Тернер. Книга 2

Сейчас

Коннор, переживший множество темных ночей, уже не удивлялся. Он научился воспринимать мир таким, какой он есть — жестоким, непредсказуемым и полным боли. Но в этот момент, в эту ночь, казалось, что время остановилось. Он ощущал, как неведомая тяжесть ложится на его плечи, как будто эта ночь состарила его на тридцать лет — хотя это было невозможно. Но всё-таки он чувствовал, как его тело, его разум устали. Печаль и внутренний упадок стали его постоянными спутниками, как непреодолимое ощущение, что он потерял что-то важное и больше никогда не найдет.

Появление Хелен, которую он когда-то убил, было подобно удару молнии. Это потрясло его так, что его дыхание перехватило, а мир перед глазами стал расплываться. Он не мог поверить, что она стояла перед ним, живой, ослепительно живой. Он видел её глазами, как призрак из прошлого, возвращающийся, чтобы встретиться с тем, кто однажды лишил её жизни. Это зрелище было настолько невообразимым, что его сердце на мгновение остановилось. Все, что он мог делать — это молчать и стоять, с открытым ртом, будто пытался понять, что происходит.

Неужели это не кошмар? Неужели вся эта боль, этот беспорядок и отчаяние — это не просто дикий сон, который вот-вот растворится в воздухе? Он хотел верить, что так оно и есть, но чем больше он смотрел на Хелен, тем больше осознавал, что всё, что с ним происходит, — это не что иное, как ужасная реальность.

— Ну что молчишь, мой милый? — спросила Лиза с холодной усмешкой на губах. Она наблюдала за ним, и в её взгляде была смесь удовлетворения и чего-то ещё — чего-то, что он не мог разгадать. Она наслаждалась его растерянностью, его болью. Это было как игра, но в этой игре ставки были слишком высоки. — Неужели ты не найдешь слов для Хелен, которую ты не только убил, но и превратил в вампира, чтобы сделать больно своему брату? Чтобы она сама его убила?

Лиза, словно не замечая его растерянности, вдруг замолчала и прикусила губу. Этот жест, казалось, был связан с каким-то новым осознанием, которое только что пришло к ней. Что-то изменилось в её взгляде, и её лицо стало чуть менее уверенным, чем прежде. В этот момент она поняла, что её собственные шаги не всегда приводят к желаемому результату, и что всё это — лишь часть гораздо более сложной игры.

— О да, — произнесла Лиза, её голос был полон ледяной уверенности. — Теперь я всё поняла. Не ожидал такого поворота событий, а, Коннор? Сначала я восстала с могилы, чтобы покарать тебя за свою смерть и за все страдания, которые ты приносишь. Но теперь, перед тобой не только та, которую ты хотел повести к алтарю, но и твой самый большой страх. Твой грех, который ты не можешь себе простить.

Её слова рвались из неё, как острое лезвие ножа, и каждое из них было похоже на укол в его сердце. Она видела, как он теряет равновесие, как его лицо тускнеет, и на его лбу проступает холодный пот.

— Ты молчишь, потому что, наверное, сейчас думаешь о маленькой девочке, своей племяннице, которую ты лишил матери, — продолжила она, её голос становился всё жестче. — И ты надеешься, что когда Алиса узнает правду, она тебя простит? Ты глубоко ошибаешься, Коннор. Ты сам не сможешь простить себя. И ты знаешь это.

Лиза остановилась, наслаждаясь каждым моментом этой боли, которую она ему доставляла. Он молчал, и в этом молчании было больше, чем просто отсутствие слов. Это был крик души, который он не мог издать. Этот момент был для него мукой, которая будет с ним навсегда, даже если она исчезнет из его жизни. Он не знал, как справиться с этим. Он даже не знал, что делать с этим чувствами. Он знал только, что эта ночь изменила всё.

— Но ты не волнуйся, у меня есть ещё один сюрприз для тебя. ЗАХОДИТЕ, Я ПОВЕЛЕВАЮ ВАМ!

Когда Лиза выкрикнула эти слова, он услышал, как за дверью скрипит металлический механизм. Сразу же, не раздумывая, он повернулся. И в этот момент его мир, который он считал хаосом, стал ещё более невозможным для понимания. Перед ним стояли Джеймс и Алиса, его брат и племянница. Они шли медленно, с невозмутимыми лицами, как если бы ничего не происходило. Они не удивлялись, не пугались. Они просто шли. И это было ещё более ужасным, чем, если бы они были просто мертвыми. Они были живыми, но они не были собой.

