Тернер. Книга 2

Лиза завершила свой рассказ, и тишина, которая воцарилась между ними, казалась тяжёлой, словно сама земля затихла в ожидании. Она рассказала свою судьбу, открыла все свои боли и тайны, и теперь, наконец, пришло время для последнего шага. В её глазах не было страха — только усталость, нестерпимая и безнадежная. Она ожидала, что он поймёт. Но вот что она ждала от него: освобождение.

– А теперь я хочу, чтобы ты выполнил мою просьбу, Коннор, – её голос был тихим, но в нём звучала неизбежность, как у приговорённого. – Я хочу, чтобы ты взял с моих рук кол и убил меня. Это всё, что я прошу.

Коннор не двигался. Он ощущал, как его внутренний мир рушится, его сознание не могло поверить в то, что он только что услышал. Его взгляд был прикован к Лизе, но сердце, казалось, сжалось до размера горошины. Его дыхание прервалось, а мир вокруг стал как будто тускнеть.

– Что ты говоришь? – голос Коннора едва сдерживал страх. – Ты хочешь, чтобы я убил тебя? Здесь и сейчас?

Лиза не отводила взгляда. Она не была уверена, что он поймёт её, но всё равно говорила, с каждым словом приближаясь к неизбежному. Её лицо было спокойным, но в нём читалась тяжёлая усталость, словно она уже много лет несёт этот груз. Груз того, что не может сбросить, не может изменить.

– Да, Коннор. Именно этого я хочу. Я устала от этой жизни, от всего, что она со мной сделала. И я не готова совершать грех, чтобы покончить с собой, но и продолжать существовать таким образом больше не могу.

Коннор ощутил, как его сердце, что-то важное в нём, начинает ломаться. Он всегда был готов защитить её, был готов бороться за её жизнь. Но теперь она просила его забрать её жизнь. Это было слишком. Он был не просто растерян — он был в растерянности, словно попал в ловушку. Он снова взглянул на неё, пытаясь понять, где была его ошибка. Он хотел сказать что-то, но слова словно ускользали от него.

– Почему ты хочешь, чтобы именно я? Почему ты хочешь, чтобы я стал тем, кто завершит твоё существование? Почему здесь, в этом месте? – его слова были почти как крик, но его голос оставался тихим, наполненным болью и неверием.

Лиза подошла чуть ближе, и её шаги были как шёпот, словно сами стены этого места могли её услышать. Она была не просто здесь. Это было не просто место. Здесь начиналась её смерть как человека. Здесь же должна была закончиться её жизнь как вампира.

– Потому что именно здесь я была убита как человек, – её голос стал мягким, но проникнутым силой, словно она уже прошла через всё это. – Здесь я оставила свою жизнь. И именно здесь я должна завершить этот путь. Это не просто случайность, Коннор. Это символ. Всё, что было, что привело меня сюда. Я прошу тебя завершить это, потому что ты тот, кто однажды уже забрал у меня жизнь. И теперь ты должен освободить меня.

Коннор стоял, немеющий от слов, которые она произнесла. Он чувствовал, как его душа разрывается. Она говорила о символах, о замкнутом круге, о том, что именно он должен завершить её путь. Но разве он был готов снова стать тем, кто заберёт у неё последнее? Он был в аду, в котором его чувства и долг вступали в конфликт.

Он сделал шаг назад. Его руки дрожали, сердце стучало, как бешеное. Он снова увидел перед собой ту Лизу, ту, которую он любил, ту, которой он когда-то хотел подарить жизнь. Но теперь всё изменилось. Он не мог понять, что ему делать. Он был человеком, а она — существом, чья судьба всегда была в руках тех, кто мог уничтожить её. Он, её спаситель, теперь становился её палачом.

– Ты уверена в этом? – его голос был едва слышен, как шёпот отчаяния. – Ты хочешь, чтобы я завершил твой путь? Чтобы я стал тем, кто покончит с твоей болью? Ты хочешь, чтобы я стал тем, кто убьёт тебя...?

Лиза взглянула на него, и в её глазах было странное успокоение. Она знала, что он не сможет понять её полностью, но всё равно молила его исполнить её просьбу.

– Я прошу тебя, Коннор, – её слова были почти молитвой. – Я прошу тебя освободить меня от этого проклятия. Сделай это для меня. Сделай это, чтобы я могла наконец уйти, завершить свой путь, вернуть себе то, что когда-то у меня забрали.

Коннор стоял, его грудь сжималась от боли. Он чувствовал, как его душа борется с его разумом, с его чувствами. Но что делать, когда всё, что ты любил, хочет уйти? Когда твоя любовь просит тебя не просто отпустить её, а убить? Он не знал, как найти выход из этого лабиринта. И в то же время он знал, что не сможет никогда забыть её лицо, когда она исчезнет.

Лиза вновь замолчала, горестно вздохнув. Она решила дать Коннору немного времени, чтобы осмыслить ситуацию. Положив кол на скамейку, она взяла его за руки, но внутри неё бурлили противоречивые чувства. Она была виновна в столь многих вещах, а он всё ещё мог бы найти свою дорогу, живя дальше. Но как можно отпускать его в этот мир, если она оставит его без себя? Это был бы эгоизм, её эгоизм.

