Пепел моей боли

там,
где ты
касалась
меня
руками,
до сих пор
разряды
идут
по коже.
что может быть
дороже
и слаще
памяти?
и что может быть
тяжелей
её же?

Неон Ас

Тыквенный пирог — традиционный десерт американской кухни, который моя бабушка очень любила готовить под конец зимы. Помню, ещё в детстве её старая и дряхлая квартира пахла запечённой тыквой, яблоками и моим любимым грибным соусом. Миранда — так звали бабушку, она очень любила готовить. Было время, когда у неё была своя пекарня «Сладкие пальчики», но из-за болезни суставов её пришлось закрыть. Горести бабули не было предела, но верный пёс породы Бордер-колли скрашивал серые будни. Дедушка давно покинул Миранду. Насколько я знаю, он без вести пропал на войне и оставил свою жену одну, с маленькой дочкой на руках.

По вечерам за чашкой горячего шоколада бабушка рассказывала, как сильно скучает по своему мужу и, наверное, отдала бы все, лишь бы встретиться с ним ещё раз.

«В тот день у меня была ночная смена в больнице, и к нам поступил молодой офицер с черепно-мозговой травмой. Он был высоким, загорелым и, несмотря на ужасную боль, улыбался. Держа одной рукой приложенную к ране тряпку, он смотрел на меня и спрашивал, не хочу ли я пойти с ним на свидание. Я ответила ему в шутку, что соглашусь только тогда, когда пойдет снег. А тогда было лето. Обработав рану, обезболив и наложив швы, я отпустила его домой, но ровно через три дня он вернулся. Вернулся со снегом, который он осыпал вниз с крыши нашей больницы. Как он туда взобрался и откуда достал снег — я так и не узнала, но поняла, что в тот миг моя душа обрела свободу так же, как и те маленькие снежинки, что кружились в танце с летним ветром»

После очередного рассказа, я всегда спрашивала, пошла ли бабуля на свидание, на что она с гордостью отвечала: «Нет. Я помучила его ещё пару дней и только после долгих уговоров согласилась пойти в кино».

— Кто там? — спрашивает Миранда на другой стороне двери. Уверена, что сейчас она прислонилась к ней ухом, будто это даст возможность понять, кто я — вор, преступник, или какой-то хулиган со двора.

— Ба, это я, — не проходит и секунды, как тяжёлая, массивная дверь широко раскрывается, и меня встречает невысокого роста женщина с поседевшими от старости волосами.

— Кайла, дорогая, неужели это ты?

— Привет, ба, — она крепко сжимает меня в своих объятиях, чуть наклоняя вниз. Разница в росте тутже дает о себе знать.

Спросив, как и зачем я здесь, она проводит меня в квартиру, где первым делом я встречаюсь с верным другом по имени Бакс.

— Милый, как я по тебе скучала! — Собака прыгает и пытается облизнуть, на что я с улыбкой наклоняюсь и начинаю гладить по черно-белой шерсти. В карих глазах горит неописуемая радость и понимание того, что совсем скоро с ним буду активно играть и выгуливать. — Как ты тут, малыш? Тоже скучал по мне, да?

— Ох, милая, прости, если Элисон снова заставила тебя сюда придти. Я же знаю, что у тебя учеба и ты занята...

Смотрю вверх на бабушку, чьи руки дрожат от сильного переживания. Уверена, сейчас она мысленно обвиняет себя в том, что отвлекла меня от важных дел. Её серые глаза, полные любви и нежности, смотрят на меня вниз, а морщинистое лицо застыло в несуществующей обиде на саму себя. С улыбкой встаю с пола и беру её теплые руки в свои, аккуратно сжимая.

— Ба, ну ты чего? Ты же знаешь, что мне только в радость приходить сюда, — крепко обнимаю её, понимая, что человека лучше неё в моей жизни никогда не будет. Странное ощущение теплоты расходится по всему моему телу, будто бы мир вокруг окрашивается в светлые краски.

— Сказала бы, что придёшь, я бы тебе твой любимый пирог приготовила, — хлопает она меня по спине, зарываясь лицом в плечо.

— Я не против приготовить его вместе с тобой, — сжимаю её ещё сильнее, заставляя издать болезненный стон, и только после ослабляю схватку. Миранда смотрит на меня сверху вниз, будто бы видит в первый раз, и улыбается.

— Ой, какая красавица. Парни не бось толпой бегают.

— Ну ба-а, — закатывая глаза, с улыбкой раздеваюсь и кладу сумку на пол.