Коннор чувствовал, как его душа сжимается от боли, а сердце бьется учащённо. Эти двое были под контролем Лизы, он знал это. И это было тем, что заставляло его сердце биться с такой бешеной скоростью.

— Нет, зачем ты их сюда втянула? — спросил он, его голос дрожал от страха. — Пожалуйста, не трогай их...

Его слова были слабой мольбой, которая не могла повлиять на Лизу. Она, наоборот, только смеялась. Этот смех был для неё как знак победы, и он звучал так, что его можно было бы сравнить с эхом из ада.

— Да нет, мой милый Коннор, ты должен страдать, — сказала она с ядовитой улыбкой, её глаза горели огнем, который казался нескончаемым. — Ты должен увидеть их, почувствовать всю боль, которую ты им причинил. Ты должен понести наказание за всё, что ты сделал.

Лиза отступила в сторону, но её взгляд не оставлял Коннора. Она хотела, чтобы он всё это пережил. Чтобы он осознал, что его месть не имела смысла. Это было его наказание — страдать за каждого, кого он когда-то любил.

— Джеймс, расскажи, что случилось с тобой после той ночи, когда ты ранил меня, — Лиза взглянула на него, не выпуская из виду, — не упусти ни одной детали. А ты, мой обаятельный вампир, слушай, и дополняй, ведь это правда, о твоих грехах.

Тогда

— Полицию вызывайте, срочно вызывайте полицию и скорую! Тут человека убили, и, возможно, кто-то ранен! — закричал один из людей в небольшой толпе, собравшейся на месте происшествия.

Коннор не слышал этих криков. Всё, что он ощущал, — это тяжесть тела Лизы, холод её кожи, его собственное дыхание, которое с каждым моментом становилось всё более прерывистым. Она была мёртва. Он сам убил её. Это было не просто убийство. Это было исполнение последней просьбы Лизы, которую он так любил. И теперь её жизнь, её любовь, вся её светлая сущность исчезли, а он остался с этим ужасным, тяжёлым грузом в своих руках.

Он был в ярости. Ярости на себя за то, что не смог остановиться, за то, что согласился на её просьбу, за то, что свёл её жизнь с его руками. Ярости на Джеймса, на того, кто спровоцировал их гибель. Он не знал, что могло заставить его брата совершить такой отчаянный шаг, напасть на них, но теперь всё стало неважно. Он был готов убить Джеймса, разорвать его, как Лиза разрывала его душу своим исчезновением.

Когда полицейские и скорая приехали, они едва смогли вырвать Лизу из его рук. Он не хотел её отпускать. Он не хотел отпускать ту, кто была для него всем. Сердце Коннора разрывалось, но, несмотря на все его чувства, он не мог остановиться. Это была его вина, и теперь он должен был жить с этим.

Коннор сидел в камере для допросов, уставившись в одну точку. Его взгляд был пустым и безжизненным, как сама его душа. Он был уже мёртв внутри. Ему было всё равно, что с ним будет дальше. Он мог думать только о Лизе, о её улыбке, о том, как она просила его не причинять вреда Джеймсу, хотя в этот момент он сам хотел убить брата. Он был готов разрушить всё ради мести, даже если это означало потерять себя окончательно.

Дверь открылась, и в комнату вошла девушка, смотрящая на него с холодной и решительной взглядом. Она села напротив и произнесла слова, которые ударили Коннора ещё сильнее, чем всё, что он пережил до этого.

— Здравствуйте, молодой человек. Меня зовут Кэрол Блэкберн. По поводу смерти вашей девушки можете не беспокоиться. У нас нет вопросов к вам, вы свободны.

Он быстро встал. Он ожидал, что его будут допрашивать, что ему зададут вопросы, что он окажется в центре внимания. Он готовился отвечать, готовился оправдываться, но вместо этого услышал лишь холодные слова, которые как нож вонзились в его душу. Он уже был свободен, но с этой свободой он не знал, что делать. Она была бесполезна, как и всё, что оставалось от его жизни.

Девушка указала на дверь, не дав ему ничего сказать. Коннор молча кивнул и вышел, потеряв всякую связь с реальностью. Он шёл домой, но даже не замечал, как его ноги уносят его прочь. Он был пуст. Он не видел людей, не слышал звуков. Его глаза не фокусировались на окружающем мире. Он шёл, как тень, не зная, куда.

