Тернер. Книга 2

Сейчас

Коннор стоял неподвижно, как статуя, его лицо было бледным, а сердце, казалось, больше не билось. Он не мог оторвать взгляда от Джеймса, который говорил об ужасах, пережитых им после смерти Лизы. Слова были как тяжёлые камни, падающие в его грудь, сжимая всё внутри. Каждый фрагмент рассказа — как подробное описание своих собственных провалов, что он так усердно пытался забыть. Он вспоминал все события, ведущие к этому моменту: смерть их отца, те минуты, когда он хотел покончить с собой, и, наконец, как он встретил Хелен. Всё это было похоже на чей-то другой кошмар, и Коннор не мог поверить, что именно он был в центре этого ада.

Его дыхание становилось всё тяжелее, как если бы его душу медленно вытаскивали из самого тёмного уголка его сердца, где он спрятал все эти боли и страхи. Его разум метался, но мысли, как грозовые тучи, так и не могли найти просвета. Он слышал рассказ Джеймса, как тот описывал свои страдания, но даже они не могли затмить ту боль, что он сам ощущал. Что-то внутри него сломалось — он не знал, что хуже: то, что он услышал, или то, что он осознал, что стал причиной этого ада. Он думал, что месть даст ему облегчение, но теперь он понимал: это было всего лишь начало его падения.

Тишина в комнате была настолько глухой, что каждый вздох звучал как гром. Вдалеке слышался дождь, который барабанил по стеклу, как предвестие чего-то неизбежного. Он ощущал, как каждая капля дождя отдается в его груди эхом боли, как если бы сама природа не могла оставить его в покое. Его душа была затянута в этот дождливый вихрь, а он не знал, как выбраться.

— Ну что, молчишь, милый? — её голос прорезал тишину, словно нож, направленный в самое сердце. Лиза стояла перед ним, её взгляд холоден, как лёд, а слова звучали, как смертельный приговор. — У тебя нет слов на всё, что пережил твой брат из-за тебя? Смотри ему в глаза, посмотри в глаза Хелен, объясни ей, почему она была убита твоими руками. Хотя... ты ведь не только её хотел убить в ту ночь, правда, Конни?

Каждое её слово было как удар по его лицу, и он не мог отмахнуться от этого. Всё, что он надеялся скрыть, теперь, словно вываливалось наружу. Он чувствовал себя опустошённым, словно все его злодеяния и мучения, скрытые в тени, всплыли на поверхность. Он не знал, как отреагировать. Он пытался оправдаться, но слова застревали в горле. Лиза знала больше, чем он ожидал, и её насмешка, её убийственная холодность заставляли его терять уверенность.

Он понимал, что не может больше избегать своих поступков. Он должен был что-то сделать, что-то сказать, и, собрав остатки сил, он посмотрел в глаза Хелен. Это было мучительно.

Её глаза встретили его взгляд, и он почувствовал, как его сердце замерло. Они были пустыми. Пустыми, как у человека, который пережил всё и больше не способен ни на что. Эти глаза не были полны злобы или мести, они не кричали, не обвиняли. Они были безжизненными, равнодушными, как если бы сама душа Хелен была поглощена чем-то неизбежным. Он не мог понять, что это было, но что-то в её взгляде заставило его почувствовать, как будто он стоял на краю пропасти, и у него не было пути назад.

— Я хотел отомстить за твою смерть, Лиза, за то, что Джеймс напал на нас в ту ночь... — его голос прозвучал глухо, как из самого сердца боли, как если бы он пытался выдавить слова через камень. Он почувствовал, как его горло сжимаются, его собственное признание начинало удушать его. Он не мог вымолвить больше ничего, его слова звучали чуждо, как эхо в пустом помещении. — Это было всё, только месть...

— Отомстить? — Лиза перебила его, и в её голосе уже не было издёвки. Она была живой, полна эмоций, её слова сыпались, как шквал. — И как, Коннор? Тебе стало легче, когда ты убил мать своей племянницы? Ты так и не понял, что ты стал убийцей? Ты начал с меня, но это была моя просьба, я согласна. Но потом... потом ты начал убивать снова и снова. Ты погряз в крови, в насилии. Ты не просто по локоть, ты по шею утонул в этом. И теперь не будет никакой оправданности, потому что ты ушёл в тень, и этой тени уже не скрыться.