— После того, что я совершила, я не могу стать человеком, Конни, — сказала Лиза, сжав его руки чуть сильнее, чем прежде. — Только не после всех тех убийств, что я совершила. Я просто недостойна жить. Я могла бы превратить человека в вампира, обучить его, и когда сама снова стану человеком, заставить его забыть обо всём. Но я не хочу этого. Всегда будет шанс, что я опять стану вампиром, что жажда крови снова возьмёт верх. Да и я сама тоже хороша... На моей совести множество невинных жизней. Я убила людей, которые не были виноваты, и поэтому я хочу умереть. Не из-за своей прихоти, а потому что так я могу дать покой тем, кого убила. Умереть от руки человека, который, как человек, гораздо достойнее и лучше меня — это будет моим истинным наслаждением. Пожалуйста, выполни мою просьбу не ради мести, а ради той любви, которую ты когда-то испытывал ко мне.

Коннор молчал несколько секунд, его глаза смотрели в землю, и Лиза почувствовала, как её собственное сердце болезненно сжалось.

Он наконец поднял взгляд и посмотрел на неё, его голос был тихим, но полным боли.

— Ты точно этого хочешь, Лиза? Это твое единственное желание? Ты уверена, что не хочешь мести за то, что я убил тебя?

Лиза молча вздохнула, её сердце разрывалось от боли. Она хотела, чтобы Коннор жил, но её страх перед тем, что он будет один, без неё, отравлял её мысли. В его жизни было столько ошибок и страха, что мысль о том, чтобы он погиб рядом с ней, отравляла её душу

— О нет, — произнесла Лиза с лёгкой улыбкой, хотя в её голосе звучала боль. — Я никогда не хотела твоей смерти, Конни. Я понимала, что ты пошёл на всё это ради мести. Но теперь ты можешь быть спокоен. Хелен вернулась к Джеймсу и Алисе, и я уверена, что они будут счастливы. Я заставила их забыть обо всём плохом в их жизни, они не помнят, что ты убил Хелен и сражался с Джеймсом. У них начнётся новая жизнь, и я рада, что у них такой конец. Но поверь, ты не совершишь преступления, убив меня. Ты просто поможешь мне обрести покой. Подумай об этом как о освобождении, и не жалей, когда сделаешь это.

Коннор продолжал смотреть на неё, но теперь его глаза были полны слёз. Он не мог поверить, что она готова была оставить его.

— Хорошо, я выполню твою просьбу, Лиза, — ответил Коннор с добродушной улыбкой, хотя его голос дрожал. — Я обещал тебе, и выполню своё слово.

Лиза почувствовала, как её сердце сжалось. Он готов был убить её. Всё это время она не думала о том, что он может решить разделить её судьбу, но теперь он сказал это вслух. Она открыла рот, но не могла произнести ни слова. Это было для неё тяжело понять. Ведь он не просто исполнил её просьбу, он...

— Но всё же... — с сомнением в голосе сказала Лиза, садясь прямо на лавочку и устремляя взгляд в даль. — Что если после смерти, не то чтобы у вампиров, но даже у людей, не будет ничего? Не будет мира, покоя, а только тьма?

Её слова повисли в воздухе. Лиза ощущала, как этот вопрос беспокойно роится в её голове, как рой тараканов, не давая ей покоя. Возможно, она не обретёт мира. Возможно, её смерть не будет завершением, а началом чего-то ещё более страшного.

Небо затянули плотные, неподвижные облака, окрашенные в тёмные оттенки свинца. Город казался замершим в тревожном ожидании, а воздух был тяжелым, пропитанным запахом сырой земли и опавших листьев, которые тонким ковром устилали аллею парка. Где-то вдалеке лениво зашуршала листва, будто сама природа затаила дыхание в преддверии неизбежного.

Лиза сидела на старой деревянной лавочке, её взгляд был устремлён в никуда. Её белоснежные волосы слегка развевались в прохладном осеннем воздухе, но она не ощущала холода. В груди всё сжималось от тяжести мыслей, а пальцы бессознательно сжимались в кулаки.

— Моя смерть не может стать твоим последним испытанием, Коннор, — тихо, но твёрдо произнесла она, глядя на него с печальной решимостью. Её голос был подобен шёпоту ветра перед бурей. — Поэтому я не хочу, чтобы мы устраивали последнее прощание.

Коннор молчал. Он стоял чуть поодаль, его тёмный силуэт сливался с тенями, словно часть этого угасающего вечера. Его взгляд, полный отрешённости, был устремлён вдаль, на мигающие вдалеке огни города. Они казались слишком далёкими, слишком чужими, словно принадлежали другому миру, к которому они больше не имели отношения.

— Согласен, — наконец произнёс он. Голос его был ровным, но в нём звучала усталость, та, что приходит после долгих лет борьбы. — Обойдёмся без этого.

Старый кол, который он держал в руках, был гладким, потемневшим от времени и чужой крови. Лиза наблюдала за ним, за его движениями, когда он внезапно с силой переломил его пополам. Глухой щелчок прорезал воздух, разорвав тишину, словно хруст ломающейся судьбы. Обломки дерева осыпались на его ладони, но он даже не вздрогнул.