Однако, вдалеке, на тени его пути, скрываясь за углом полицейского участка, стоял человек. Кристиан Хейл наблюдал за ним с непередаваемым торжеством в глазах. Его губы кривились в зловещей ухмылке, едва сдерживая тот внутренний огонь, который горел в его груди. Он наслаждался каждым моментом, каждым шагом Коннора, ведь он был мастером игры. Теперь, когда его планы начали сбываться, он ощущал сладость победы, как никогда ранее. Всё, что он делал, было идеально спланировано, и он был в восторге от того, как умело манипулировал этим человеком.

Кристиан следил за каждым шагом Тернера, чувствуя удовлетворение от того, как тот шёл, не зная, что его каждое движение уже предсказано. Он видел, как Коннор, поглощённый болью и местью, становится пешкой в его игре. Он был готов провести его дальше, глубже в эту тёмную, опасную игру, из которой не было выхода.

— Ну что же, мальчик, давай продолжим нашу игру, — прошептал Кристиан, его голос полон ядовитого торжества. — Посмотрим, сможешь ли ты пойти на убийство собственного брата... Чертовски интересная игра, жду с нетерпением!

Его взгляд не отрывался от фигуры Коннора, исчезающего в темноте. Кристиан знал, что победа близка. И теперь, с каждым шагом, он становился всё более уверенным, что однажды этот парень сам сломается и пойдёт по тому пути, который он для него выстроил. Коннор был слишком далёк от спасения. Он был уже марионеткой в руках Кристиана, и тот наслаждался этим моментом, как истинный победитель.

Прошёл год с тех событий. Братья по-разному переживали произошедшее. Коннор едва сдерживал себя от того, чтобы не убить Джеймса, ведь было невыносимо смотреть ему в глаза. Они продолжали жить в одном доме, но постепенно Коннор нашёл способ забыться — он начал много пить.

После похорон Лизы, куда, кстати, его не пустили её родители, считая, что он не смог уберечь их единственного ребёнка, Коннор замкнулся в себе. Он не мог спать, почти не ел и ему было всё равно на жизнь. Со временем блондини начал выпивать всё больше, не представляя себя без алкоголя. Мысль о том, что он живёт в одном доме с тем, из-за кого погибла его невеста, была для него невыносимой. Он часто пропадал в баре, а домой возвращался поздно, чтобы, забравшись в свою комнату, просто лечь спать.

Однако отец Джеймса и Коннора заметил, что отношения между братьями стали очень холодными. Видя, что старший сын порой сильно пьян, он решил выяснить причину. Отец последил за Коннором, подсел к нему в баре и попытался поговорить, но ничего не получилось. Но не сдаваясь, он продолжил попытки, и после третьего разговора у них завязался диалог. Коннор выдумал причину, почему он стал пить. Он рассказал отцу, что Лиза перед своей смертью связалась с дурной компанией и подсела на наркотики. Узнав, что один из распространителей сбывает товар детям, она захотела рассказать всё полиции, из-за чего и была убита. Коннор переживал из-за этого, и отец поверил его истории. Вследствие этого он стал уделять больше внимания старшему сыну, а тот привязался к нему ещё сильнее.

Но один вечер всё изменил. Джеймс прогуливался по парку, думая о том, чтобы переехать подальше от дома. Он всё ещё переживал из-за Лизы и не мог терпеть ненависть, которую испытывал к нему брат. Он размышлял о том, чтобы найти хорошую работу и, возможно, если будет вдали от Коннора, он сможет забыть обо всех этих трагедиях.

Шагая по парку, Джеймс заметил, как маленький мальчик упал, разбив колени. Его отец подошёл к нему и стал помогать, и почему-то Джеймс, глядя на эту сцену, смог улыбнуться. Он всегда мечтал о собственной семье и любил детей, надеясь, что когда-нибудь станет отцом.

Джеймс медленно пошёл домой, думая о том, что только что увидел. Но подойдя к дому, он с ужасом услышал чьи-то женские крики. Он понял, что этот голос может принадлежать только одной женщине — его матери. Заволновавшись, он быстро забежал в дом.

То, что он увидел, было ужасным. Отец стоял возле матери, которая лежала на полу, и сильно бил её ногами по животу. Из-за перегара было ясно, что отец был сильно пьян. Джеймс, не раздумывая, бросился к отцу, схватив его за руку.