Её слова были, как тяжёлые молоты, которые били по его психике. Он не мог увернуться, не мог отвернуться. Он чувствовал, как эта тень поглощает его, как он утопает в океане собственных решений и действий.

Лиза сделала паузу, давая Коннору осознать весь объём её слов. Она продолжила, её голос стал мягче, но все же оставался решительным:

— Но я всё объясню тебе позже. Почему я всё это затеяла. Но не сейчас, милый мой. Сначала давай продолжим рассказ Джеймса. Пора тебе выйти на сцену.

Тогда

Тем человеком, который смотрел вслед Джеймсу и Хелен, был Коннор. Все эти годы он безуспешно искал своего брата. Но его целью было вовсе не убедиться, что с Джеймсом всё в порядке. Коннор искал его, чтобы либо простить, либо отомстить за все страдания, которые тот ему причинил.

Сначала Джеймс смертельно ранил Лизу — невесту Коннора, и тому пришлось свернуть ей шею. По её просьбе он не стал мстить брату. Однако всё изменилось после убийства их отца. Джеймс лишил Коннора последней опоры — человека, который поддерживал его. И это Коннор простить не смог.

За эти годы он сильно изменился. Весёлый, жизнерадостный парень, окружённый родителями, братом и любимой женщиной, превратился в мрачного мужчину, чья единственная цель — разобраться в себе и обрести покой.

Но и Джеймсу было нелегко. Смерть Лизы и убийство отца преследовали его во снах. В отличие от брата, он нашёл утешение в Хелен. Он твёрдо решил начать новую жизнь. Но в жизни не всегда всё идёт по плану, не так ли?

Коннор потратил много сил и денег, чтобы найти Джеймса. Однажды вечером он случайно зашёл в бар, сделал заказ и, глядя в сторону стойки, побледнел: там работал его брат. Рад ли он был видеть его живым? Коннор сам не мог ответить на этот вопрос. В первые секунды его охватило странное, тёплое чувство — облегчение, словно груз, давивший все эти годы, внезапно исчез. Но это ощущение быстро сменилось холодной яростью. Джеймс жил. Работал. Улыбался. Будто ничего и не случилось. На лице мелькнула тень улыбки, но Коннор взял себя в руки и остался в тени, чтобы проследить за ним. Ещё сильнее он побледнел, когда официантка, принявшая у него заказ, подошла к Джеймсу. Они мило беседовали, она поцеловала его, а затем вернулась к работе.

Коннор быстро поел и ушёл, чтобы подождать эту парочку. И действительно: через пару часов Джеймс и Хелен вышли из бара, держась за руки. Оставшись в темноте, Коннор проследил за ними и узнал, где они живут.

И тут ему в голову пришла страшная мысль. Судя по всему, у Джеймса с этой девушкой роман. Так пусть он страдает так же, как страдал Коннор. Раз уж из-за брата он потерял свою любимую, теперь очередь Джеймса узнать, что значит лишиться дорогого человека.

Коннор стоял у входа в больницу, наблюдая за окнами третьего этажа. Он уже выяснил, в какой палате лежит Хелен. Весь этот план был просчитан до мельчайших деталей — её передвижения, привычки, слабости. Он знал, как сделать это чисто и быстро. Но теперь всё пошло не так.

Она была слаба. Слишком слаба. Коннор видел это даже с расстояния — бледность, медленные движения. Но вопреки его ожиданиям, в её глазах не было ни страха, ни отчаяния. Вместо этого он увидел спокойствие. Тёплую, усталую, но настоящую радость.

Она улыбнулась, лёгким движением прижав руку к груди. Коннор нахмурился. Что могло вызвать такую эмоцию в её состоянии?

Он проследил за её взглядом и увидел медсестру, склонившуюся над детской кроваткой. Сердце сжалось, когда он понял: Хелен смотрела на своего ребёнка. Она выглядела счастливой. Искренне счастливой, несмотря на слабость, несмотря на всё, что с ней произошло.

Ему вдруг стало не по себе. Этот взгляд... В нём было что-то слишком знакомое. Отголосок того, что он сам чувствовал когда-то. Но неужели она была сломлена? Нет. Скорее наоборот — она была сильнее, чем он мог представить.