— Не хочу тебя разочаровывать, Коннор, — Лиза слабо улыбнулась, но её глаза были полны тоски. — Но даже если ты укоротил кол, он не стал менее смертоносным.

Она замолчала на мгновение, внимательно всматриваясь в его лицо, отмечая в нём что-то незнакомое.

— Хочешь оставить одну часть как сувенир?

Коннор не ответил сразу. Его пальцы медленно сомкнулись на обломках, и он с болезненной задумчивостью опустил голову. Затем, с тяжёлым вздохом, он сел рядом с ней, позволив тишине вобрать в себя остатки сказанных слов.

— Я принял решение умереть вместе с тобой, — произнёс он, наконец.

Лиза замерла. В её глазах застыл ужас, а если бы её сердце всё ещё билось, оно бы, наверное, на мгновение остановилось. — Ты... — её голос дрогнул, как струна, — Ты что сказал? Её взгляд был пустым, а сознание не могло охватить сказанное. Мир стал сужаться, как если бы воздух в парк вдруг исчез. В голове не укладывалась одна мысль — он действительно это сказал?

— Я хочу умереть вместе с тобой, Лиза, — повторил он, его слабая, горькая улыбка лишь усугубила холод в её груди.

Нет. Это невозможно. Лиза закрыла глаза, пытаясь прогнать это из головы. Мир вокруг исчез, осталась только она, он и этот проклятый разговор, что разрывает её изнутри.

— Нет, — она произнесла это с таким отчаянием, что, казалось, её голос мог сорваться. — Ты... ты не можешь...

Её белоснежные волосы слегка дрогнули, когда она резко отвернулась. В её груди бешено билось сердце — словно его пытались вырвать. — Я хочу, чтобы ты жил, Коннор, — её голос стал ледяным, но в нём звучало отчаяние и боль. — Ты не понимаешь. Ты не можешь выбрать смерть! У тебя есть будущее! Ты... ты должен быть живым!

Она развернулась, её зелёные глаза пылали не гневом, а настоящим отчаянием. — У тебя есть семья — Джеймс, Алиса, твоя мама... Они нуждаются в тебе! Ты не можешь просто так отдать свою жизнь! Это безумие, Коннор!

Коннор медленно поднял взгляд. Его глаза искали что-то в темноте, и в них читалась усталость, почти равнодушие, но он говорил ровно, не выказывая ни слабости, ни сомнений. — Моё сердце желает этого, — сказал он тихо. — Лиза, я сам выбрал стать вампиром. У тебя этот выбор отняли, украли. А я хочу освободиться от этого проклятия.

Он отвёл взгляд, наблюдая за дрожащими в свете фонаря тенями. — Я знаю, что у Джеймса, Хелен и Алисы будет светлое будущее, но когда я задумался о своём... его у меня нет. Не в качестве вампира. Поэтому моя окончательная смерть — моё искупление.

Лиза в ужасе покачала головой. — Ты... ты не понимаешь, — прошептала она. В её голосе дрожали слёзы, которых она не могла пролить. Она развернулась, стиснув зубы, но замерла, зажмурившись, словно пытаясь прийти в себя. — Ты лицемер, Коннор, — сказала она, усмехнувшись, но это была пустая, мёртвая усмешка. — Ты просто сбежал от людей, которых любишь, не сказав им ни слова...

Коннор тяжело вздохнул, будто его плечи с каждым словом становились всё тяжелее. Он провёл рукой по волосам, его лицо потемнело, и в голосе прозвучала некая усталость, которую трудно было скрыть. — Я думал, ты знаешь меня лучше, Лиза, — тихо произнёс он. Он сделал паузу, как если бы решал, стоит ли продолжать. — Я предполагал, что так и будет. — Он сделал ещё одну паузу, его взгляд погас, и он сказал: — Поэтому, когда попросил тебя снять внушение, я рассказал им.

Когда Лиза сняла внушение с Джеймса, Хелен и Алисы и направилась к машине, мир вокруг, казалось, замер. Лёгкий ветер в этих мгновениях лишь подчеркивал ту напряжённую тишину, которая повисла между ними. У каждого было своё понимание происходящего, но все молчали. Коннор, чувствуя, как горечь сжимает его сердце, вглядывался в мрак, в который уходила Лиза. В его глазах сверкала тревога, а слова, которые он произнёс, повисли в воздухе как тяжёлое бремя.

— Я думаю, Лиза хочет умереть, — произнёс он, обратившись к Джеймсу, Хелен и Алисе. Его голос был низким и тревожным, как если бы он сам не мог поверить в то, что говорил. — Хелен, ты чувствуешь это тоже?

Хелен, стоявшая рядом, не могла не согласиться. Её сердце было тяжёлым, а мысли путались. Она взглянула на Коннора, и её лицо словно потускнело. Её глаза отражали боль, которой не было видно наружу. Всё было ясно — Лиза не сможет продолжать жить с тем, что произошло. Это было слишком для неё, слишком тяжело.