— Отец, что ты делаешь? — закричал Джеймс, пытаясь оттащить его от матери. — Остановись!

— Как ты смеешь, щенок? — хриплым голосом ответил отец, повернувшись к сыну и отвесив ему пощёчину. — Не вмешивайся в наши дела, маленький ублюдок, иначе и ты получишь.

Из-за удара Джеймс отпустил руку отца, не зная, что делать дальше. Он отчётливо видел, как отец снова направился к матери. В ярости он набросился на его спину, но отец лишь смеясь сбросил его на пол и снова ударил по лицу.

— Нет, Эрик, не трогай Джеймса! — воскликнула его мать, и Джеймс впервые услышал, как она что-то просит. — Он же твой сын, не бей его, лучше мне причини боль!

— Закрой свою пасть, проститутка, тебе слова не давали, — ревел отец, снова напав на мать. — Никогда не смей перечить мне, тварь!

Джеймс больше не мог думать трезво. В голове пронеслась одна мысль — остановить его, спасти мать, и он побежал на кухню. Взял нож и вернулся в комнату, в руках уже не контролируя себя, размахивал ножом, пытаясь остановить отца.

— Еще раз прошу тебя, остановись, папа! — закричал Джеймс, его тело дрожало от страха. — Не усугубляй всё, не делай то, о чём потом будем жалеть!

Отец лишь безумно рассмеялся и, не отдавая себе отчёта, ударил его ногой в живот. Джеймс потерял контроль, и в момент ярости, чтобы остановить его, вонзил нож в сердце Эрика, направив его тело так, чтобы оно не упало на мать.

— Что же ты наделал, Джеймс? — прошептала его мать, пытаясь подняться на колени. Джеймс, потрясённый, смотрел на нож, из которого текла кровь.

Но именно в этот момент Джеймс почувствовал невероятную пустоту, как будто не было ни отца, ни того мира, который он знал. Он не знал, что чувствовать. Не знал, как справиться с тем, что произошло. Отец был для него одновременно тем, кого он ненавидел, и тем, кого он когда-то любил. Теперь его жизнь была уничтожена — не только смертью Лизы, но и смертью того, кто был его отцом, несмотря на всё, что он с ним делал.

В это время, когда Джеймс стоял, ошеломлённый и не мог понять, что делать, он вдруг почувствовал чей-то взгляд. Он обернулся и увидел Коннора, который стоял в дверях, потрясённый и в шоке. Глаза его были широко открыты от ужаса и непонимания. Он не мог произнести ни слова, но его лицо было побледневшим, а руки дрожали от потрясения. Это было не просто шок, это было настоящее моральное потрясение, которое переломило его самого, ведь он никогда не мог представить, что Джеймс способен на подобное.

Коннор молча стоял, не зная, как реагировать. Он лишь потрясённо смотрел на брата, не понимая, что теперь будет с ним, и что делать с этим кошмаром, который раскрылся перед ним.

Джеймс, не сказав ни слова, прошёл мимо Коннора, покинув этот дом. Его шаги были тяжёлыми, как будто каждый из них отнимал у него частичку души. Внутри него царила пустота. Через минуту, вместо того чтобы остаться с матерью, Коннор последовал за ним, с намерением узнать, что тут произошло, но шок и чувства, переполнявшие его, не давали ему ясной мысли. Он не знал, что делать с этой ситуацией, с этим кошмаром.

Джеймс уходил из дома, так как он убил своего собственного отца, и ему было очень больно от того, что он лишил жизни второго человека, которого любил. Он не мог вынести всего этого. Сначала от его рук умерла девушка, в которую он был влюблен, теперь — отец. Это никак не могло дать покоя Джеймсу, поэтому он просто шел, не различая дороги, продолжая сжимать в руке нож, которым убил собственного отца. Хорошо, что его никто не встретил по пути. Мысль о том, что он опять содействовал убийству, поглотила его и никак не давала покоя.

— Да что я за человек такой? — спросил он у себя. — Почему все, кого я люблю, умирают от моих рук? Я больше не могу так.

Джеймс продолжал идти и идти, пока не вышел на тропинку, ведущую на скалу. Он пошел по ней, не оглядываясь, и не заметил, что шагов через пятьдесят за ним следил Коннор, которому было интересно, что же сделает его брат.