Пальцы Коннора сжались в кулак. Он мог просто войти внутрь, довести дело до конца, избавиться от неё, как планировал. Но что-то внутри не давало сделать этот шаг. Он тяжело вздохнул, отвернулся и шагнул прочь. Сегодня — нет. Возможно, никогда.

Он колебался: стоит ли убивать Хелен? Считал, что Джеймс не заслужил семейного счастья, ведь он лишил Коннора этого удовольствия. Но, в конце концов, Коннор решился. Однако, несмотря на свою решимость, в его голове не переставали звучать сомнения. А вдруг он ошибается? Может, он уже слишком долго живёт ненавистью? В какие-то моменты он даже задумывался, сможет ли вообще нажать на курок, когда придёт время. Возможно, всё это зря, и месть не принесёт ему облегчения. Но тут же он вспоминал боль, утрату, одиночество – и сердце наполнялось холодной решимостью.

Но чем ближе подходил момент, тем сильнее его раздирали противоречия. А что, если он окажется таким же, как Джеймс? Что, если, совершив это убийство, он потеряет последнюю связь с самим собой, окончательно превратится в чудовище? Он столько лет жил ненавистью, но готов ли он сделать последний шаг?

Временами он мысленно прокручивал сцены своей мести, но теперь перед глазами вставали не картины триумфа, а испуганные глаза Хелен. Он хотел причинить брату боль, но теперь осознавал, что причинит её ещё и невинному человеку.

Он не хотел просто убить Хелен. Он хотел, чтобы Джеймс видел всё своими глазами и понял, за что наказан. Поэтому, вернувшись в гостиничный номер, он взял пистолет и отправился в бар, где работала Хелен. Сегодня он собирался проследить за ней и похитить, когда она будет возвращаться домой одна. Но впервые за долгое время он не был уверен, хватит ли у него сил пойти до конца.

— Скучаете, молодой человек? — раздался чей-то голос позади, едва он зашел в бар и заказал бутылку виски. Обернувшись, Коннор с удивлением увидел мужчину, пристально смотревшего на него.

Перед ним стоял высокий, худощавый человек лет тридцати с чем-то. Его черные волосы были аккуратно уложены, а холодные серо-голубые глаза смотрели на Коннора с насмешливым интересом. Весь его облик — от строгого тёмного костюма до безупречно выверенных движений — выдавал человека, привыкшего к контролю. В улыбке, которая скользнула по его тонким губам, было что-то настораживающее.

— Вы это мне? — уточнил Коннор, оглядевшись по сторонам. В баре не было ни души, кроме бармена, так что сомнений не оставалось — вопрос был адресован именно ему.

— Именно вам, — подтвердил незнакомец, приближаясь. — Я часто замечаю вас здесь в одиночестве. Сегодня решил составить компанию. Вы не против?

Коннор ещё раз внимательно посмотрел на мужчину. Он привык к одиночеству и не любил навязчивых собеседников, но понимал, что иногда стоит поговорить с кем-то, чтобы не утонуть в собственных мыслях. Поэтому, помедлив, кивнул. Мужчина взял стул, сел напротив и жестом предложил разделить бутылку виски.

Постепенно они разговорились. Незнакомец признался, что частенько заходит в этот бар, хоть он и редко бывает оживлённым. Он заметил, что Коннор всегда сидит один, пьёт, время от времени бросая злобные взгляды на бармена, и словно старается, чтобы тот не замечал его собеседников.

— Меня зовут Кристиан Хейл. Приятно познакомиться, — сказал мужчина после третьей рюмки, протягивая руку.

— Коннор Тернер, — ответил блондин, пожав руку. — Рад знакомству и благодарен за компанию в этот вечер.

Они продолжили пить. За первой бутылкой последовала вторая. Разговор становился всё более откровенным. В какой-то момент Коннор рассказал почти всё — о смерти Лизы, о потере отца, о брате, который ушёл из дома и, вероятно, теперь счастлив. Кристиан слушал молча, изредка усмехаясь, ведь он был причастен к некоторым событиям.

Когда бар закрылся, они расплатились, и Кристиан предложил продолжить вечер в его номере в отеле. Он хотел узнать ещё больше о жизни Коннора и сделать ему предложение — дать средство для мести. Ведь он до сих пор не мог простить Тернера за то, что Лиза выбрала именно его.