— Цыц, не бабкай! Хоть знаешь, сколько парней за мной бегало в твоём возрасте? — Медленно она заходит вглубь комнаты, а я с улыбкой на лице иду за ней следом, слушая заученные наизусть рассказы. — Толпами! Я была первой красавицей на районе. От одного моего взгляда мужчины теряли рассудок.

Смотрю на свадебную фотографию бабушки, что висела в гостиной рядом с другими фотографиями в рамке. Невысокого роста жгучая брюнетка с серыми глазами, переливающимися в голубой. Они были словно зимнее небо, что отдавало холодом и также сильно манило к себе своей красотой. Миранда стояла рядом со своим покойным мужем, то есть, дедушкой. Он был куда более выше чем она, а от лучезарной улыбки на щеках были две длинные линии.

— Грег всегда говорил, что полюбил меня из-за цвета глаз, — бабушка заходит на кухню и ставит на плиту чайник, после чего достает из холодильника тыквенное пюре. — Конечно, любил он меня из-за кое чего другого, но всё же, — на её лице появляется улыбка при упоминании мужа.

Зайдя на кухню, я мою руки и, засучив рукава, завязываю на талии белый фартук. Это уже традиция — приходить сюда и первым делом готовить вместе с бабушкой ужин. Бакс бегает рядом, махая хвостиком разные в стороны. В зубах у него его любимая мягкая игрушка — кактус Вася.

— Что я все о себе, да о себе? Как твои дела, милая? Как обстоят дела в колледже?

— Да, все хорошо, бабуль. Учеба как обычно, — за исключением провала экзаменов. Но ей об этом лучше не знать. — Жизнь... вполне себе нормально...

— С кем будешь праздновать Новый год?

— Меган пригласила меня к себе, — встаю к ней спиной, делая вид, что рассматриваю специи, ибо не могу врать ей, смотря в глаза. — Хотим вместе приготовить печенья, подарить друг другу подарки, а после выйти и наслаждаться бесконечным множеством фейерверков. Хорошо, что есть соседи, которые тратят свои деньги на то, чтобы мы могли насладится такой красотой.

— Я думала, ты придёшь ко мне вместе с Элисон, — обеспокоенно говорит бабушка, ставя на стол пакет с пшеничной мукой. — Разве Элисон не передала тебе мое приглашение?

Поджимаю губы, все ещё стоя к ней спиной, и сжимаю в руках баночку с солью. Элисон, то есть мама, своим молчанием ясно дала понять, что не желает видеть меня здесь в этот праздник.

— Да, конечно она передала бабуль, — улыбаясь, смотрю на неё и подхожу к кухонному столу. — Просто Меган меня давно к себе пригласила, и теперь я не могу отказать ей. Прости.

— Ох, ну жаль, — пожимает она плечами, смотрит в сторону, и снова переводит обеспокоенный взгляд на меня. — Кайла, скажи честно, у тебя все хорошо?

— М? Ты о чем?

— Мне кажется, что ты в последнее время как-то сильно отдалилась от нас. Вроде бы улыбаешься, ведёшь себя как обычно, но внутри какая-то пустота...

Пропускаю слова бабушки мимо ушей и мелкими кубиками нарезаю сливочное масло. После отправляю его в глубокую миску и добавляю к нему муку, чтобы позже растереть их в крошку. Миранда продолжает что-то говорить и громко произносит мое имя, дабы привлечь к себе внимание.

— Да что, ба? У меня все прекрасно! На учебе, дома, с друзьями, родителями. Я полна энергии и радости в жизни! Хоть гирлянду вокруг шеи обмотай и вешайся! — От внутренней обиды бросаю нож в сторону и, положив руки на стол, чуть наклоняюсь, скрывая лицо от бабушки. Последние слова явно дали ей понять, что каждое мое слово — ложь.

Она глубоко вздыхает и, подойдя ближе, гладит своей морщинистой рукой по моим волосам, смотря в лицо.

— Родная моя, что же ты все в себе таишь, а? Цветочек мой, ты же знаешь, что нельзя сдерживать эмоции внутри себя. Они ведь потом не в самой лучшей форме наружу выходят, — перед глазами все начинает плыть, а по щекам предательски стекают слезы. — Иди сюда, золотце.

Миранда крепко прижимает меня к своей груди и гладит успокаивающим жестом по голове, слушая приглушённые всхлипы.

— Я понимаю, что ты расстраиваешься из-за Элисон. Понимаю, что порой она ведёт себя очень грубо. Но милая, она твоя мама и я знаю, что плохого тебе не желает. Просто... моя дочь... не умеет показывать свою любовь и искренность. Такой вот она человек, и поменять её я не в силах.