Джеймс стоял на краю скалы, его взгляд был пустым, будто не воспринимающим мир вокруг. Мрак ночи сгустился, скрывая всё, что могло бы напомнить ему о жизни, которую он когда-то знал. В руках всё ещё находился нож, орудие, которое он использовал, чтобы причинить боль и смерть тем, кого любил. Он стиснул его, ощущая холодную сталь, как последнее связующее звено с этим миром. В голове не было ясности, только гулкая тишина, которая сжала его сердце.

Взгляд Джеймса снова упал на реку, её темные воды казались ему приютом для его страха и вины, того, что больше не могло оставаться в нём. Он закрыл глаза, глубоко вдохнув, пытаясь, но не мог найти внутри себя сил остановиться. Тогда его тело, будто подчиняясь тяжести всех его сомнений и боли, медленно наклонилось вперёд.

— НЕТ! — прорвался крик, и он шагнул в пустоту.

В тот момент, когда его тело покинуло край скалы, Джеймс почувствовал странное облегчение, как если бы весь груз его прошлого наконец-то спал с его плеч. Ветра, которые встречали его, казались ему тёплыми, и на мгновение он ощутил иллюзию свободы, как никогда раньше. Но это чувство исчезло, когда его тело стремительно устремилось вниз, и он понял, что его падение — это не освобождение, а конец, к которому он так давно шёл.

Вода встретила его с ужасной жестокостью, поглотив его с головой. Он не успел даже понять, что происходит — его тело стремительно ушло под воду, холод её проникал в кости, заставляя его терять контроль. Он пытался вздохнуть, но вокруг всё было темно, и только водовороты, стремящиеся утянуть его в бездну, уносили остатки сознания. Он чувствовал, как его тело погружается всё глубже, и мысли рассеивались, будто каждый пузырь воздуха, вырывающийся из его губ, был последним.

Тишина, царившая в его голове, вдруг наполнилась хаосом — голосами, воспоминаниями, страхами. Всё смешивалось в одну мракобесную картину, пока его глаза не закрылись окончательно.

Но в тот момент, когда он уже почти потерял сознание, всё вокруг изменилось. Вода бурно взметнулась, и, будто по воле какой-то непостижимой силы, Джеймс был вырван из своего мучительного падения. Но это было слишком поздно для него — на грани между жизнью и смертью его сознание сдалось.

Время остановилось.

Коннор услышал последние слова брата и бросился помочь Джеймсу, ведь он дал слово Лизе, что не станет наказывать его. Да и у них всё же текла одна кровь. Но он никак не ожидал, что Джеймс прыгнет вниз. Опустив голову и почувствовав, как по его лицу течет слеза, он решил уйти, надеясь, что всё закончилось, и Джеймс погиб без мучений.

Он прошел несколько шагов, как вдруг услышал повторный брызг воды и быстро побежал к месту, где Джеймс прыгнул, думая, что брат ещё жив. Но сколько бы он ни старался, ничего не увидел в темноте.

Коннор вернулся домой, увидев, что его мама пришла в себя, и как только она его увидела, сразу бросилась в его объятия.

— Коннор, ты нашел его? — спросила мама, заливаясь слезами. — Где Джеймс?

Он не знал, что ей ответить, так как труп отца был недалеко, да и не хотел её расстраивать известием, что, возможно, её второй сын мертв. Он не мог сказать так, как есть. Он хотел, чтобы мама узнала правду, но не от него, поэтому, пока что он не мог ответить на этот вопрос.

— Что здесь произошло? — выдавил из себя Коннор, надеясь узнать правду.

И мама ему рассказала, что Эрик пришел домой очень пьяный, начал обвинять её во всех смертных грехах, избивал её, а Джеймс лишь заступился за неё. Она отчётливо видела, что у Джеймса не было выбора, и ему пришлось убить отца.

— Пожалуйста, Коннор, найди его, он не виноват, — попросила его мама. — Мы скажем полиции, что Джеймс тут не при чем, что неизвестный грабитель напал на нас, избил меня, а Эрик пытался меня спасти и погиб, а грабитель унес нож с собой. Я не смогу жить с тем, что его посадят, только не за этот поступок. Пожалуйста, сделай это, хорошо, сынок?

Коннор с жалостью посмотрел на маму, лишь скупо кивнув. Он решил про себя, что сам найдёт Джеймса, чтобы удостовериться, что он мертв. Ну а если он каким-то чудом жив, то потом решит, как ему поступить. Он видел от отца только хорошее, ведь после смерти Лизы только он поддерживал его. Теперь же Коннор хотел понять, что он хочет от Джеймса — отомстить ему или пощадить.

