Тернер. Книга 2

Хелен пришла в себя, когда её глаза открылись. Мир был неясен, и боль в голове мешала сосредоточиться. Но что-то в её инстинктах подсказало, что с ней не всё в порядке. Её взгляд встретился с холодным, но странно напряжённым лицом того, кто сидел рядом. Она попыталась сесть, но перед ней внезапно возникло чёрное дуло пистолета.

Её сердце в груди остановилось. Она застыла, пытаясь понять, что происходит.

— Что вы делаете? — едва слышно спросила она, её голос дрожал, а в глазах плескался ужас. — Чего вы хотите?

Коннор молчал, не двигаясь. Он не отвечал сразу, будто собираясь в себе что-то разложить. Его глаза не были полны ярости, как она ожидала. Напротив, в них чувствовалась странная пустота, что-то, что больше походило на отчаяние. Он не был просто злым.

— Лучше молчи, Хелен Тернер, — сказал он, и её имя прозвучало так тяжело, что у неё перехватило дыхание.

Её взгляд становился всё более испуганным. Она хотела спросить, что происходит, но слова застревали в горле. Коннор не стал её успокаивать. В его голосе не было ни злобы, ни желчи, лишь странная безжизненная твердость.

— Это не ты виновата, — проговорил он, и его слова повисли в воздухе. — Но твоему мужу предстоит узнать, что именно он привёл к этому.

— Джеймс... — Хелен выдохнула его имя, как если бы оно было последним, что она могла произнести. — Почему? Что он сделал?

Коннор закрыл глаза, как будто слова причиняли ему боль.

— Ты скоро всё узнаешь, — ответил он, поворачивая лицо к темноте за окном. — Я не хочу тебя трогать, но если всё пойдёт по плану, ни ты, ни твоя дочь не пострадаете. Мне нужен только он.

Он на мгновение замолчал, а потом добавил:

— Просто дай мне поговорить с ним.

Её сердце пропустило удар.

— Пожалуйста, не трогайте её, — прошептала она, вся сжимаясь. — Пожалуйста, не касайтесь её.

— Я не трону, — ответил Коннор почти тихо. Но его слова не успокоили её. В его голосе всё равно звучала угроза, хоть и скрытая под слоем мучительной усталости.

Он протянул руку, не глядя на неё.

— Телефон. Позвони Джеймсу.

Её пальцы дрожали, когда она доставала телефон из сумки. Набирая номер мужа, она не могла не чувствовать, что эта ночь изменит всё. Вся её жизнь уже не будет прежней.

И когда она слушала, как телефон гудит, она заметила, что взгляд Коннора был затуманен, как будто он тоже был в плену какого-то кошмара. Но было поздно, и отступать уже было нельзя.

В это время Джеймс гулял с дочкой. Ему очень нравилось проводить с ней время, ведь радость отцовства приносила много позитива в его сердце. Но тут зазвонил телефон, и, взглянув на номер, Джеймс не удивился. Это была его жена, поэтому он быстро взял трубку, чтобы успокоить Хелен, сообщив, что с их дочерью всё в порядке:

— Здравствуй еще раз, Хелен, — сказал радостно мужчина, держа в руке руку Алисы и улыбаясь ей. — Не волнуйся, с нами всё хорошо, мы...

— Здравствуй, Джеймс Тернер, — ответил ему голос собеседника. Этот тембр показался Джеймсу немного знакомым. — Ну как твои делишки? Ты ничего не потерял на своем пути? Видишь ли, в чем дело — ты потерял, а я нашел. Но не обещаю, что оно будет возвращено в целости и сохранности. Наверное, ты не понимаешь, о чем я говорю, но вот тебе подсказка: сейчас с тобой только твоя прелестная дочурка. Так кого же не хватает? Да, Джеймс, твоя красавица сейчас у меня. И если ты не придешь к мосту сегодня в одиннадцать вечера, то ее труп ты сможешь выловить в ближайшем пруду. Так что не медли, дружок, часы тикают, — произнес голос, и зловеще расхохотался, после чего повесил трубку.

Эти слова, как и сам звонок, заставили Джеймса напрячься. Он понимал, что голос явно не шутит, и его нервы начали напрягаться. На мгновение его сердце сжалось от страха за Алису, но вскоре его разум стал работать быстрее. Он попытался вспомнить, кто мог бы быть на другом конце провода. Где он слышал этот голос? Знакомый тембр... Это было странно. Он не мог быть уверен, но это звучало как кто-то из его прошлого. Может быть, старый враг? Или тот, кто давно хотел отомстить за что-то?

И тут его мысли повернули к Коннору. Джеймс знал его мотивы. Это была месть — за Лизу и за его отца. Коннор не мог забыть того, что произошло, и несмотря на то, что Джеймс пытался оставить всё позади, прошлое не давало ему покоя. Его мысли о Конноре были не просто предположениями — он знал, что этот человек может быть готов на всё, чтобы отомстить за смерть Лизы и за события, которые разрушили его жизнь. Даже несмотря на то, что Коннор скрывал свои намерения, его действия всегда были продиктованы стремлением вернуть то, что он потерял.

Джеймс понимал, что если это действительно был Коннор, то всё, что происходило сейчас, было частью долгожданной мести, и ему предстоит столкнуться с человеком, который может быть так же опасен, как и всегда. Он знал, что если Коннор решит сыграть по своим правилам, они оба могут оказаться в смертельной игре.