— Да, я чувствую это, — её голос был тихим, почти невесомым. Она тяжело вздохнула, пытаясь собраться. — Она не может больше носить этот груз, не может забыть то, что делала с другими людьми.

Коннор, казалось, на мгновение потерялся в своих чувствах. Его взгляд стал ещё более решительным, а губы сжались в тонкую линию. Весь его облик стал отражением боли, которая рвалась наружу.

— Я не могу оставить её одну, — сказал он, его голос стал твёрдым, но в нём слышалась тревога. — Если она выбрала это, если она хочет уйти, я не могу позволить ей быть одной в этом. Я буду с ней. Я умру вместе с ней.

Эти слова эхом прокатились по воздуху, и каждый из них почувствовал их тяжесть. Джеймс, стоявший рядом, не мог отвести взгляда от брата. Сердце его словно разрывалось от этой правды. Он понимал, что брат не может оставить Лизу в одиночестве, что он будет рядом с ней, несмотря на все последствия. Но, несмотря на всю боль, Джеймс не мог не принять это решение. Он знал, что брат всегда делал выбор, руководствуясь своей совестью, и если для него это был единственный выход, то Джеймс был готов это понять, хоть и с горечью в душе.

— Коннор, — произнёс Джеймс, с трудом сдерживая свои чувства, — я не могу представить свою жизнь без тебя, и мысль о твоей смерти меня убивает. Но если это твоё решение, если ты считаешь, что это нужно, я приму его. Я всегда буду рядом с тобой, брат.

Он сделал шаг вперёд и крепко обнял Коннора. В этом объятии было столько эмоций, что казалось, они передают всю боль и беспомощность в одном жесте. Коннор замер на мгновение, а затем тоже обнял его, чувствуя в брате поддержку, которая была столь важна в этот момент. Всё казалось таким нелепым, таким невозможным, но брат был рядом. И в этот момент этого было достаточно.

После того как Джеймс отстранился, Алиса, стоявшая в стороне, не могла оставаться безучастной. Она знала, что всё это будет тяжело, но её дядя был для неё как второй отец. Слёзы уже текли по её щекам, и она не могла больше молчать. Подбежав к нему, она обняла его так крепко, как только могла.

— Дядя, — её голос дрожал от горя, но в нём была и решимость, — не уходи. Пожалуйста. Мы не сможем жить без тебя. Ты не можешь нас оставить.

Коннор ощущал её объятия, чувствуя её душевную боль. Он нежно погладил её по голове, его сердце сжалось от того, как она переживала. В его глазах была непередаваемая боль, которую он не мог скрыть.

— Алиса, я люблю тебя, — прошептал он, стараясь успокоить её. — Но Лиза...я должен быть рядом с ней.

Алиса замолчала, её слёзы продолжали падать, но она не могла противостоять этой жестокой реальности. В её душе возникала пустота, которую ничто не могло заполнить. Всё, что она знала, рушилось перед её глазами, и она чувствовала себя беспомощной. Но даже в этой боли она не могла отказаться от своего дяди.

— Но я тебя люблю! — воскликнула она, отчаянно схватив его за руку. — Я не хочу, чтобы ты умирал! Ты не можешь! Ты мой дядя, ты должен остаться!

Её слова звучали искренне, по-детски наивно, но они были полны боли и невыразимой печали. Коннор снова ощутил, как сжалось его сердце. Как бы он ни хотел изменить ситуацию, он знал, что в этот момент не может сделать ничего, чтобы остановить это. Он обнял Алису, прижимая её к себе, её маленькое тело так крепко держало его, что он почувствовал, как слёзы срываются с его глаз.

— Я знаю, ты не хочешь этого, — сказал он, голос его был тихим, почти беззвучным. — Я тоже не хочу. Но иногда мы не можем изменить то, что предначертано. Я люблю тебя, Алиса, и всегда буду любить. Не забывай этого, пожалуйста.

Её маленькие слёзы продолжали падать, и хотя она всё ещё не могла понять полностью, почему дядя должен уйти, она чувствовала, что его слова — это не просто слова. Это было прощание, даже если оно было тихим и незаметным. Она смотрела в его глаза, и в них она искала хоть какую-то искру надежды, но не находила её.

Слёзы продолжали стекать по её щекам, и, несмотря на её юный возраст, она осознавала, что её мир, её безопасное место, рушится. Но, как и её дядя, она пыталась быть сильной.

Когда Коннор медленно повернулся к Хелен, он был готов продолжать путь. Он не ожидал ничего от неё, но Хелен подошла к нему быстрым шагом. Не говоря ни слова, она крепко обняла его. Она не могла остановить его, но её объятие было полным понимания и принятия. Она понимала, что он не может оставить Лизу, что он не может жить с тем, что произошло.

Коннор почувствовал тепло её слов и объятий. Он знал, что Хелен не удержит его, но и не осудит за его выбор. Она приняла его решение с такой же болью, как и он сам, и это давало ему какую-то стойкость.

Но Хелен не могла не чувствовать разрыва в своём сердце. Она понимала, что Лиза действительно хочет уйти, что она не сможет больше нести этот тяжёлый груз, но каждый взгляд на неё причинял Хелен невыносимую боль. Лиза была для неё как сестра, и мысль о том, что она может уйти, рушила Хелен душу. Хелен пыталась быть сильной, но каждое мгновение в её душе было пропитано отчаянием и горечью.