Следующим утром, после произошедших событий, девушка спокойно прогуливалась возле озера. Вдруг ее взгляд упал на парня, который, по всей видимости, был без сознания — часть его тела находилась в воде. Девушка в панике подбежала к нему, чувствуя, что время на исходе. Она пыталась его разбудить, но его тело было тяжелым, а дыхание едва слышным. Сердце Хелен забилось быстрее от тревоги, и она поняла, что должна действовать быстро.

Она перевернула его на спину и, не задумываясь, попыталась провести искусственное дыхание. Она делала это несколько раз, чувствуя, как ее руки дрожат от напряжения. Но его состояние не менялось, и Хелен уже начала терять надежду. Тогда она схватила его за плечи и, используя всю свою силу, вытащила его на берег. После того как она оттащила его на безопасное расстояние от воды, она снова попыталась восстановить его дыхание.

Чувствуя, как силы покидают ее, она сделала еще несколько глубоких вдохов, а затем снова принялась за искусственное дыхание. С каждым усилием она верила все сильнее, что сможет его спасти. И, наконец, спустя несколько долгих минут, Джеймс открыл глаза. Он слабо вздохнул, а затем его взгляд, полный растерянности, встретился с глазами Хелен.

Джеймс растерянно осмотрелся, не понимая, что происходит. Он думал, что уже мертв, и на его лице мелькнула слабая улыбка. Но, повернув голову, он заметил возле себя незнакомую девушку, которая смотрела на него с облегчением. Он некоторое время смотрел на нее, пытаясь понять, что происходит.

— Вы в порядке? — мягко спросила она, улыбаясь. Ее голос был спокойным и теплым, что немного успокоило его.

Джеймс с трудом повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Его взгляд встретился с синими глазами девушки, которые отражали свет неба. Ее белоснежные волосы немного развевались на ветру, и она выглядела так, словно пришла с небес, чтобы помочь ему.

— Вы спасли меня, — прошептал он с благодарностью. — Спасибо.

— Не за что, — ответила она, склонив голову. — Меня зовут Хелен. Вы не могли бы немного отдохнуть, пока не восстановите силы?

Джеймс кивнул и ответил, несмотря на слабость:

— Я... я Джеймс. Джеймс Тернер.

Хелен предложила ему переехать к ней домой, чтобы он мог переодеться и немного прийти в себя. Она объяснила, что у нее осталась одежда отца, и, возможно, она подойдет ему. Джеймс согласился, и через двадцать минут они уже были у нее дома.

В доме Хелен предложила Джеймсу чистую одежду, а пока он переодевался, она приготовила чай и яичницу. После этого принесла ему еду, так как не хотела, чтобы он оставался голодным, да и не хотела оставлять его одного в таком мрачном состоянии.

С разрешения Хелен Джеймс остался жить у нее. Она не хотела отказывать ему в этой просьбе, так как её родители несколько лет назад погибли в автокатастрофе, и она чувствовала себя одинокой в доме. Более того, она помогла Тернеру устроиться работать барменом в баре, пусть и неофициально, так как у него не было при себе документов. Преимуществом было то, что девушка тоже работала там официанткой, и они могли проводить много времени вместе.

Почему Джеймс не захотел вернуться домой? Он не мог смотреть в глаза матери и Коннора, а также хотел начать жизнь с чистого листа. Но была и другая причина — со временем он начал влюбляться в Хелен. Ему было приятно её общество, рядом с ней он чувствовал себя по-настоящему хорошо. Однако страх признаться в своих чувствах сковывал его: он считал, что после всего, что совершил, не имеет права на счастье. В то же время ему было невыносимо держать это в себе.

И вот наступил день признания. В тот вечер Джеймс отпросился с работы пораньше и, купив цветы, долго стоял перед зеркалом, пытаясь собраться с духом. Он знал, что если не скажет об этом сейчас, то, возможно, так и будет молчать всегда. Наконец он глубоко вдохнул и пошел к дому.

Когда Хелен вернулась, он ждал её у порога. Она удивленно посмотрела на него, а он с трудом выдавил улыбку, сжимая в руках букет.