Никаких следов, никаких подсказок, только этот странный звонок. Он быстро вернулся к реальности, осознавая, что в его руках теперь только один выбор — защитить семью.

Джеймс отвез Алису к своей матери, которая всегда была рада посидеть с внучкой. Чтобы скрыть свои переживания, он сказал матери, что едет за Хелен и скоро будет у неё. Зайдя в другую комнату, он достал пистолет, который купил для защиты Хелен и Алисы, и, выйдя на улицу, быстро сел в машину и поехал.

Но подозрения не отпускали его. Он не мог избавиться от мысли, что если это был Коннор, он вступил на опасный путь, и Джеймс не мог предсказать, насколько эта игра закончится для всех.

Подъехав на машине к мосту, Джеймс начал идти по нему, видя впереди двух людей. Один из них пытался вырваться из объятий другого — это была Хелен. Но чем ближе он подходил, тем бледнее становился. Другого человека он тоже узнал — не мог не узнать. Это был Коннор Тернер — его родной брат. Коннор приставил пистолет к голове Хелен и улыбался, наблюдая за тем, как Джеймс был потрясён встречей.

Хелен чувствовала, как её сердце бешено колотится в груди. Каждая клетка её тела отзывалась на угрозу. Страх охватил её, но это был не просто страх за свою жизнь. Это было отчаяние за Джеймса, её мужа, который мог в этот момент погибнуть. Она была привязана к этому месту, к этому ужасу, и каждый её взгляд на Коннора был полон боли и разочарования. Что если она станет причиной его смерти? Что если этот момент закончится трагедией для них обоих?

— Ну, здравствуй, Джей, — язвительно произнёс Коннор, всё сильнее прижимая Хелен к себе. — Не ожидал меня здесь увидеть? Неужели ты думал, что я прощу тебе всё, что ты сделал с моей жизнью? Ты убил Лизу, убил нашего отца. Ты стал убийцей, Джей. Мы оба убили Лизу, и теперь мы убьём твою жену. Замкнём круг. Но не переживай, я буду настолько милосерден, что избавлю тебя от этого горя и убью тебя, как собаку.

Слова Коннора звучали как оковы, которые сжимали сердце Хелен. Она чувствовала, как её тело охватывает ужас, а дыхание становится тяжёлым. С каждым его словом она теряла надежду на разрешение ситуации. Она не могла понять, как всё дошло до этого, как её муж и его брат оказались на разных сторонах этой безумной вражды. Что же они все натворили?

— Коннор, значит, это всё же ты... — со страхом произнёс Джеймс, быстро опустив глаза на землю, избегая яростного взгляда брата. — Так вот почему ты никогда не появлялся в моей жизни... Всё ради мести за то, что было так давно?

Коннор усмехнулся, но в его глазах была тень боли.

— Именно так, мой младший брат, — произнёс он, глядя на него с какой-то жалостью. — Ты начал всё это: злость, ненависть, вражду. Так что можешь попрощаться с Хелен, всё закончится именно так. Хотя... наверное, кого мне стоит убить сегодня, так это тебя.

Хелен почувствовала, как её душу охватывает ещё большее отчаяние. Страх за Джеймса, за себя, за их будущее, которое теперь казалось под угрозой, не отпускал её. Она не знала, что делать, как помочь. Всё, что ей оставалось — это молиться, чтобы Джеймс смог найти выход из этой ситуации. Но что, если этого выхода не было?

Когда Коннор переключил пистолет с Джеймса на неё, Хелен почувствовала, как страх сковывает её тело. Её мысли метались, пытаясь найти решение, но каждая попытка оказалась беспомощной. Она не могла позволить себе думать о своей смерти, если это повлекло бы за собой смерть Джеймса. Его жизнь была для неё важнее всего.

Перед тем как выстрелить, Коннор резко отпихнул Хелен в сторону, отправив её к краю моста. Она чуть не потеряла равновесие, но её сознание было сфокусировано на Джеймсе, её сердце билось в унисон с его тревогой. Это был момент, когда всё казалось в руках судьбы, и каждый их шаг мог стать последним.

И в этот момент Джеймс, не выдержав, вытащил пистолет. Хелен наблюдала, как его рука дрожит, но в его глазах была решимость, которую она не могла игнорировать. Он выстрелил. Первые два выстрела прошли мимо, но третий был точным. Пуля пробила грудь Коннора, и тот отшатнулся назад, теряя равновесие. Всё происходило так быстро, что Хелен не успела понять, что произошло. Коннор с криком упал в воду, его тело исчезло в озере, поглощённое темной глубиной.

Джеймс стоял, не двигаясь, его глаза были пустыми, а лицо — обезображено разочарованием. Он не чувствовал победы, он чувствовал лишь горечь утраты. Брат, с которым он когда-то делил свою жизнь, исчез, но не так, как он бы этого хотел. Не как брат. Он ушёл, и с ним ушло что-то важное для Джеймса. Частица его жизни, которую он никогда не вернёт.

Хелен не могла оторвать взгляд от Джеймса, понимая, что он переживает не только смерть брата, но и нечто большее — разочарование в жизни, в себе. Она подошла к нему, не зная, как утешить, не зная, как разделить эту тяжесть, которая висела между ними.