— Ну что же, мой милый друг, думаю, я могу тебе помочь, — произнёс Хейл, когда они вошли в номер и сели на стулья. — Только выслушай меня. Уверен, ты не откажешься от того, что я хочу тебе предложить. Это поможет тебе в твоей мести. Дело в том, что я вампир и могу сделать тебя таким же.

— Вампир? — переспросил Тернер, едва не рассмеявшись, хотя на его лице всё же мелькнула улыбка. — Ты, наверное, шутишь или же перебрал, мой друг. Я лучше пойду отсюда.

— Я понимаю твоё удивление, Коннор, и вижу, что ты мне не веришь, — серьёзно ответил Хейл. — Тогда позволь убедить тебя в обратном. Заходи, Шейла!

Кристиан выкрикнул последние слова, и из соседней комнаты, дверь которой до этого была закрыта, вышла брюнетка, чья красота буквально заворожила Коннора. Редко ему доводилось видеть таких женщин. У неё были карие глаза, смуглая и ровная кожа, длинные чёрные волосы, а её взгляд буквально гипнотизировал. Походка у неё была царственная, исполненная достоинства, как у королевы, привыкшей смотреть на всех свысока. Она и выглядела, словно аристократка, возможно, даже цыганская княжна.

На мгновение её взгляд задержался на Тернере, но, обернувшись к Кристиану, она будто преобразилась. В её глазах больше не было высокомерия, только безграничное восхищение и преданность.

— Вы звали меня, мой господин? — нежно спросила она. — Вы знаете, как мне приятно видеть вас. Делайте со мной, что пожелаете. Я лишь жду вашего приказа.

Кристиан не ответил. Он мгновенно оказался за её спиной — настолько быстро, что Коннор не успел даже осознать, как это произошло, — и впился зубами в её шею. Он пил кровь несколько минут, не отрываясь.

Тернер хотел вскочить и бежать. Ужас завладел им, когда он заметил, как изменились глаза Хейла — они стали алыми, словно налитыми кровью. Встав со стула, он увидел, как Кристиан отбросил безжизненное тело девушки на пол. Теперь на его губах и клыках виднелась кровь.

— Я говорил тебе, что не лгу, мой друг, — с усмешкой произнёс Хейл, небрежно вытирая рот тыльной стороной ладони. Затем он вновь указал на стул. — Сядь. Подумай. Я предлагаю тебе силу. Ты сможешь отомстить. Если попытаешься сделать это, оставаясь человеком, тебя убьют ещё до того, как ты приблизишься к своей цели. Но если примешь моё предложение, ты подобно фениксу восстанешь из пепла. Не бойся, я научу тебя всему. Но у меня мало времени. У тебя есть всего несколько часов, чтобы принять решение.

Коннор молчал, обдумывая услышанное. В памяти всплывали сцены прошлого. Он вспоминал, каким был его брат Джеймс до этих тёмных времён, как они ладили... Теперь Джеймс счастлив. Но в то же время перед глазами Коннора вставал образ Лизы в окровавленном платье, её отчаянные просьбы покончить с этим, её мольбы... Он снова видел труп своего отца и чувствовал, как жажда мести захлёстывает его.

Но стоило ли идти на такой шаг? Он всё ещё был человеком. Если он примет предложение Хейла, пути назад уже не будет. Вновь перед ним встали Лиза, её голос, её взгляд. Одобрила бы она его решение? Или же с отвращением отвернулась бы от него? А его отец? Согласился бы он с тем, что месть важнее человечности?

И что будет с его племянницей? Девочка не виновата в том, что случилось. Разве она должна страдать? И сможет ли он смотреть в её глаза, зная, что стал чудовищем? Или же это неважно, если справедливость восторжествует?

Он попытался убедить себя, что это правильно. Что смерть одного человека ради справедливости оправдана. Но не ощущал ли он сейчас облегчение оттого, что Хейл дал ему возможность снять с себя ответственность? Он не просто убьёт её, он сделает это, став монстром. Значит ли это, что это будет не его вина? Или, наоборот, окончательно погрузит его в пропасть?