— Хелен... — начал он неуверенно, но голос тут же предал его. Он сглотнул, выпрямился и заговорил вновь: — Я долго боялся сказать тебе это. Боялся, что разрушу то, что есть между нами. Но больше я так не могу. Ты стала для меня чем-то большим, чем просто друг. Каждый день рядом с тобой — лучший в моей жизни. Я люблю тебя.

Хелен замерла, внимательно всматриваясь в его лицо. В глазах мелькнуло удивление, но затем её губы тронула теплая улыбка. Она осторожно взяла букет, слегка проведя пальцами по лепесткам, словно обдумывая его слова. Затем подняла взгляд и сделала шаг ближе.

— Ты не представляешь, как важны для меня эти слова, — тихо сказала она. — Всё это время я боялась, что ты никогда не осмелишься сказать их. А если и скажешь, то слишком поздно...

Она осторожно коснулась его лица ладонью, заглядывая в глаза.

— Но знаешь что, Джеймс? Я тоже люблю тебя. Ты изменил мою жизнь, сделал её лучше. И я не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось.

Её голос был наполнен искренностью и нежностью. Она мягко притянула его к себе и поцеловала. Это было не просто признание — это был момент, который скрепил их сердца навсегда.

Той ночью они были вместе.

Они провели время в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Джеймс держал Хелен за руку, нежно перебирая её пальцы, а она, положив голову ему на плечо, закрыла глаза. Он провёл рукой по её волосам, запоминая каждый миг.

— Я хочу, чтобы это длилось вечно, — прошептал он.

Хелен приподнялась и посмотрела на него. В её глазах отражалась вся нежность, которую она испытывала к нему. Она провела кончиками пальцев по его щеке, а затем снова приблизилась, целуя его медленно, будто смакуя этот момент.

— Тогда давай просто будем здесь, и сейчас, — ответила она, улыбаясь.

Они укрылись одеялом, продолжая разговаривать и смеяться, словно весь мир остался за пределами их маленького убежища. Той ночью между ними не было ничего, кроме искренности, любви и бесконечного желания быть рядом.

Эта пара начала встречаться, и через год Джеймс, который начал откладывать деньги, стал мечтать о большем. Как и Коннор когда-то, он хотел купить Хелен кольцо и сделать ей предложение. Кольцо он приобрёл, но выполнить задуманное не мог, так как до сих пор не восстановил документы. Поэтому он решился на шаг, который откладывал уже долгое время. В один из выходных он отправился туда, куда не хотел бы возвращаться, — к себе домой, откуда ушёл много лет назад.

Подходя к дому, Джеймс испытывал сильное волнение. Он шёл той же тропинкой, по которой однажды покинул этот дом. Увидев знакомое здание, он едва не развернулся обратно, не зная, как его мать и Коннор отнесутся к его возвращению. В конце концов, он лишил их семью главы семейства. Но, преодолев сомнения, он всё же подошёл к двери и постучал, затаив дыхание, не ожидая, что ему откроют.

Дверь медленно распахнулась, и на пороге показалась его мать. Её взгляд застыл на нём, в глазах отразилось удивление, смешанное с неверием. Несколько секунд она просто смотрела на сына, словно пытаясь убедиться, что это действительно он. Затем её губы задрожали, и она закрыла рот рукой, сдерживая всхлип.

— Джеймс... — её голос дрожал, но в нём звучала бесконечная любовь. — Это... правда ты?

Джеймс кивнул, не находя слов. В следующее мгновение мать шагнула вперёд и заключила его в крепкие объятия. Он почувствовал, как она дрожит, и несмело обнял её в ответ, осознавая, как сильно она скучала.

— Я думала... — прошептала она сквозь слёзы. — Думала, что ты погиб. Что ты никогда не вернёшься... Не исчезай больше так, слышишь?

Джеймс сжал челюсти, борясь с нахлынувшими эмоциями.

— Прости меня, мама, — только и смог он выговорить.

Она немного отстранилась, бережно взяла его лицо в ладони и внимательно посмотрела в глаза, словно стараясь запомнить каждую черту. Затем её пальцы дрожащей рукой прошлись по его волосам, будто проверяя, не сон ли это.

— Ты так изменился... — прошептала она. — Но всё тот же мой мальчик.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент мать снова обняла его, словно боялась отпустить.

— Ты голоден? — наконец спросила она, одёрнув рукавом глаза.

Джеймс усмехнулся сквозь ком в горле.

— Очень.

— Тогда заходи. Я приготовлю твои любимые пирожки.