Когда Джеймс подошёл к пистолету Коннора, он почувствовал, как его сердце сжалось от шока. Он вытащил патронник и, открыв его, увидел, что в пистолете не было патронов. Всё это было лишь игрой. Коннор притворялся, что готов кого-то убить, но не сделал этого. Джеймс почувствовал, как в его душе поднимается волна глубокого сожаления. Он только что убил брата, а тот, возможно, так и не решился бы на это, если бы не его собственная ненависть.

Джеймс молча выбросил пистолет в озеро и, взяв Хелен за руку, уехал домой. В его душе царила тишина, но эта тишина была не успокоением. Это была пустота, потому что Джеймс понимал, что даже смерть Коннора не избавит его от того, что он потерял. Не только брата, но и веру в себя.

Коннор пришел в себя в тот момент, когда его тело оказалось под водой. Чистый холод охватил его, и каждый порыв воды ощущался как остриё ножа, пронизывающее его кожу. Он дико зарычал, проклиная себя и свою слабость. Держа взгляд в туманной темноте, он отчаянно пытался вырваться, рвущимися руками схватывая водоросли и камни. Его грудь сжалась в тисках боли, как будто её раздирало изнутри, и только сильнейший инстинкт выживания толкал его наверх.

Когда он, наконец, выбрался на берег, его дыхание было прерывистым и тяжёлым. Он сделал несколько шагов на сухую землю, замедленно окидывая взглядом окружающий мир, но в голове был лишь хаос. Страх и боль, всё смешанное с отчаянием, не отпускали его.

Взгляд его упал на мост, и с какой-то безумной надеждой он всмотрелся в пустое пространство. "Может быть, я увижу его... Может быть, он всё ещё там... Джеймс..." — эта мысль пришла к нему, как слабый луч света среди темноты. Он надеялся, что там, на мосту, он будет наблюдать за ним, думая, что Коннор ещё жив. Но моста не было. Всё, что он увидел, — это холодная ночь, пустое небо, и, возможно, отражение своих собственных страхов.

Он почувствовал, как в груди закипает отчаяние, как обрушившаяся на него реальность полностью поглощает его. "Он ушёл... с Хелен... Ты потерял всё." — мысли, как острые ножи, пронзили его.

Коннор, не успев полностью осознать, что происходит, опустил голову и закрыл глаза, как в его теле что-то изменилось. Вдруг, внутри что-то затрещало, как если бы сам мир разломился на части. Он вздохнул, но этот вдох стал чем-то большим. Это был не просто воздух, это была жгучая энергия, охватившая его с головы до ног, разрывая изнутри. Мощная боль сжала его сердце, мышцы сжались, а потом, как сгусток огня, она стала распространяться по телу.

"Что это? Что со мной происходит?" Он почувствовал, как его тело начинает пылать. Горячие волны охватывали его, как будто огонь пронизывал каждую клетку. Он не мог кричать, не мог ничего делать, только упал на колени, сжав свои ладони в песок, стараясь хотя бы как-то удержать своё сознание. В ушах стоял гул, а в глазах плыло всё, как в тумане. Эта боль, эта ярость... это было невыносимо.

Сердце колотилось, а по телу ползали волны боли. И вдруг, как по мере убывания огня, он почувствовал привкус крови во рту. Коннор выплюнул её, не осознавая, что это была его собственная кровь. Не осознавая, что его зубы уже изменились — они стали длиннее, как у хищника. "Что со мной стало?" Мысли останавливались на этом вопросе, но ответ он знал. Кристиан не соврал.

"Я стал таким, как он. Я — вампир." Эти слова с трудом пробились в сознание, но они будто зацепили его — что-то в них было страшным и одновременно восхитительным. Он ощутил, как всё внутри него стало новым — эта сила, этот голод, который был незнаком и пугающ, но заставлял его чувствовать себя живым, даже несмотря на смерть.

Его взгляд стал острым и холодным, но в его глазах не было веселья. Он почувствовал, как где-то в уголке души зародился страх. "Что теперь?" — мысленно повторял он. Всё было нарушено. Он стал другим человеком, точнее, существом. Месть, которая была его целью, теперь казалась столь далёкой и расплывчатой, что даже сама мысль о ней теряла свою убедительность.

"Я не могу быть тем, кто я был. Я не могу вернуться назад." — думал он, глядя на свои руки. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза горели внутренним огнём, не относящимся к его человеческой сущности.

Внезапно его мысли прервала новая волна боли, которая разорвала его сознание. Он почувствовал, как его внутренние силы нарастают, но с этим приходило и ощущение, что он теряет контроль. "Что мне теперь делать?" — снова застал его вопрос. Не было ответа. Он не знал, куда идти, что делать с собой. Нельзя было вернуться в обычный мир, нельзя было даже почувствовать себя человеком.

"Что если я всё сделаю неправильно?" — мелькнула мысль, и от этой мысли его пальцы сжались в кулаки, как будто он пытался утвердить себя в чём-то. Ничего не было ясным. Это было не спасение. Это было проклятие.

Ещё одна боль пронзила его тело. Но теперь это была не боль от огня. Это была боль от того, что он не знал, что делать с собой, как примириться с тем, что он стал тем, что должен был уничтожить.

Внутри него всё кричало о мести. О том, что Джеймс должен заплатить. Но вопрос был не в этом. Вопрос был в том, что теперь Коннор сам оказался на краю пропасти. И, несмотря на это, всё, что он знал, — это был новый путь. Новый путь в мир, от которого он уже не мог уйти.