Коннор молчал, стоя в её объятиях. Он хотел бы сказать что-то, что поможет обоим обрести какое-то утешение. Но мысли путались, и слова не находились. Он чувствовал, как тяжело ему не только видеть Хелен, но и то, что он стал причиной её смерти. Он виноват перед ней, и это чувство тяжким грузом лежало в его душе. Он хотел бы извиниться за то, что убил её, но не знал, как подобрать слова.

Мысленно Коннор переживал этот момент снова и снова. Он хотел попросить прощения у неё за всё, что произошло. Но как можно оправдать смерть? Как можно извиниться за то, что никогда не сможет вернуться и исправить? Эти мысли не оставляли его, и каждое молчание было как удар по его совести.

Однако, в то же время, он чувствовал небольшое облегчение, зная, что Хелен вернулась в этот мир как обычный человек. Она больше не была частью этого мрака и боли, что окружала их. И это каким-то образом давало ему надежду, даже если он сам не мог изменить свои ошибки. В её возвращении было нечто чистое, почти невинное, и в какой-то степени это его успокаивало.

Он взглянул на Хелен и с трудом произнёс:

— Я бы хотел, чтобы все было по-другому. Я бы хотел, чтобы ты не погибла. Но я рад, что ты вернулась как человек. Ты заслуживаешь этой жизни. Я рад, что теперь тебе не нужно больше быть частью этой тьмы. Ты живёшь как обычный человек, и это — твоя настоящая свобода. И я... извиняюсь. Я не знаю, как искупить свою вину, но я хочу, чтобы ты знала, что я был виновен в том, что случилось.

Хелен тихо кивнула, её глаза наполнились слезами, но она ничего не сказала. Она знала, что Коннор не сможет изменить прошлое. Но она также знала, что его чувства были искренними, и это было для неё важнее всего.

Коннор отпустил её, и, несмотря на всю боль, он знал, что этот момент для него был важен. Важно было хотя бы попытаться признать свою вину и принять её возвращение в этот мир.

Лиза сидела в полном изумлении, не в силах поверить в то, что Коннор готов был пройти этот путь с ней. Её сердце рвалось на части, но теперь она понимала, что его решение было не просто актом мести или страха. Он был готов умереть с ней, потому что он тоже не знал, как жить дальше. Он также был потерян. Он выбрал быть рядом с ней до конца, и это глубоко потрясло её.

Теперь они стояли друг напротив друга, и казалось, что вся вселенная затихла, оставив только их два сердца, бьющиеся в унисон. В их взглядах было столько боли и решимости, что даже тени вокруг них казались живыми, поглощёнными этим моментом. Лиза чувствовала, как желание уйти из этого мира становится всё сильнее. Внутри неё не было уже ни надежды, ни желания отступить. Она знала, что этот путь для неё правильный. Она была готова уйти, потому что понимала — её душа не может больше оставаться в этом мире.

Её пальцы сжали руку Коннора, и хотя она чувствовала его беспокойство и страх за её решение, Лиза не могла больше скрывать своего выбора. Он был не просто решением, он был её последним шагом. Он был концом её мучений, её поисков.

— Я не заслуживаю той любви, которую ты мне дал, Коннор, — её голос был твёрдым, но всё же звучал с благодарностью, такой искренней и глубокой, что она не могла не выразить её. — Я не заслуживаю её, но я так благодарна тебе за всё. Ты был тем, кто дал мне свет в мою тьму, и я никогда не смогу вернуть тебе этого.

Её слова были полны благодарности, любви и без остатка. Не было ни остаточного страха, ни сомнений — Лиза понимала, что её путь к концу близок и неизбежен, и она не могла позволить себе больше ничего, кроме прощения и благодарности.

Коннор смотрел на неё с пониманием и уважением. Он знал, что её решение — это не случайность. Он знал, что она приняла его с полным осознанием того, что она уже не принадлежит этому миру. Но, несмотря на это, его сердце разрывалось. Он не мог поверить, что они стоят здесь, готовые сделать этот шаг. Он был готов, он был с ней, но в его душе ещё оставалась боль — не за себя, а за неё. Он знал, как тяжело ей было прийти к этому решению.

— Это была великолепная история, Лиза, — сказал он, его голос был мягким и полным любви. — Ты дала мне больше, чем я мог бы найти за всю свою жизнь.

Её глаза встретились с его, и на мгновение Лиза почувствовала, как её сердце затрепетало. Это был последний момент, когда она могла быть с ним, и она знала, что эта любовь останется с ней навсегда.

— Ты готова? — спросил Коннор, его голос был полон нежности. Он прижал её к себе, как если бы хотел дать ей последние моменты покоя. Он знал, что она уже решила, но его слова всё равно звучали, как последнее напоминание о том, что они всё ещё могут найти другой путь.

Лиза кивнула. В её глазах не было сомнений. Она была готова. Она уже приняла своё решение.

— Да, я готова, — прошептала она, её слова были твёрдыми, наполненными решимостью. — Я готова уйти. И я хочу, чтобы ты был рядом со мной, когда это случится.

