сообщите моей правой руке, когда она проснётся. Он лично проведёт её в плату к мисс Дааран. Девушка должна...
Вивиан распахнула глаза, резко выпрямилась и встретилась взглядом с высоким мужчиной, который смотрел на неё не менее испуганно, чем она на него. Сердце билось так громко, словно она только что пробежала марафон, спасаясь именно от него. Она не видела лица того, кто отдавал приказы, полные тирании, но была почти уверена, что перед ней именно он. Этот голос, пропитанный опасностью и бесчеловечностью, невозможно было забыть, и потому она попыталась вложить во взгляд всю ненависть, на какую только была способна.
— Лгунья, — раздражённо произнёс он, поняв, что она лишь притворялась спящей.
— Убийца, — выплюнула Вивиан и резко вскинула голову, бросая вызов.
— Вы живы, — сухо напомнил он.
— Это не делает вас хорошим человеком.
— Будьте благодарны, что я до сих пор не повесил вас за подобное поведение, — угол его губ дрогнул в раздражённой полуулыбке.
Глаза Вивиан расширились. Она рывком поднялась на ноги, каблук предательски подвернулся, но она удержала равновесие. Высоко задрав голову, она попыталась хотя бы жестом показать равенство, хотя ростом едва доставала ему до груди. Подбородок едва упирался в его грудь, и это только сильнее злило её.
Она резко поставила руки в бока, как маленькая, но яростная женщина, решившая спорить с великаном.
— Вы монстр! — заявила она, сморщив нос.
— Мэм, лучше не... — попытался вмешаться мужчина, похожий на медика или офицера, который отвечал за медицинскую часть.
Но «Монстр» поднял руку, останавливая его движением, не сводя глаз с Вивиан. В этом взгляде было всё: и ярость, и любопытство, и странное, хищное уважение к её смелости.
— Не бросайтесь камнем, если живёте в стеклянном доме, юная леди, — сказал он медленно, смакуя слова.
Это был уже второй или третий раз, когда он назвал её «юной леди», и от этих слов внутри всё переворачивалось вверх дном. Для неё это прозвище звучало как откровенная насмешка.
— Почему он мне отвечает? — думала Вивиан. Этот человек мог бы приказать убить её за одно слово, или же просто раздавить, как насекомое, она бы и пикнуть не успела. Но он не делал этого.
И именно это сводило её с ума. Она понимала, что он позволяет ей говорить не из уважения, а потому что ему доставляло удовольствие наблюдать, как она бьётся в конвульсиях, царапается и кусается, прекрасно зная, что всё это бесполезно. Он держал перед ней зеркало её собственного бессилия, вынуждая играть роль дерзкой девицы, но лишь в тех границах, которые сам очертил. В его холодной сдержанности чувствовалось наслаждение этой издевательской имитацией диалога.
Её ненависть росла с каждой секундой. Она ненавидела его за приказ расстрелять людей, за то, что он стоит так близко, и за то, что позволяет ей спорить, словно делает одолжение. Ей хотелось плюнуть ему в лицо, выцарапать глаза, разорвать его на куски голыми руками, но вместо этого она была зажата в невидимых оковах, и единственным оружием оставался её язык.
И девушка могла поклясться, что она ненавидела его так сильно, как ещё никогда никого в своей жизни.
— Доложите, что с моей подругой. У меня нет ни малейшего желания тратить хоть минуту на разговор с таким, как вы, — сказала Вивиан, стараясь копировать его уверенность и твёрдость.
Он молчал дольше, чем она ожидала, всматриваясь прямо в её глаза так пристально, что дыхание стало заметно тяжелее.
— Я могу закрыть вас в достаточно уединённом месте, — наконец произнёс он, и в его голосе засквозила ледяная насмешка, — где вы больше не испытаете моего блага на разговор со мной. Обезьянник подойдёт?
Вивиан не выдержала и, не думая о последствиях, позволила эмоциям захлестнуть себя. Она со всей силы толкнула его обеими ладонями в грудь, но он даже не пошатнулся и продолжал стоять, словно перед ней была каменная плита или холодный памятник, равнодушный к её бессильной ярости.
— Можете рискнуть и повторить, — процедил он с оскалом, в котором не было и следа улыбки.