Он осмотрелся вокруг, всё казалось чуждым, как если бы он больше не был частью этого мира. Чуждые ему стали и мост, и пустые улицы, и та реальность, в которой когда-то он жил.

"Что если я не смогу выбрать правильный путь? Что если всё это лишь навязчивое желание мести?" — мелькнула мысль, и он почувствовал, как душевная борьба разрывает его. "Месть — это путь, который только ведёт к большему уничтожению. Если я пойду по этому пути, я стану тем, кого я так ненавижу."

Но всё же, несмотря на все сомнения, его шаги направились к мосту. Он не мог остановиться. Не мог отказаться. Он не знал, что его ждёт, но он продолжал идти, потому что этот путь был единственным, что оставалось ему.

Как только машина Коннора покинула это место, и его силуэт исчез из виду, из-за деревьев вышел Кристиан. В его глазах горело какое-то странное удовольствие, как будто он уже предвкушал исход этого всего. Он покуривал сигарету, его движения были спокойными и уверенными, как у человека, который давно знал, что победа уже в его руках. Он остановился, оглядываясь вокруг, и с лёгкой улыбкой на лице, потушил сигарету об свою ладонь, не замечая боли.

— Прекрасно, — прошептал он сам себе, оглядывая пустое место, где только что был Коннор. — Всё идёт точно по плану. Как всегда.

Кристиан знал, что всё это — не случайность. Он прекрасно понимал, как работает человеческая природа, особенно в такие моменты. Он дал Коннору то, что тот хотел. Он дал ему силу, месть, и при этом, не утратил своего контроля. Он использовал его, как пешку в своей игре. Всё, что было нужно — это время, чтобы Коннор осознал свою силу, чтобы почувствовал, что он стал частью чего-то большего, что он теперь может вершить судьбы, а потом... он станет ещё одним инструментом в его руках.

— Коннор, ты думаешь, что ты управляешь своим путём. Но ты лишь фигура на моём поле. И как ты ни пытайся, ты не сможешь убежать от своей истинной роли, — тихо говорил Кристиан, словно разговаривая с собой, наслаждаясь каждым словом.

Он посмотрел на темнеющее небо, его взгляд стал ещё более холодным. Всё шло по его плану, и он знал, что теперь, после того как Коннор станет на путь мщения, он не сможет выбраться из этого круга. Месть поглотит его, сделает его ещё более уязвимым. И тогда... тогда Кристиан сможет сделать с ним всё, что захочет.

— Хорошо, Коннор, — сказал Кристиан, в его голосе было что-то угрожающее, но и одновременно притягательное. — Ты выбрал этот путь. И, как бы ты ни боролся, ты никогда не сможешь победить того, кто управляет этим миром. А я... я буду наблюдать, как ты сам себя уничтожишь.

Он засмеялся, а звук его смеха эхом отозвался в тёмной ночи. Похоже, это был смех победителя, который знал, что его игра ещё не закончена, и она только начинается.

Хелен стояла на кухне, готовя ужин, когда вдруг услышала стук в дверь. Смущённая неожиданным звуком, она подошла к двери и, не ожидая ничего тревожного, открыла её. Но перед ней стоял не кто-то знакомый, а сам Коннор. Его лицо было бледным, глаза тёмными, и он смотрел на неё с каким-то непонятным выражением.

— Коннор? — произнесла Хелен, замерев на месте, словно не веря своим глазам. Это был он. Тот самый Коннор, которого она видела мёртвым. Она отчётливо помнила тот момент, когда Джеймс застрелил его на мосту, когда его тело упало в воду. Она не могла забыть, как она стояла там, наблюдая за этим ужасным моментом.

И вот теперь перед ней был живой, абсолютно живой Коннор.

— Ты... ты... — её голос прервался, не в силах произнести дальше. Она оглядела его с головы до ног, пытаясь найти хоть какие-то объяснения, но не могла ничего понять. Мозг отказывался принимать эту реальность. Она ясно помнила, как Джеймс держал пистолет, как выстрел пронзил воздух, и как всё это закончилось. И теперь вот это... этот живой Коннор стоял перед ней, как будто никогда не было того страшного инцидента.

— Это... это невозможно, — прошептала она, её голос дрожал от шока. Она не могла понять, как такое могло произойти. Мозг пытался найти логическое объяснение, но оно не приходило. Всё казалось невероятным, как странный кошмар, который нельзя проснуться.

Коннор стоял перед ней, его лицо было напряжено, но он молчал, будто сам не знал, как начать разговор. Он сделал шаг вперёд, и в его глазах промелькнула тень боли и чего-то ещё, что она не могла понять.

— Коннор... как... как ты живой? — спросила она, теперь пытаясь найти хоть какие-то ответы. Она не могла представить, как это возможно. Как он мог вернуться, после всего, что произошло?

Её сердце колотилось, а мысли путались. В тот момент она ощущала, как нечто холодное проникает в её душу. Что это было? Она хотела бы поверить, что перед ней просто кто-то, похожий на Коннора, но в его глазах было что-то, что невозможно было спутать.

Хелен чувствовала, как её ноги подкашиваются. Её сознание не воспринимало этого, и она стояла, словно оцепенев, не в силах двинуться.