Спустя несколько минут они сидели на кухне, пили чай, а его мать не могла оторвать от него взгляда, словно боялась, что он снова исчезнет. Она сказала, что не винит его в смерти Эрика, ведь понимает: у Джеймса не было выбора. Если бы он не убил отца, то, возможно, сам бы не выжил. Она также рассказала, что полиция его не ищет, так как поверила официальной версии гибели Эрика.

Когда Джеймс спросил о Конноре, мать грустно улыбнулась и призналась, что уже больше полугода он живёт отдельно и редко навещает её.

— Он долго не мог прийти в себя после всего... — вздохнула она, опустив взгляд в чашку чая. — Был злым, замкнутым, но со временем, кажется, смирился. Он ничего не говорит о тебе, но... я вижу, что он всё ещё думает о тебе, Джеймс.

Джеймс сжал пальцы в кулак, ощущая знакомое чувство вины.

— Он... ненавидит меня?

Мать покачала головой.

— Я не знаю. Думаю, он сам этого не знает. Он просто... не готов говорить.

Джеймс кивнул, глядя в окно. Он знал, что рано или поздно должен будет встретиться с братом, но не был уверен, что Коннор готов его выслушать.

Однако она была счастлива услышать историю Джеймса, который, правда, умолчал о том, что хотел покончить с собой. Вместо этого он рассказал, что нашёл замечательную невесту и вскоре собирается сделать ей предложение. Он также пригласил мать на свадьбу, если, конечно, Хелен согласится.

Мать без колебаний отдала ему его документы, взяв обещание, что он будет чаще её навещать и сообщит, когда состоится свадьба. Несмотря на всё, что произошло, она никогда не переставала любить своих сыновей и хотела быть частью их жизни.

Позже, в один из тихих вечеров, Джеймс пригласил Хелен на прогулку. Они шли по парку, освещённому мягким светом фонарей, и разговаривали о будущем. Джеймс был напряжён, его сердце билось быстрее обычного, но он старался не выдавать волнения.

— Знаешь, — начал он, останавливаясь и беря Хелен за руки. — Я не думал, что когда-нибудь смогу снова быть счастливым... но ты изменила всё.

Хелен улыбнулась, её глаза сверкнули в полумраке.

— Я тоже не думала, что встречу кого-то вроде тебя, Джеймс.

Он глубоко вдохнул, затем опустился на одно колено, достав из кармана небольшую коробочку. Хелен прикрыла рот ладонями, её глаза расширились от удивления.

— Хелен, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты — лучшее, что случалось со мной. Ты — мой свет. Выходи за меня?

На мгновение повисла тишина, а затем Хелен, едва сдерживая счастливые слёзы, кивнула.

— Да! Конечно, да!

Джеймс надел кольцо ей на палец и, поднявшись, заключил её в крепкие объятия. Он впервые видел её такой счастливой. В тот момент ему казалось, что всё плохое осталось позади.

А когда Хелен, немного позже, прошептала ему, что ждёт ребёнка, его охватило такое сильное счастье, что он не мог сдержать улыбки.

— Мы станем семьёй, — прошептал он, крепко прижимая её к себе.

Когда Джеймс с матерью забирали Хелен и ребёнка из больницы, их переполняло счастье. Он купил красивую коляску, и Хелен аккуратно уложила в неё маленькую Алису. Джеймс нежно поцеловал жену в щёку, а затем, почувствовав, как малышку окутывает свежий воздух, с улыбкой поправил уголок пледа.

Вся семья выглядела счастливой, полной. Они смеялись, обсуждали, как обустроить детскую, и медленно направлялись к выходу.

Но никто из них не заметил тень, затаившуюся в стороне.

Чуть поодаль, возле колонны, стоял мужчина и молча смотрел на них. Его тёмные глаза выражали что-то между тоской и сожалением. Он не пытался приблизиться, не звал брата, не делал даже шага вперёд. Просто наблюдал.

Коннор.

Он пришёл. Пусть даже издалека, но он был здесь.

Он смотрел, как Джеймс бережно несёт дочь, как мать счастливо улыбается, как Хелен, уставшая, но довольная, прижимается к мужу. В этом моменте было всё, чего ему так не хватало. Всё, что он когда-то потерял.

А потом, когда семья скрылась за дверью, Коннор опустил взгляд, вздохнул и, сунув руки в карманы, тихо развернулся, растворяясь в толпе.