— Просто... я так устала, ба... Почему она вечно меня ругает ни за что? Почему ведёт себя так, будто я не член её семьи? Будто я не её ребенок?..

— Тише, тише, котенок. Не говори глупостей. Конечно, ты член семьи. Ты же её дочь, не забывай об этом. И твои братья с сестрой тоже очень любят тебя, хоть кровь и разная, но для них ты как родная.

Последние слова заставляют меня застыть и широко раскрыть глаза. Слезы автоматически останавливаются, а в голове появляется немой вопрос.

— Что значит «разная кровь»?

Миранда тут же отпускает меня, и я вижу, как её руки начинают дрожать, а глаза бегать по комнате ищя ответы на вопросы.

— Ну, у всех же кровь разная, верно? У кого-то вторая, у кого-то четвертая. Я это имела в виду, — засучив рукава, она берет миску и начинает растирать содержимое. — В мире много людей, что сделают тебе больно, но если ты каждый раз будешь опускать из-за них руки, то целей своих никогда не добьешься. Перепрыгивай через палки, что они суют под ноги. Углубляйся в темы, о которых люди не хотят слышать. Показывай изнанку жизни. Напирай на болезнь, агонию, уродство. Настойчиво говори о смерти и о забвении. О ревности, равнодушии, фрустрации, отсутствии любви. Будь отвратительна и свободна. Они ненавидят свободу, потому что свобода - это независимость. Ты всегда будешь страдать, если не будешь говорить другим, что именно тебя не устраивает. И это будет на твоей совести. Ведь никто не обязан уметь читать твои мысли.

От того, как резко сменилась манера речи бабушки, становится не по себе, но её слова почему-то заставляют улыбаться. Вытерев слезы, я становлюсь рядом и помогаю ей с готовкой излюбленного мною в детстве тыквенного пирога.

— Что насчёт друзей и остальных, то просто помни — надо быть аккуратным, помогая другим. Ведь грань между быть полезным и быть использованным иногда не ощутима. А теперь представь, — серые с металлическим отливом глаза перемещаются на меня. — Между тобой и твоим любимым человеком ровно двадцать шагов. Так вот, ты должна сделать свои десять шагов и остановиться. Если он там тебя не встретил, не делай одиннадцатого — потом придется делать двенадцатый, тринадцатый — и так всю жизнь. Каждый должен сделать свои десять шагов самостоятельно.

От сказанных слов перехватывает дух, а сердце в груди начинает биться быстрее, словно только что осознало смысл своего существования. Смотрю на бабушку, не понимая, откуда в ней столько мудрости, но появившаяся на морщинистой лице улыбка заставляет улыбнуться в ответ. Миранда целует меня в лоб своими сухими губами и снова гладит по голове, поправляя мешавшую глазам прядь за ухо.

— Чтоб я больше не видела твои слезы, ясно? Ты сильная девочка, и дух у тебя свободный. Никогда не позволяй другим выстраивать вокруг тебя рамки. Ломай их, не слушайся никого и делай то, что велит твое сердце. Хорошо?

— Хорошо, бабуль, — уткнувшись в плечо, вдыхаю полную грудь запах её тела и прикрываю глаза, перемещаясь в детство.

Помню себя маленькой девочкой, что бегала по двору, играясь с Баксом. Как по вечерам бабушка возвращалась домой с пекарни и приносила мне сливочное мороженое. После этого брала на руки и целовала в лоб, передавая этим жестом всю любовь и заботу. Все детство прошло с ней, а на вопросы "где мама?", Миранда всегда отвечала "на работе". Почему мамы не было рядом половину моего детства — я не знала. Но это казалось настолько неважным, что я и не задумывалась о его значимости.

Как оказалось, зря...

— А теперь, давай продолжим готовку.

Готовка с бабушкой отвлекает от бредовых мыслей и поднимает настроение. Она продолжает рассказывать смешные истории из жизни, что заставляют меня задыхаться от смеха. Все её рассказы были связаны с работой в больнице, и я совру, если скажу, что пошла учиться на врача не из-за любви к ней.

Бабушка с детства привила во мне любовь к медицине.

В шесть лет я наизусть выучила названия всех необходимых лекарств и знала, для чего их принимают.

Медицина прочно засела в моей душе с тех самых пор. И единственное, о чем я мечтала — стать профессиональным врачом, чтобы потом мной гордилась бабушка.