— Ты... ты... живой? — повторила она, стараясь осознать происходящее. — Но как? Я видела... Я видела, как Джеймс тебя застрелил! Это невозможно...

С этими словами её голос дрогнул, и она почувствовала, как её разум начинает терять ориентацию. Этот момент был настолько шокирующим, что ей казалось, будто весь мир перевернулся. Всё, что она знала о Конноре, и все её воспоминания об этом человеке, только что разрушились. Теперь она стояла перед живым, но... другим Коннором.

Коннор, тем временем, стоял в дверном проёме, словно не в силах подойти ближе, хотя и был так близко. В его глазах отражалась тоска, но на его губах не было ни улыбки, ни облегчения. Всё было поглощено этой тягучей, невидимой тенью, что не отпускала его.

Хелен снова взглянула на него, её взгляд был полон недоумения и страха.

— Ты... ты не должен был прийти, Коннор, — прошептала она, её слова звучали, как отголоски её разума, пытающегося найти логическое объяснение. — Ты не живой. Это не может быть ты.

Но её слова уже не имели силы. Он был здесь, и хотя её разум сопротивлялся, она знала, что это действительно был он. Живой Коннор. И её мир снова перевернулся.

Коннор стоял на пороге, не веря собственным глазам. Он знал, что этого момента не избежать, но его сердце сжималось от страха. Сдерживая внутренние сомнения, он взглянул на Хелен. Слова, вырвавшиеся из его губ, были тихими, но полными тяжёлой решимости.

— Пригласи меня в свой дом, — внушил он, его голос был хриплым, как будто каждое слово отдавало последним остатком силы.

Хелен, не понимая, что происходит, просто посмотрела на него, её взгляд был полон растерянности. Но она не смогла противиться. Как только она сделала шаг назад и открыла дверь, будто в каком-то трансе, Коннор вошёл. Его шаги были тихими, но каждый шаг звучал в его голове как громкий удар.

Он почувствовал, как дрожь прошла по его руке, когда он укусил её, а кровь забрызгала его пальцы. Он сделал это, но его руки не могли замерзнуть от страха. Он чувствовал внутреннюю борьбу, его инстинкты противоречили тому, что он ощущал на самом деле.

— Выпей... пожалуйста, выпей мою кровь, — сказал он, его голос был полон боли и ужаса. Он медленно протянул руку к её губам, чувствуя, как её взгляд теряется в его глазах, как она подчиняется.

Хелен, стоя на коленях, продолжала пить кровь из руки Коннора, не зная, что её жизнь подходит к своему финалу. Каждое движение, каждое её дыхание, каждый глоток казались бесконечно долгими, и для Коннора они становились всё более мучительными. Он пытался отвести взгляд, пытался почувствовать хоть каплю контроля, но его руки, словно под давлением невидимой силы, не отпускали её.

Его пальцы сжимались всё сильнее на её шее, но в его душе не было ни гнева, ни ярости. Он просто чувствовал, как в его груди постепенно сжимаются невидимые тиски, а его сознание плавно угасает. Голос Кристиана в голове становился всё громче, пробуждая в нём более тёмные инстинкты.

— Сделай это, Коннор, — произнес голос Кристиана, вкрадчиво, как нечто всепоглощающее, его слова проникали в разум, как яд. — Ты знаешь, что должен. Ты не можешь отступить теперь. Отомсти за Лизу, за её смерть. Отомсти за её слёзы. Отомсти за всё.

Коннор закрыл глаза, пытаясь отбросить голос. Но он не мог. Он был словно в ловушке, заперт в этой тени. Он начал чувствовать, как его рука бессознательно сжимает шею Хелен ещё сильнее. Мгновенная боль в её глазах, когда она почувствовала этот момент, вызвала у него панику. Она не знала, что происходит. Она не знала, что её жизнь сейчас решается на грани его слабости и силы.

— Нет, нет, нет... — Коннор пошептал, его собственный голос звучал чуждо, как будто это не он, а кто-то другой говорил эти слова.

Но Кристиан не отступал. Его голос был всё более властным, почти физически ощущаемым в голове Коннора.

— Ты думаешь, она заслуживает пощады? Она была рядом с Джеймсом, а он был причиной смерти Лизы. Ты должен сделать это, ты должен закончить дело. Убей её, и ты отомстишь за всех. За себя. За неё.

Словно в ответ на последние слова Кристиана, рука Коннора сжалась, и в этот момент его тело стало как камень, и сознание поглотила тьма. Он не мог остановиться. Все эти годы, вся его боль, вся эта борьба внутри него — всё это выплеснулось наружу в одно мгновение. С её шеей в его руках, он понял, что его желание не остановить её уже стало невыносимым. И в тот момент, когда она пыталась дышать, её шею сломала его рука.

Хелен замерла.

Коннор замер тоже, осознавая, что только что сделал.

Он открыл глаза и увидел, как её тело безжизненно повалилось на пол. В момент, когда её тело рухнуло, время, будто застыло. В голове у Коннора звучал только один вопрос: Что я сделал?

— НЕТ! — крикнул он, подскочив на колени рядом с её телом. Он прижал её руку к своему лицу, в отчаянии пытаясь почувствовать хоть какой-то след жизни. Его руки дрожали, когда он прикоснулся к её холодной коже, пытаясь найти пульс, но ответ был только в её мёртвой неподвижности.