Слёзы снова полились по её лицу, но это были не слёзы сомнений. Это были слёзы прощания. Прощания с этим миром и прощания с тем, что было. Она ощущала, как её решение — болезненное, но правильное — окончательно утверждается в её душе. Это был конец, и она была готова принять его, зная, что Коннор будет рядом.

Коннор шагнул ближе и посмотрел на неё с такой любовью и скорбью в глазах, что Лиза почувствовала, как его сердце тоже готово к этому последнему шагу.

— Я люблю тебя, Лиза, — сказал он, его голос дрожал, но был искренним. — Я люблю тебя так сильно, что готов идти с тобой куда угодно.

Её сердце защемило, и она прижалась к нему, ощущая, как её любовь к нему переполняет её душу. Этот последний момент был для неё самым важным. Она могла бы стать кем угодно, куда угодно пойти, но только с ним, только с ним она чувствовала себя живой.

Коннор, медленно, но уверенно, сжал в руках кол, и Лиза почувствовала его решимость. Она знала, что они сейчас сделают этот шаг, и не было ничего, что могло бы остановить их. Она не хотела останавливаться, не хотела возвращаться.

Но вдруг, в этот момент, когда они почти были готовы завершить свою историю, Лиза ощутила что-то, что заставило её сердце на мгновение сжаться. Это было не сожаление, это было нечто другое — это было ощущение, что они действительно стоят на грани. На грани чего-то неизвестного.

И хотя её решение было твёрдым, на мгновение она подумала о том, что было бы, если бы они смогли найти другой путь. Сможет ли их любовь дать им силы пережить всё и начать заново? Но эта мысль была кратковременной. Лиза знала, что они не могут изменить своё прошлое. И теперь, когда они были здесь, она уже не могла отступить.

— Давай, — прошептала она, готовая сделать последний шаг. — Ты был для меня всем, и теперь я готова уйти с тобой, Коннор.

Коннор посмотрел на неё и, ощущая её решимость, медленно приблизил кол к её сердцу. Он был готов.

Они протянули руки, и перед ними, как предвестие судьбы, возник кол, расколовшийся надвое, словно их прошлое. Воздух стал тяжёлым, пропитавшись тем напряжением, которое всегда витало между ними. Вампиры взглянули друг на друга — их глаза говорили о том, что они готовы нанести удар, завершить этот момент, который уже стал невыносимо долгим. Но Лиза не позволила этому случиться. Она резко убрала кол в сторону, и её взгляд остался пустым, но в его глубине горела отчаянная решимость.

— Коннор... — прошептала она, её голос был низким, едва различимым. — Прошу тебя об одной последней милости. Не отказывай мне, пожалуйста. Я хочу — в последний раз — снова почувствовать вкус твоих губ. Пожалуйста, поцелуй меня... так, как раньше, когда мы были вместе. Как в тот день, когда ты сделал мне предложение. Я прошу у тебя это, Коннор. Сделай меня счастливой, хотя бы на мгновение... Верни мне этот момент, который был так ярким, так живым.

Её слова зависли в воздухе, как приглушённые эхо в пустом коридоре. Она не просила много. Она просила лишь немного того, что ушло навсегда, и этого было достаточно, чтобы её сердце забилось быстрее. Коннор молча кивнул, и его лицо стало отражением того же немого страха, который она чувствовала. Но в его глазах была нежность — та самая нежность, которой было так много в их прошлых днях. Он не ответил словами, только поддался моменту.

И, как тогда, когда они были ещё людьми, когда каждый их жест был наполнен надеждой и безрассудной страстью, он наклонился к ней и поцеловал её в губы. Его руки крепко обняли её за талию, как в те старые дни, когда не было ни вампиров, ни вечности, и мир казался бесконечно простым. Лиза ответила на его поцелуй с той же страстью, с теми же чувствами, что и тогда, когда они были единственными друг для друга в этом мире. Но теперь между ними была пропасть — неразрывная и безжалостная.

В этот момент всё исчезло — их окружала лишь тишина, которую они нарушали только дыханием, их сердца бились в унисон. Всё, что было, и всё, что осталось, — это мгновение, когда их души, на миг, снова встретились.

Но вдруг, неожиданно, Коннор почувствовал, как что-то острое впилось в его руку. Он ощутил, как что-то холодное вливается в его тело, и, отстранившись от Лизы, увидел, как она сжимает в руке шприц. Его взгляд мгновенно сменился с недоумения на замешательство, и он отступил на несколько шагов назад, не веря своим глазам.

— Что ты мне вколола? — спросил он, его голос звучал напряженно, как будто каждое слово давалось с усилием, а дыхание сдавливало грудь.

Лиза молчала, её взгляд не встречался с его, будто она пыталась скрыть что-то. Потом, наконец, её тихий, но твердый голос нарушил тишину:

— На самом деле, Коннор, было изготовлено три ампулы против вампиризма, — сказала она, пряча шприц обратно в карман. — И теперь через несколько часов ты снова станешь человеком. Поздравляю.