Вивиан задохнулась от бессилия, понимая, что ей нечем закрыть ему рот, кроме слов, но даже они превращались в пыль перед ним.
— Хочу видеть подругу, — выдавила она.
— Попросите меня об этом.
— Что? — не поверила своим ушам Вивиан.
— Просите.
— Я не собираюсь ни о чём вас просить, вы должны, потому что я её самая близкая подруга, и мы друг другу как сёстры, — выкрикнула она, чувствуя, как холод пробегает вдоль позвоночника.
Ответом стала долгая, убийственная пауза, после которой он наконец произнёс, будто вынося приговор:
— Умоляйте меня.
Он выглядел неприступно, но Вивиан уловила едва заметную тень в его тёмно-голубых глазах, мимолётный отблеск воспоминания, и ей показалось, что он упирается не потому, что действительно хочет отказать, а потому, что уступить ей значило бы признать её силу.
— Не-бу-ду, — отчеканила она и выдержала паузу. — Великан!
Его лицо оставалось каменным, но одного взгляда в сторону солдат хватило, чтобы они двинулись к ней. Вивиан попятилась, споткнулась и упала на диван, а через мгновение сильные руки подхватили её, подняли и грубо поставили на колени напротив «Монстра».
Глаза заслезились не только от унижения, но и от того, что её заставили стоять на коленях ради того, чтобы увидеть подругу.
— Исполняйте приказ, юная леди, — сказал он, сцепив руки за спиной.
— Ненавижу! — выкрикнула она, глядя ему прямо в глаза, и слёзы обожгли щёки.
— Вы будете стоять здесь до тех пор, пока я не услышу то, чего хочу, — произнёс он.
Вивиан хотелось провалиться сквозь землю.
— Зачем? — еле слышно сорвалось у неё.
— Повторите.
— Зачем вы это делаете? — всхлипнула она, опуская голову, потому что не могла больше смотреть на его лицо. Одно его присутствие вызывало у неё тошноту. — Это доставляет вам удовольствие, да? Вам нравится смотреть на несчастных людей и издеваться над ними? Вероятно, с вами тоже так поступали.
Её подбородок оказался зажат в железных пальцах, и тяжёлая ладонь заставила поднять лицо вверх. Он наклонился так близко, что её кожу обдало его дыханием, и Вивиан затрясло всем телом. Казалось, его взгляд прожигает её насквозь, оставляя внутри лишь страх, ярость и бессилие.
Вивиан молилась, чтобы он отстранился и дал ей хоть каплю пространства.
— Вы не представляете, что мне пришлось пережить и чем пожертвовать, — произнёс он низко, и каждое слово звучало, словно удар. — Я старше вас больше чем на два десятка лет и видел такую жестокость, какую вам и вообразить невозможно. Я бы сжёг в пепел весь род людской, потому что ненавижу этих неверных, слабых, сопливых существ и не желаю видеть их каждый день.
Солдаты рывком подняли Вивиан на ноги, а он всё так же держал её за челюсть и пальцы впивались всё сильнее, будто ещё немного и кость треснет.
— Вы лжёте, — выдохнула она.
— И почему же?
— Вы остановили жизни в стране ради Меган.
Его пальцы в тот же миг резко разжались, словно он сам испугался собственной реакции. Лицо застыло в равнодушной маске, и, не сказав ни слова, он шагнул назад и направился по коридору.
— Куда вы...
— Так и будете там стоять? — его голос отозвался громче, уже на расстоянии.
— Что?
— Ваша подруга не может встать и прийти к вам лично.
Вивиан вздрогнула от этих слов, сердце забилось сильнее, она вытерла слёзы предплечьем и, чувствуя, как подкашиваются колени, заставила себя пойти за ним. Она осознавала, что каким-то образом сумела задеть это чудище. Она видела по его глазам, что в них на миг мелькнуло что-то живое, что-то, что он тут же постарался скрыть за своей маской.
Девушка по жизни была стопроцентным эмпатом, но к нему она не хотела применять никакого сочувствия. Она не собиралась искать оправданий его злости, даже если когда-то его жизнь была изломана настолько, что превратила его в монстра. Он сам выбрал, кем быть.
Когда дверь распахнулась и её провели внутрь, Вивиан сразу увидела подругу. Меган лежала на передвижной кушетке в горизонтальном положении, почти утопая в проводах и трубках от капельниц и аппаратов с мигающими лампочками, которые удерживали её на грани между жизнью и смертью.