— Ты сделал правильно, Коннор, — услышал он голос Кристиана, звучащий сзади, как будто сам дьявол стоял рядом. — Ты сделал то, что должен был сделать. Ты освободил мир от её существования. Ты отомстил за Лизу.

Коннор не мог поверить в это. Его сознание было затуманено, как если бы его чувства обманули его. Он посмотрел на тело Хелен, её глаза, когда-то полные жизни, теперь стали холодными и пустыми. Вся её жизнь была поглощена его действием.

— Нет, я не хотел этого, — пробормотал Коннор, его голос стал хриплым от слёз, которые теперь текли по его лицу. — Я... не хотел этого.

Кристиан рассмеялся, его смех был громким и зловещим.

— Ты всё-таки хочешь убедить себя, что ты не убийца? Ты хочешь думать, что это не ты, кто сделал это? — Кристиан сделал паузу, а потом продолжил: — Ты был обречён, Коннор. Ты всегда знал, что этот момент настанет. Твои эмоции, твои слабости... всё это привело тебя сюда. Ты был предсказуем, ты не мог избежать этого.

Коннор не мог больше выносить его слов. Внутри его сердца всё ломалось. Он встал, не глядя на Хелен, и сделал несколько шагов к выходу, чувствуя, как его ноги не слушаются. Он не мог уйти, но и не мог остаться. Он был разрушен. Всё, что он знал и во что верил, было поглощено этим ужасом. Его взгляд упал на дверь, но перед тем, как выйти, он остановился, оглянувшись на её тело.

— Я не убийца. Я не хотел этого... — снова пробормотал он, хотя и сам не верил в эти слова.

Он закрыл глаза, разрываемый внутренними демонами, и, несмотря на это, снова ушёл из дома, оставив за собой только пустоту. Пустоту в душе и в сердце. Он проклинал всё, что привело его сюда, всё, что он потерял. Но это было уже слишком поздно.

Через несколько часов Джеймс и Алиса вернулись домой. Он спешил, стараясь как можно быстрее вернуться с дочерью, так как не хотел оставлять Хелен одну после того похищения. По пути он успел купить красивый букет цветов, но, войдя в дом, букет выпал у него из рук. С ужасом Джеймс увидел Хелен, лежащую на полу. Он надеялся, что она просто без сознания, но, подойдя ближе, обнаружил, что пульса нет, и сердце не бьется.

Однако, как только он взял её за руку, Хелен медленно открыла глаза. Но вместо того, чтобы обратиться к нему, она обнажила клыки и набросилась не на него, а на их дочь. Хелен стала новообращённым вампиром, и её тело, охваченное невыносимым голодом, искало кровь. Джеймс, потрясённый происходящим, в ужасе оттолкнул Алису в сторону и встал между ней и Хелен.

— Нет! — крикнул Джеймс, инстинктивно защищая дочь. Он стоял перед Хелен, но не мог поверить своим глазам. Она была не той женщиной, которой он знал. Её глаза были чёрными, лицо искажено хищной агрессией, а клыки острыми, как ножи. Это было не просто нападение — это был монстр, у которого был единственный инстинкт: голод.

Хелен с рычанием снова рванулась в его сторону, её движения были быстрыми и смертоносными. Джеймс успел перехватить её за запястье, отталкивая назад, но её сила была колоссальной. Она не реагировала на его слова, её лицо скривилось от жажды крови, и она вновь попыталась прорваться к Алисе.

— Хелен, остановись! — выкрикнул Джеймс, но его голос не имел смысла для этого существа. Всё, что он видел, было отражением того, что Хелен уже не существовала. Она стала частью этой темной сущности, полностью подчинённой своей природе вампира.

Хелен не обратила внимания на его крики. Она снова попыталась добраться до дочери, её тело было напряжено, как натянутая струна. Джеймс почувствовал, как его сердце сжимается. Он не знал, что делать, но он не мог позволить этому чудовищу причинить вред Алисе. Он инстинктивно оттолкнул её назад, но Хелен с каждым движением становилась сильнее и быстрее, её злость всё более беспощадной.

— Нет, ты не тронешь её! — крикнул Джеймс, отчаянно пытаясь удержать её, но его силы были недостаточны, чтобы остановить жену, превращённую в вампира. Его сердце разрывалось от боли, но любовь к Алисе не позволяла ему сдаться. Хелен срывалась с места, нападая на него, и с каждым её движением Джеймс чувствовал, что она уходит всё дальше. Он не мог допустить, чтобы она навредила их дочери. Но как остановить Хелен? Как вернуть ту женщину, которую он любил, если она была уже далеко за пределами человеческого контроля?

Хелен рванулась ещё раз, и в этот момент Джеймс понял, что она больше не слушает его. Он оттолкнул её, полагаясь на всю свою силу, но, несмотря на это, Хелен продолжала нападать, безжалостно и жестоко. Джеймс схватил её за руки, удерживая на мгновение, его голова была полна вопросов, а в сердце — боль. Он не знал, как остановить её. Он не знал, как вернуть Хелен. Всё, что оставалось, — это бороться за жизнь их дочери.

Её рычание становилось всё громче, её инстинкты всё сильнее управляли ею. Он чувствовал, что его любимая жена исчезла, и перед ним стоял совершенно другой человек — человек, чья душа была затмёна голодом и яростью. Джеймс с трудом понимал, как ему справиться с этим чудовищем, которое когда-то было Хелен. Но он знал одно: он не мог позволить ей забрать у него Алису.