Голос внутри него кричал, что он делает ошибку. Ему не нужен этот путь. Но если он откажется, разве его сердце станет легче? Разве он сможет забыть? Разве он сможет простить?

— Я согласен, — выдавил наконец Коннор, его голос дрожал от неуверенности. — Но сначала... Расскажи мне всё. Какие силы я получу? Каковы слабости вампиров?

Кристиан довольно усмехнулся. Он знал, что Коннор скажет именно эти слова. Он изучил его, наблюдал за ним, собирал о нём информацию не только со слов Джеймса. Он знал, что этот человек готов пойти на всё ради мести. Но Хейлу было мало просто подтолкнуть его к убийству — он хотел, чтобы Коннор испачкал свои руки в крови сам, осознанно, по доброй воле. Это была и его личная месть.

Теперь всё шло по плану.

— Хорошо, я расскажу тебе всё как есть. Слушай внимательно, — после минутной паузы сказал Хейл. — Итак, вот какие у вампиров есть способности:

Во-первых, суперсила. Ты без труда сможешь поднять человека за горло, ломать кости, вырывать внутренности голыми руками и поднимать тяжести.

Во-вторых, суперскорость. Ты сможешь мгновенно преодолевать большие расстояния, появляться за спиной человека в долю секунды, ловить пули, ножи и прочие предметы, а также бегать без усталости.

В-третьих, сверхчувства. Ты будешь слышать шёпот на значительном расстоянии, чувствовать запах крови за несколько метров, видеть в темноте. Животные не смогут тебя почувствовать и нападать не станут.

В-четвёртых, регенерация. Раны будут заживать быстро, но боль от них может сохраняться несколько часов в зависимости от тяжести повреждений.

В-пятых, бессмертие. Ты останешься в том возрасте, в котором был обращён, и с годами будешь становиться только сильнее.

В-шестых, внушение. Ты сможешь изменять или стирать воспоминания людей, заставлять их делать то, что тебе нужно, просто взглянув в глаза и сосредоточившись на желаемом.

Теперь о слабостях:

Во-первых, кровь животных. Она лишь частично утоляет голод, но делает тебя слабее, чем человеческая.

Во-вторых, сломанная шея не убьёт, но на время выведет из строя.

В-третьих, обезглавливание или удаление сердца приведут к окончательной смерти. То же касается и огня, если его не потушить вовремя.

В-четвёртых, длительное воздержание от крови приводит к коматозному состоянию.

В-пятых, ты не сможешь войти в дом без приглашения владельца. Однако можно внушить ему желание пригласить тебя.

В-шестых, колотые раны, переломы и огнестрельные повреждения вызывают боль и замедляют движения.

В-седьмых, солнечный свет. Если он попадёт на твоё тело, ты начнёшь гореть. Единственная защита — специальный камень, который нужно носить в кольце.

В-восьмых, древесина. Кол в сердце моментально убьёт.

В-девятых, вербена. Она ослабляет вампира, оставляя ожоги на коже. Если человек пьёт её постоянно, на него нельзя воздействовать внушением. Чтобы преодолеть это, его нужно запереть на сутки, а затем делать с ним что пожелаешь.

Теперь разберём мифы:

Первое. Чеснок. Мы его не боимся и можем спокойно есть.

Второе. Священные предметы — кресты, святая вода, Библия — не представляют угрозы.

Третье. Мы отражаемся в зеркалах. Легенда о том, что у вампиров нет души — просто миф.

Четвертое. Мы не можем превращаться в животных.

Пятое. Наши сердца бьются, и мы дышим. Но можем задерживать дыхание на несколько часов, после чего требуется подпитка кровью.

Шестое. Вампира можно усыпить на долгие годы. Для этого нужно свернуть ему шею, положить в гроб, облить святой водой и накрыть крестом. Он не сможет выбраться, пока могилу не раскопают и не уберут крест.

Вот всё, что тебе нужно знать.

Окончив свой рассказ, Кристиан вздохнул и позволил себе немного отдохнуть. Ему предстояло завоевать доверие Коннора, убедить его в необходимости обращения, довести до того момента, когда он сам захочет стать вампиром. Только тогда он сможет пойти на шаг, которого так жаждал Кристиан — убийство Хелен. Сделав паузу, он заговорил снова:

— Я не всегда был вампиром, хоть именно я и был первым из них. В девятнадцатом веке я был всего лишь наивным историком, одержимым мечтой войти в историю. Я хотел открыть новый вид летучих мышей, желая, чтобы мое имя запомнили.