Коннор замер. Его глаза расширились от шока, и он замедленно оглядел Лизу. Он не мог поверить своим ушам. Неужели его желание сбудется? Неужели он снова станет человеком? Весь мир вокруг начал терять чёткость, и эта ночь продолжала удивлять его, как буря, которая не прекращается, и он не знал, что ещё может случиться.

— Я... стану человеком? — переспросил он, и в его голосе прозвучала неуверенность, будто он не мог в это поверить. — Так почему ты не приняла это лекарство?

Лиза замолчала, её лицо на мгновение стало каменным, но глаза были полны противоречивых эмоций. Внутри неё бурлили чувства, которые она не могла и не хотела показывать. Она сжала кулак, пытаясь совладать с собой, словно пытаясь вытолкать наружу слова, которые были слишком тяжёлыми. Лиза наконец произнесла с горечью:

— Я тебе уже ответила, — её голос был тихим, но в нём ощущалась стойкость, как будто она боролась с собой. — Я сама этого не хочу. Я не создана для счастья.

Её глаза метались от одного чувства к другому, она сама не знала, что делать. Каждый её взгляд был наполнен невыразимыми сомнениями. Но она прогнала их, заставляя себя продолжать:

— Но всё же... хватит тянуть. Выполни мою просьбу как можно скорее, потому что скоро будет рассвет, а я не знаю, сколько ещё смогу выдержать эту ночь, — сказала она, её голос теперь звучал почти механически, но и в нём сквозила тревога, будто она сама не верила в свои слова.

Коннор молча кивнул, но его сердце сжалось. Он сжал в руках кол и, медленно, не в силах взять себя в руки, направил его в сторону Лизы, прикладывая остриё к её сердцу. Каждый его жест был полон колебаний. Его рука дрожала, и, несмотря на все усилия, он не мог отвести взгляд от её лица. Он искал в её глазах подтверждение, что она действительно готова пойти до конца, и в его душе разрывалась буря. Он хотел верить, что Лиза не обманывает себя, что она не хочет смерти. Но в её глазах он не мог найти уверенности.

Лиза стояла, словно в ловушке, её тело напряжено, как струна. Она едва ли могла дышать, ощущая на себе взгляд Коннора. Сердце её колотилось, и, несмотря на её внешнее спокойствие, она чувствовала, как внутренний мир рушится, теряет ориентиры. Каждое слово, каждое движение, каждое дыхание было осознанием того, что она должна сделать выбор — выбрать смерть или жизнь. И это было ужасающе трудно.

Её пальцы сжались в кулак, а потом она отвела взгляд, снова пытаясь понять, что же делать. В её глазах мелькали сомнения, страх и отчаяние. Всё в её теле кричало, чтобы она не поступала так. Чтобы они могли быть счастливы. Но эти мысли были слишком опасными. Она знала, что не может вернуться назад. И всё же, в её душе снова мелькнула мысль — может, стоит поверить в счастье? Может, она всё ещё может выбрать его?

— Или всё-таки могу? — прошептала она, не ожидая ответа, но эти слова были не просто вопросом. Это была борьба внутри неё, её последний взгляд в ту сторону, где, возможно, её ожидала другая жизнь. Она отвернулась, будто пыталась скрыть от себя этот вопрос, но он всё равно звучал в её голове, не давая покоя.

Коннор, увидев, как её глаза затуманились от эмоций, почувствовал, как его сердце сжалось. Он не мог понять, что творится в её душе, но видел, что её борьба была не меньше его собственной. Он хотел кричать, хотел сказать ей, что они могут быть счастливы, что эта ночь — лишь момент в их жизни, что они могут пережить всё, если только останутся вместе. Но он не мог. Он знал, что всё зависит от неё. Она должна была сделать выбор.

Лиза стояла, и всё вокруг казалось затмённым, как туман. Она не знала, что будет дальше. Не знала, стоит ли ей верить в эти чувства, стоит ли довериться себе. Но так или иначе, ей нужно было принять решение. И это решение было самым трудным в её жизни.

Внезапно глаза Коннора закрылись, и мир вокруг его сознания поглотила тьма. В его голове началась буря воспоминаний и галлюцинаций. Все было как в старые времена — они снова стояли рядом, в том месте, где началась их история.

Лиза взяла его за руку, и в её взгляде было нечто странное — не боль, не страдание, а удивительный покой. Как будто всё было решено. Она с силой вбила в себя кол, решив, что не хочет, чтобы Коннор чувствовал себя убийцей. Всё это было её выбором. Она сама решила уйти.

Коннор отступил на пару шагов, его ноги не слушались. Он стоял, теряя возможность действовать, а слёзы, словно ручьи, не прекращали течь по его лицу. Он хотел подбежать к ней, обнять её в последний раз, но не мог. В этом моменте мир казался остановившимся. Время растянулось, но всё было ясно и невыносимо болезненно. Он не мог поверить, что она действительно уходит. Он чувствовал, как в его груди разрывается что-то важное и безвозвратно уходит.

— Спасибо тебе, Коннор Тернер, — сказала Лиза своими последними словами, голос был спокойным, но в нём звучала странная теплота, почти прощение. — Никогда не вини себя в моей смерти. Я сама этого хотела. Но всё же... Коннор Тернер, мои последние слова тебе будут такими, как ты мне сказал... Я люблю тебя...