Коннор оказался недалеко от дома. Он не мог просто уйти и решил понаблюдать, чтобы лично убедиться, что Джеймс зайдёт в дом. Но того, чего он не ожидал, — это того, что он будет не один, а с дочерью.

«Неужели я всё же стал тем, кого всегда ненавидел?» — молча спросил себя Тернер, наблюдая, как Джеймс с дочерью заходят в дом. «Я всегда говорил, что месть не делает человека лучше. Но это не месть, это просто слепая ярость. Я стал тем, кто разрушает чужие жизни, не задумываясь о последствиях. Даже если я оправдываю свои поступки местью за Лизу, я понимаю, что не могу остановиться. А ведь это я выбрал этот путь. Ненавижу себя за это».

Он пытался успокоиться, но мысли продолжали крутиться в голове, не давая покоя. «Да, я ненавижу Джеймса за то, что он ранил Лизу. Но что же я теперь делаю? Равен ли я ему? Я всегда думал, что никогда не стану таким. А теперь я... почти не отличаюсь от того, кого так ненавидел. Я забыл, что было важно. Месть не возвращает потерянное, она лишь разрушает ещё больше».

И вот они с дочерью заходят в дом, и Коннор чувствует, как его сердце сжимается. Он понимает, что сейчас он не просто человек, и не просто брат. Он стал частью того, чего всегда боялся. Он не может не вмешаться. Вдруг слышит шум и крики, и его инстинкты дают команду действовать.

Он быстро оказался возле двери и зашел внутрь. Что он видит, повергло его в шок: Хелен напала на Алису, пытаясь впиться клыками в её шею. Племянница плакала, а Джеймс безуспешно пытался оттянуть её от дочери. Всё это случается на его глазах, и в голове проносится мысль: «Я создал чудовище. Я — тот, кто разрушил эту жизнь, этот мир.... И теперь мне придётся исправить то, что я натворил».

Без раздумий, он оттолкнул Джеймса и, не раздумывая, свернул шею Хелен. Его действия были быстрыми и решительными, но внутри его терзали сомнения. «Я не хотел этого. Я не хотел, чтобы это стало моим миром. Но я не могу остановиться. Я должен это сделать, чтобы больше никто не пострадал. Только теперь я понимаю, что ни одна смерть не может вернуть того, что мы потеряли».

Коннор ощущал всю тяжесть происходящего, но ещё больше его терзала мысль о том, что Алиса, невинная девочка, теперь также станет частью этого кошмара. Он смотрит на неё — её большие, испуганные глаза, слёзы на щеках. Он не мог себе этого простить. Как можно было привести её в этот мир? Он сам, своими руками, разрушил её детство, лишил её материнской любви.

«Она не заслуживает этого. Она не заслуживает быть в этом мире. Я, наверное, единственный, кто может дать ей хоть какое-то будущее... Но не знаю, как смотреть ей в глаза. Как я могу просить прощения у неё? Она так же невинна, как Лиза когда-то, как я сам до того, как всё это началось».

Когда он подошел к Алисе, его сердце сжалось от угрызений совести. Она не понимает, кто он, что он делает здесь. Она видит лишь чужого человека, его холодный взгляд и силу, которая только что уничтожила её мать. Он пытается подавить чувства, но не может.

«Я не должен был так поступать. Я не должен был оставлять её в этом мире. Я... я разрушил её жизнь, как разрушил жизнь всех вокруг. Что мне теперь делать?»

Его рука останавливается в воздухе, и, сделав шаг назад, он понимает, что не может прикоснуться к ней. Он не достоин этого. Но в какой-то момент ему становится ясно, что он должен хотя бы попытаться сделать для неё что-то хорошее. Но что?

«Она потеряла мать. А я... стал тем, кто разрушает всё. Я не могу её спасать. Я не могу больше спасти никого».

Он чувствует, как его грудь сжимается от боли. Но времени уже нет. Он понимает, что его действия слишком важны, чтобы отвлекаться на чувства. Он снова смотрит на Алису и решает, что должен хотя бы попытаться вернуть ей хоть что-то, что будет напоминать о нормальной жизни.

Джеймс, по-прежнему потрясённый, не может поверить в то, что видит. Его глаза расширяются от шока, а рот слегка приоткрывается, словно он видит привидение. Его взгляд метался между Коннором и Хелен, и он не мог осознать, что его брат жив, что он снова здесь.

— Коннор? — только и выдохнул Джеймс, его голос дрожал от растерянности. — Ты... ты жив? Это... это невозможно. Ты... ты ведь... умер.

Джеймс отступает на шаг, его лицо искажает недоумение, глаза наполнены болью и недоумением. Он пытается понять, что происходит, но его разум отказывается воспринимать происходящее. Он не может осознать, что перед ним снова стоит его брат.

— Как? Как ты...?

Коннор, не желая, чтобы брат углублялся в эти мысли, кладёт руки на его плечи, чтобы заставить его успокоиться. Он чувствует, как тело Джеймса дрожит от шока, но ему нужно действовать. Он не может позволить Джеймсу зацикливаться на этих вопросах.