Я изучал древние книги и рукописи, выискивая упоминания об этих существах. Наконец, мои поиски привели меня в небольшую деревню, где ходили легенды о запретной пещере. Местные жители боялись её, но я, ведомый жаждой славы, отправился туда в одиночку.

Факел в моей руке был единственным источником света в кромешной тьме. Страх шептал мне повернуть назад, но желание открыть нечто великое толкало вперёд. Возможно, именно это и стало моей ошибкой. Как только свет факела осветил глубины пещеры, целый рой летучих мышей взметнулся в воздух и набросился на меня. Их клыки впивались в кожу, яд проникал в кровь, и вскоре я потерял сознание. Я умер.

Но на следующее утро я очнулся. Мир вокруг изменился — и я вместе с ним. Я выбрался из пещеры, но, стоило мне ступить под солнечный свет, как кожа вспыхнула. Боль была невыносимой, и я в панике бросился обратно в тень. Повторные попытки выйти на свет оканчивались тем же. Что со мной произошло? Ответы скрывались в той самой пещере.

Ночью я вернулся внутрь. Теперь я видел в темноте так же ясно, как днём. Летучие мыши больше не нападали — напротив, они воспринимали меня как одного из своих. В глубине пещеры я обнаружил останки людей и древнюю книгу. С рассветом я начал её изучать.

Оказалось, что эти существа обладают редчайшим ядом, превращающим лишь немногих выживших в себе подобных. Книга описывала появившиеся у меня способности, а также рассказывала о существовании особого камня, способного защитить от солнечного света. Я добыл этот камень, создал кольца с его частицами — так я перестал бояться солнца. Столетия я изучал свою новую природу, тренировал способности, исследовал границы возможного. Но тебя, Коннор, я смогу научить всему за считаные месяцы... если ты ещё не передумал. А если передумал, скажи мне сейчас. Я сотру воспоминания об этом вечере — и мы больше никогда не встретимся.

Коннор жадно впитывал каждое слово, но в глубине души сомнения терзали его. Он осознавал, что обратной дороги не будет. Вампиризм сулил силу, но он также означал потерю человечности, превращение в того, кого он сам некогда ненавидел. Что, если он перестанет быть собой? Что, если месть не принесёт удовлетворения? Но он не мог позволить этим мыслям взять верх. Если он останется человеком, он может проиграть. Он может умереть. Или, что хуже, Хелен и Джеймс переживут его. Сжав кулаки, он заставил себя заглушить страх.

— Я... — голос его дрогнул, и он замолчал. Сомнения вновь накрыли его волной. Он пытался убедить себя, что мстит за любовь, за утраченную жизнь, но стоило ли это того? А если он потеряет что-то большее — себя? Если, став вампиром, он уже не сможет отличить свою жажду от настоящих чувств? Перед глазами всплывали образы: Джеймс, который всегда был сильнее его, Хелен, защищённая им, и Алиса — невинная жертва всей этой истории. Он не ненавидел их, но в то же время понимал: это решение сделает его таким же, как Кристиан. Однако страх проиграть, страх потерять последнюю возможность взять судьбу в свои руки, оказался сильнее. — Я согласен, — наконец выдавил он, но в голосе всё ещё звучала тень нерешительности. — Что мне нужно делать?

Кристиан внимательно всмотрелся в его лицо. Затем его глаза вспыхнули кровавым светом, клыки удлинились. Не сводя взгляда с Коннора, он прикусил свою руку, пока не выступила алая кровь, и протянул её Тернеру.

— Если ты действительно готов, пей, — сказал он. — Но помни: у тебя будет ровно сутки на то, чтобы завершить задуманное. Если ты умрёшь, то возродишься уже вампиром. После этого приходи ко мне — я научу тебя всему, что знаю.

Коннор, не раздумывая, жадно припал к ране на руке Кристиана. Горячая, тёмная кровь обжигала горло, но он не мог остановиться. Когда он наконец оторвался, Кристиан молча кивнул. Их пути на этот вечер расходились. Тернер ушёл, чтобы закончить свои последние приготовления к похищению Хелен...