— О, Меган, — шёпотом произнесла Вивиан, бросившись к ней и схватив за холодную ладонь. — Я здесь. Чувствуешь меня? Я возле тебя.
— Она ещё не очнулась, — строго произнёс монстр.
— Как она? Расскажите мне всё... пожалуйста, — попросила Вивиан, и в глазах у неё застряли слёзы, пока она судорожно сжимала руку подруги, будто могла удержать её в мире живых только силой собственного отчаяния.
Мужчина смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, а потом заговорил тоном, в котором, казалось, не было ни тени человеческого тепла:
— Она провела восемь часов на операционном столе. Сначала хирурги работали со стороны спины, это был логичный первый доступ, попытка извлечь пулю с минимальным вмешательством. Но она застряла слишком близко к сердцу, и любое движение грозило повредить его, поэтому дальнейшие попытки с этой стороны были признаны невозможными.
Он сделал паузу и сжал кулаки.
— После этого её перевернули и полностью подготовили заново. Это стандарт экстренной хирургии, когда нет иного выхода: пациента заново фиксируют и переходят к открытой операции через грудную клетку.
— Что они с ней сделали?
Вивиан вздрогнула, но он ответил, не обращая внимания:
— Торакотомию.
— Иисусе... Что это за хрень?
— Ругательства вам ни к лицу.
Она бросила на него свирепый взгляд.
— Разрез в области груди, а затем вскрытие грудной клетки. Пуля находилась у самой стенки сердца, и её извлекали под визуальным контролем, миллиметр за миллиметром.
Он говорил об этом без эмоций, словно речь шла не о живом человеке, а о механизме, который нужно разобрать и собрать заново.
— Сейчас её жизнь поддерживают аппараты и препараты.
Вивиан закрыла глаза, чувствуя, как леденеют руки. Ей хотелось заорать, ударить его, заткнуть этот равнодушный голос, который говорил о её подруге, как о куске плоти.
— Восемь часов под скальпелем, — он повторил эту информацию, будто сам не верил в то, что приключилось с Меган.
— Она останется... инвалидом?
Мужчина смотрел прямо.
— Прогноз остаётся осторожным. Спинной мозг не повреждён, но последствия неизбежны: мышечная слабость, затруднённое дыхание в первое время, долгий период реабилитации и, возможно, боль в грудной клетке при нагрузках. Никто не может дать гарантии, что она полностью вернётся к прежней форме.
Слова падали, как камни, и Вивиан сжала руку Меган ещё сильнее.
— А на её теле... останутся шрамы?
— Да, — без колебаний ответил он. — Один на спине, точка входа, а другой по линии грудины, от торакотомии и стернотомии. Разрезы зашиты, но следы будут всегда. Даже при удачной пластике они не исчезнут полностью. Это плюс два шрама доказывающих, какая у вас сильная подруга.
Вивиан почувствовала, как что-то обрушилось внутри. Ей хотелось поверить, что всё это можно скрыть, стереть, будто ничего не было. Но его слова лишали надежды.
— На её жизнь это сильно повлияет? — спросила она, едва слышно. — Только правду.
Он чуть склонил голову.
— На жизнь влияет всё, что человек пережил на хирургическом столе. На физическую — да. Долгая реабилитация и вероятность осложнений. Но жить она будет. И это больше, чем получает большинство людей после пули у сердца.
Как он смеет так говорить? Будто это ничто и Меган должна быть благодарна за такой исход. Почему он такой безразличный и холодный?
— Чудовище, — сорвалось у Вивиан, и она едва не захлебнулась от злости.
— Наивное дитя.
— Ах! Да как вы...
— Вы живёте в устроенном для вас розовом мире с единорогами и сладкой ватой. Вы ещё не встречали «чудовищ».
— А вы говорите обо всём так, как будто она не человек, а кусок мяса! Это делает вас бессердечным чудовищем!
Он даже не дрогнул.
— Я сказал правду. Вы просили, — спокойно напомнил он.
— Правда не должна звучать так! — выкрикнула она, вцепившись в простыню на кушетке. — Вы должны хотя бы попытаться говорить так, будто ей есть ради чего жить!