— Сейчас ты забудешь о том, что я был здесь, и что Хелен напала на вашу дочь, — начал внушать Джеймсу Коннор, пытаясь звучать уверенно, но в его голосе всё равно звучала некая тяжесть. — Ты будешь знать только то, что твою жену похитили и убили неизвестные люди. Ты не станешь подавать заявление в полицию, а будешь сам искать её убийцу. Для этого ты отвезёшь Алису к своей маме, чтобы тебе ничто не мешало. Ты поедешь в Новый Орлеан, так как услышишь, что убийца там, и ты найдёшь его, готовый к худшему. Также найди растение под названием вербена и употребляй его каждый день. И ты будешь думать, что вампиры существуют, и будешь носить с собой кол на всякий случай. А теперь успокойся и забудь о том, что я сказал, через минуту.

Джеймс всё ещё не верил своим глазам. Он стоял, как заворожённый, и будто пытался найти объяснение всему этому. Но его тело не могло отреагировать на происходящее, разум был заблокирован страхом и растерянностью.

Коннор, ощущая, что времени нет, снова посмотрел на Алису. Его сердце было тяжёлым от раскаяния. Он знал, что она будет страдать от того, что произошло, что этот момент останется с ней на всю жизнь. И хотя он понимал, что ничего не может вернуть, он всё равно не мог избавиться от чувства, что он, возможно, последний, кто может ей что-то дать.

Коннор подходил к Хелен, уставившись на её уже мёртвое тело. Он решает забрать её с собой. Коннор поднимает её на руки, не обращая внимания на пустоту в глазах, и с тяжёлым сердцем исчезает из дома.

Через полчаса он был на кладбище. Туман, как плотная пелена, скрывал землю, и вокруг царила зловещая тишина. Коннор шёл, будто не осознавая, что находится в этом мире, его шаги были тяжёлыми, как камни, а сердце — переполнено горечью и болью. Он подошёл к могиле, где уже был готов гроб, в котором она должна была лежать. Перед тем как поднять тело Хелен, его взгляд задержался на её лице, которое всё ещё сохранило следы её прежней красоты.

Он поднял её, осторожно и бережно, с болью в груди. В его глазах читалась вина, и ему казалось, что он слышит её голос, как если бы она всё ещё могла спросить: Почему? Почему ты сделал это со мной? Его дыхание сбивалось, и он понял, что его совесть не оставляет его, не даёт забыть тот день, когда он принял решение превратить её в вампира.

Коннор аккуратно уложил её в гроб, каждый его жест был полон сожаления. Он поправил её волосы, которые рассыпались по её лицу, и в тот момент он будто увидел её живой — такой, какой она была раньше, без этого проклятия, без этого изменения. Он помнил её смех, её улыбку, её живую, трогательную искренность. И это проклятие, которое он наложил на неё, превращая её в вампира, было тем, что забрало у неё всё. Он стал причиной её мучений, её боли, её одиночества. И теперь, глядя на неё, он ощущал, как его сердце разрывается от раскаяния.

— Я был глупым, Хелен... — прошептал он, когда положил её в гроб. — Я думал, что могу причинить Джеймсу боль, что смерть тебя уничтожит его, что так я смогу отомстить ему. Я хотел, чтобы он страдал, чтобы почувствовал, каково это терять кого-то важного. Но я разрушил всё. Ты не должна была умереть, и я никогда не прощу себе этого. Я превратил тебя в жертву своего гнева, я забрал твою жизнь ради мести, и теперь ты не можешь вернуться... Я должен был оставить тебя в живых, ты заслуживала другого будущего. Прости меня...

Он осторожно закрыл крышку гроба, но его руки, дрожащие от внутренней боли, не могли остановить этот поступок. Он ощущал, как это всё забирает его душу, превращая его в существо, поглощённое бездной раскаяния. Он поцеловал её лоб, почти надеясь, что это будет последний акт прощения.

Коннор встал на колени перед могилой, и его слова звучали не только как клятва, но и как просьба о прощении, не только перед Хелен, но и перед собой.

— Я клянусь, Хелен, — произнёс он, не отрывая взгляда от свежезакопанной могилы. — Я встречусь с Джеймсом, но не буду его убивать. Я не хочу, чтобы Алиса осталась без обоих родителей. Я отдам свою жизнь, если он захочет этого, но если он не убьёт меня, если узнает, что я твой убийца, я сделаю всё, чтобы вернуть тебя. Вернуть тебя человеком. Я знаю, что я подонок, и я заслуживаю, чтобы меня уничтожили, но я клянусь, я сделаю всё, чтобы ты вернулась к Алисе живой, настоящей, такой, какой ты должна была быть. Ты заслуживаешь быть человеком, Хелен. Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть тебя.

Слова выходили с трудом, как если бы каждый из них был тяжёлым камнем на его душе. Его обещание не звучало как отчаянная попытка искупления, оно было частью его решения. Он не мог вернуть то, что сделал, но он мог бороться за неё, за её человеческую жизнь.

Когда вдруг раздался странный шум, Коннор резко обернулся, его инстинкты были настороже. Но всё было тихо, пусто. Возможно, это был лишь его страх, его угрызения совести, говорящие ему, что он никогда не сможет искупить свой поступок. Но он снова повернулся, начав уходить от могилы, чувствуя, что он не может ещё успокоиться. Он по-прежнему верил в своё обещание, но каждый шаг был как шаг в неизвестность, наполненный тенью того, что он сделал.