С этими словами она развела руки, и её взгляд устремился в небо, как будто она прощалась с этим миром, с теми болью и страданиями, что в нём были. Её смерть не была страшной — наоборот, она была освобождением. Этот момент стал её выбором, её финальной осознанной точкой, от которой не было возврата. Она избавлялась от боли, и в этом было что-то красивое. Мир в её душе стал мирным. Её тело начало превращаться в пепел, а ветер мягко разносил его по улице. Но в последний момент она успела взглянуть на Коннора с любовью, её губы слегка улыбались. Она не боялась. Она была готова.

Коннор упал на колени, его тело дрожало, и душа была тяжела от боли. Он опустил голову, скрестив руки в молитве. Он молился о том, чтобы Бог принял душу Лизы и даровал ей долгожданный покой. Он всегда мечтал об этом — чтобы Лиза обрела мир в другом мире, несмотря на то, что её смерть была неизбежной. Он молился, надеясь, что её душа найдёт успокоение, но в его сердце был лишь пустой страх и отчаяние.

Когда он встал, его движения были тяжёлыми, как будто весь мир обрушился на него. Он взял кол в руки, собрал её вещи, тронув их, как будто они могли вернуть её, хотя он знал, что это невозможно. Он направился к её машине, и шаги его звучали, как эхом в пустоте. Он был один. Тишина, которая окружала его, была пронизана воспоминаниями о Лизе. Каждое мгновение здесь, на этом месте, было наполнено её присутствием. Каждый шаг уводил его дальше от того, что было, но также всё глубже в осознание того, что произошло.

И тут, в тот момент, когда он почти покинул это место, его глаза снова открылись. Мир вернулся, но его ощущения не были такими, как раньше. Всё, что он видел — это осталась лишь боль и пустота, которую он не мог заполнить. Всё, что он чувствовал, было тяжким грузом.

Коннор остановился на мгновение, когда реальность вернулась, но он уже не был тем же. Всё, что было важным для него, оказалось лишь воспоминанием. Он стоял на пороге нового начала, но был ли он готов к этому? Вопросы и сомнения терзали его, но они не могли вернуть Лизу.

Он схватил куртку Лизы, прижимая её к себе, чувствуя, как её запах всё ещё тянется в воздухе. Слёзы катились по его лицу, горячие и безутешные. Он не знал, сколько времени прошло, но ощущение, что его сердце разрывается, не отпускало. Он обнял куртку, как единственное, что связывало его с теми мгновениями, когда всё казалось живым и настоящим. Он не хотел отпускать, не мог позволить себе осознать, что больше никогда не почувствует её присутствие рядом. Он упал на землю, бессильно ища утешения в этом клочке ткани, как если бы она могла вернуть её.

— Лиза... — шептал он, как молитву, каждый раз, когда накатывал новый поток рыданий, вновь и вновь переживая её утрату.

Его тело сотрясалось от рыданий, но ему не было ни сил, ни желания остановиться. Он не знал, что делать. Как будто всё, что он был, что он знал, исчезло в одно мгновение. Всё, что осталось — лишь эта проклятая пустота внутри, которую ничем не заполнить. Он чувствовал, как боль стирает границы его самого, словно он больше не существовал, а был просто жалким отпечатком былого.

Тело не слушалось. Вскочив на ноги, не понимая, что делает, он схватил куртку Лизы, как последнюю привязанность к чему-то, что он когда-то знал. Он забрался в её машину, словно в последний раз пытаясь найти в этом какой-то смысл. Машина, казалось, сама выбрала путь, мчалась по пустым улицам, а за окном мелькали огни, но все эти места были теперь чуждыми, как и сам он. Он не знал, куда едет. Он не знал, чего хочет. Но нужно было уехать, нужно было скрыться, забыться хоть на мгновение.

Озеро в поле было его целью. Он не знал, почему именно оно, но было ощущение, что оно даст ему хоть какое-то успокоение, хоть какой-то ответ. Он припарковал машину, и в эту тишину, что была вокруг, поглотила его пустота. Он вышел, сделав несколько шагов по влажной земле, и с каждым из них ощущал, как силы покидают его. Он снова чувствовал, как что-то меняется в его теле, как его сущность пытается избавиться от того, что он был. Может, он и правда становился человеком. Но почему это чувствовалось так страшно? Почему каждое изменение ощущалось как потеря?

Склоняя голову, он в очередной раз почувствовал, как на его лице появляются слёзы. Его тело теряло силы, но что-то внутри него продолжало кричать — не сдаваться. Лиза... Лиза, чья куртка теперь была у него в руках, была потеряна навсегда, и с этим знанием умирало всё, что он был. Каждый его вдох становился всё более тяжёлым, а мысли путались, теряя смысл.

Вдруг его сознание поглотила тьма. Это было не просто потеря сознания — это было как если бы его целый мир поглотила пустота. Он не знал, был ли это конец или просто очередной этап его странной и мучительной трансформации, но что-то внутри говорило ему, что от этого момента его жизнь, если её ещё можно было назвать таковой, уже никогда не будет прежней.