— Моё слово не определяет, ради чего ей жить, — холодно отрезал он. — Она всегда сама решала, и решит, когда придёт в сознание.
Вивиан задыхалась от ненависти.
— Она сильнее вас! И именно поэтому вы беситесь. Вы думаете, что правите этим миром, что можете приказывать убивать, закрывать границы, подчинять, но рядом с ней вы всегда будете ничтожным.
На этот раз угол его губ искривился вниз. Вивиан стало интересно, что он почувствовал от этих слов.
— Забавно, — произнёс он, глядя на неё с холодным интересом. — Никто не говорил со мной так уже очень давно.
— И никто не будет, потому что все мертвы, — выплюнула она.
Он поднялся с дивана, приблизился, и Вивиан снова ощутила это мерзкое тепло за спиной.
— Вивиан.
— Не произносите моего имени, — огрызнулась она, дрожа от слёз.
— Есть ещё кое-что, о чём вы должны знать, прежде чем она очнётся.
— Боже... — в голосе Вивиан прозвучала почти истерическая бравада.
— Я не смогу сказать ей об этом самостоятельно, — продолжил он ровно. — Поэтому обязую вас взять на себя эту задачу. Вы... сгладите её боль. В этом я уверен.
Слова прозвучали как издевка. Вивиан будто застряла в ледяной паузе: что ещё может быть хуже восьми часов под скальпелем, хуже трубок, торчащих из тела Меган? Что ещё можно добавить к этому кошмару?
Она медленно убрала руку с ладони Меган, выпрямилась, пытаясь взять себя в руки. Но внутри всё дрожало. Она чувствовала, что сейчас сгорит точно так же, как сгорали пироги Меган, которые та когда-то с отчаянием пыталась готовить и каждый раз вынимала из духовки чёрные, треснувшие куски.
Он сквозь зубы произнёс нечто, от чего Вивиан похолодела.
Она почувствовала себя не просто сгоревшим чёрным пирогом, а жалкими крошками от него. Уголки её губ опустились до самого подбородка, плечи тут же осели, будто на них легла тяжесть штанги.
Вивиан зажала рот ладонью, чтобы не закричать.
Медленно, закоченевшим от боли и сожаления телом она опустилась в ближайшее кресло. Она прижала ладонь ко рту так крепко, что у неё побелели пальцы. Слёзы жгли глаза, и в голове стояла только одна мысль: это уничтожит Меган.
— Я ничего не знала... — прошептала она, глядя в никуда, и слёзы скатывались по щекам, оставляя солёные дорожки.
— Полагаю, она тоже не знала, — вздохнув, ответил мужчина. Он опустился на диван напротив.
— Она могла держать это в тайне.
— Не могла.
— Кто вы такой, чтобы рассуждать так, будто знаете её? — сорвалась Вивиан, в её голосе звенела ненависть.
— Лучше вам не знать, юная леди.
— Я знаю её лучше вас, и я скажу вам, как будет: она не переживёт этого.
— Она всё может пережить, — твёрдо сказал он.
— Но только не это! — закричала она, уже не сдерживаясь.
— Почему? — он тихо спросил, но в голосе всё равно присутствовало жёсткое требование ответа.
— Потому что она их любит! — всхлипывая, сказала Вивиан. Её плечи дрожали, руки сжимали колени до боли в костяшках. — Она может отрицать это сколько угодно, но она очень заботливая, добрая, чувственная... О, Боже... это разобьёт ей сердце! Она не сможет жить с этим, понимаете? Она будет разбита...
— Поэтому, — перебил её мужчина, и на мгновение его челюсти так крепко сжались, что она была уверена на сто процентов, слова даются ему непросто, — мне нужно, чтобы следующие дни, недели или месяцы она была рядом с вами. Ей понадобится опора и присмотр. Я могу платить вам большие деньги, чтобы вы следили за ней.
— Не смейте говорить о деньгах! — прошипела Вивиан, резко подняв на него глаза, полные слёз и злости.
— Что не так?
— Мне не нужны ваши деньги. Я буду рядом с ней и ни копейки за это не возьму.
— Какая в этом для вас выгода?
— Это называется дружба. И любовь. Чего вам, естественно, не понять.
— Любовь, — он тихо повторил это злополучное слово. — Неблагодарное и бесполезное состояние.