Тыквенный пирог, который мы закончили готовить минут через сорок, Миранда поставила на подоконник, чтобы побыстрее остыл. А пока мы поели грибной суп и выпили чаю с печеньем. За это время я успела узнать, что в последние дни бабушку очень сильно мучает давление. Что ночью у неё болят ноги, и из-за этого она не может заснуть. Обещав, что сделаю ей массаж, я вымыла посуду, и мы вместе пошли в гостиную. Там до ночи смотрели телевизор.

По телевизору показывали новости. Бабушка лежала на старом кожаном диване багрового цвета, а я сидела на коврике рядом с Баксом. Рука моя невольно гладила собачку по голове и, прикрыв глаза, он наслаждался тёплыми касаниями. Казалось, семейная идиллия, ничто не может испортить мне настроение, но душа в какой-то момент почувствовала неладное. Недалеко лежащий телефон коротко завибрировал, и подсветка тут же выключилась. С неописуемым интересом, взяв телефон, я убрала пароль и увидела новое сообщение от которого все тело сжалось, словно вата.

«Скучала?»

На экране светилось излюбленное душой и телом имя, а у края светился небольшой зелёный значок, говорящий, что собеседник в сети. Пальцы рук задрожали, а лёгкие забыли свою важную функцию. Сердце в груди билось в тахикардии, желая выйти из грудной клетки и куда-то убежать.

Неужели это он? Неужели живой и невредимый?

Собираюсь с духом и дрожащими пальцами печатаю парню: «где он?» На что тот отправляет геолокацию.

— Бабушка, я.., — резко поворачиваюсь к старушке и встречаюсь с закрытыми глазами.

Будить её не решаюсь. Потому на цыпочках выхожу из комнаты и на автомате накидываю на себя куртку, и не смотря обуваюсь в старые ботинки бабушки. Лишь выбежав в мороз понимаю, что ботинки оказались дырявыми. От мокрого снега ноги быстро намокают, но бежавшая влюбленная я того не замечает.

Слезы режут глаза, а от холодного ветра мокрые щеки мёрзнут. В правом боку отдается сильная боль, но останавливаться не собираюсь. Улицу освещают фонари. В небе стоят темные тучи, которые медленно выпускают наружу своих маленьких детей — снежинок. Кружась в танце с зимним ветром, они медленно падают на землю, обнимая её, словно покрывало.

В голове бегают сотни мыслей, сотни слов и фраз, которые я собираюсь сказать Итану, когда увижу. Накричу, дам пощёчину, обниму и больше никогда не отпущу. Расстояние между нами дало осознать одну вещь — я люблю его. Люблю таким грубым, злым, пытающимся исправить меня дурачком. Люблю его волосы, шоколадного цвета глаза, тонкие длинные пальцы, что любили играться с моими руками. Люблю его голос и улыбку... Длинную светлую улыбку, от которой на щеках появлялись две линии, совсем как у дедушки. Итан похож на него. До боли похож на Грега, которого так сильно любила моя бабушка. И я уверена, если выберу его, то не ошибусь, так же, как и Миранда.

Он будет любить меня, а я его... Это будет новая история любви Грега и Миранды...

В какой-то момент темная высокая фигура появляется в самом конце улицы. Между нами стоит фонарь, освещая его красивое лицо. Карие глаза улыбаются, а губы смыкаются в улыбке. Руки заведены в теплую куртку, а на шее шарф серого цвета. Он смотрит на меня и будто бы чего-то ждёт. Останавливаюсь, дабы убедиться: вправду ли это он, или всё-таки мираж? Мысленно считаю, сколько между нами осталось шагов, при этом пытаясь перевести дух.

— Идём ко мне, Кайла, — его бархатный голос ласкает кожу даже издалека. Итан разводит руками в сторону, будто бы приглашая в объятия, и это заставляет меня сделать шаг вперёд.

Ровно двадцать шагов, которые отделяют меня от любимого человека. Ровно четырнадцать метров, которые я пробежала навстречу к тому самому. Он не делает ни одного движения вперёд. Лишь только после того, как мое тело сжимает его шею, Итан легонько обнимает меня и хлопает по спине.

— Да, мышонок, я тоже скучал...

В этот момент я забываю все, что происходило ранее. Забываю все: обиды, слезы, данное бабушкой наставление, и просто крепко сжимаю его в своих объятиях, роняя слезы. Миранда в детстве всегда говорила мне: «Никогда не смотри в зеркало, когда злишься. Сначала успокойся, посмотри на цветы, небо, вспомни о чем-то хорошем, и только потом посмотри на свое отражение! Ведь злость, как и похоть, в приступе своем не знает стыда». И, кажется, она была права. Нельзя принимать поспешные решения в порыве бурных эмоций. И одурманенная любовью я допустила самую огромную ошибку в жизни — ослушалась бабушку.