— Если вас никто не любил, не любит и не способен бескорыстно совершать поступки, это не значит, что любовь неблагодарная и бесполезная.
— Кто вас этому научил?
— Родители.
Из него вырвался горький смешок.
— Родители, точно.
— Ваши видимо желали вам смерти, раз вы выросли таким жестоким человеком.
— Представьте себе.
— Я могу что-то ещё сделать для неё сейчас? — спросила Вивиан, меняя тему.
— Вы даёте ей своё время. Этого пока достаточно, — ответил он холодно.
— Помимо времени, — настояла она, не отводя взгляда.
На его лице дёрнулись желваки, будто он колебался и не спешил с ответом. Вивиан стало ясно, что он знает что-то важное, но по какой-то причине не хотел делиться. Казалось, он обдумывает, стоит ли вообще открывать рот.
— Ну же, чудовище, — Вивиан наклонила голову и посмотрела прямо ему в глаза.
— Кровь, — резко произнёс он.
— Что «кровь»?
— Ей нужна кровь. Врачи уже сделали переливание из запасов, которые хранились специально для неё на случай непредвиденного.
Мысль об этом кольнула Вивиан, как игла. Специально держали кровь для Меган? Что это за жизнь, если для неё заранее готовят запасы, будто зная, что беда неизбежна?
— Но этого мало, — продолжил он. — Нужно ещё. Я не могу найти подходящего донора. Моя кровь не подходит.
— Почему?
— У неё вторая отрицательная. У меня — вторая положительная. Группа та же, но резус разный. Если я перелью свою кровь — она умрёт.
Вивиан едва не зажала рот руками. Какой ужас.
— А если... моя? Я не знаю, какая у...
— Первая отрицательная, — перебив ответил он.
— И? — Вивиан мяла пальцы.
— Она идеально подходит.
Её сердце сжалось. Она не хотела спрашивать, откуда он знает. Но взгляд сам скользнул к её рукам, к коже. Никаких следов проколов. Значит, он узнавал иначе и он знает о ней больше, чем она сама.
— Вы хотите попросить меня? — тихо сказала Вивиан и обняла себя руками, словно защищаясь.
— Ни в коем случае. Нет, — отрезал он с рыком.
— Почему нет? Если я подхожу!
— Потому что у вас страшно и каплю крови забрать, — прорычал он. — Посмотрите на себя. Худое, костлявое, маленькое создание, едва стоящее на ногах. Вас сдует ветер, а вы мне тут про донорство рассуждаете.
— Это вы костлявый! — взорвалась Вивиан. Она вскинула руки вверх, готовая ударить хоть воздух, хоть его лицо.
Он вопросительно выгнул бровь, как будто спрашивал: ты точно меня видишь? Его широкие плечи и массивная фигура явно не имели ничего общего с её обидным словом. Но Вивиан даже не собиралась признавать очевидное. Она сказала это только для того, чтобы вернуть его обзывательство обратно.
— Я её близкая подруга, и она нуждается в помощи. Я сдам свою кровь. Слышите? Если она погибнет потому, что ей нужна была моя кровь, а я не поделилась, я никогда в жизни не прощу себе этого. И вам, — она сжала кулаки, дрожа от слёз и злости. — Хотя вам я уже ничего не прощаю и не прощу до конца своих костлявых дней.
— Как же вы похожи на свою мать, — пробубнил он, вздохнув и потерев лоб.
Подонок.
— Если вы следили за мной и моей семьёй, то вы... псих! — выкрикнула Вивиан, едва не сорвав голос. — И вообще! Зовите врачей, я готова сдавать кровь.
— Для начала вы примите душ, переоденетесь и крепко поедите, — его тон снова был каменным, будто всё сказанное ею отскочило от него, как от стены.
— Хорошо, если после этого я смогу сдать кровь для неё, — сквозь зубы согласилась она.
— Сможете, — кивнул он. — И я буду очень признателен вам за то, что вы не обязаны делать, юная леди.
Мужчина поднялся с места и вышел из палаты, оставив Вивиан наедине с её мыслями и с её любимой Меган, лежащей под аппаратами.
ОСТАВЬТЕ ЗВЁЗДОЧКУ (голос за главу) И НАПИШИТЕ КОММЕНТАРИЙ❤️