Глава 29
В моей голове словно цунами проносится. Я до последнего надеялась, что родители заберут меня, мама будет за руку держать, а отец обнимет и поймет, но они не забрали.
Они просто проведали меня, словно зверька в клетке, и уехали домой.
В тот момент в моем сердце словно что-то умерло, и я поняла, что они просто бросили меня. Оставили наедине с монстром, которого сами же и боялись.
Когда родители уезжают, Ахмадов подходит слишком близко ко мне, и я замираю. Сердце очень быстро колотиться в груди. Я из последних сил сдерживаю слезы, чтобы просто не расплакаться перед ним, как маленькая обиженная девочка.
Мужчина стоит рядом и сканирует меня взглядом, а я...не знаю теперь, что делать. Вот вообще не знаю. Как мне теперь вести себя с ним, как реагировать, что говорить.
Я вся в его власти. Он может руководить моей жизнью, как кукловод. Захочет – убьет. Захочет – будет истязать мое тело так, что от него даже места мокрого не останется.
Слезы подбираются к глазам, но я терплю. Не покажу, как мне страшно.
Не знаю, что на меня находит, но в этот момент я делаю то, что чувствую. То, что думаю, будет правильным.
Я беру руку мужчины, и целую его ладонь. Я боюсь его. Я не хочу, чтобы он делал мне больно, но Вахид реагирует на это как-то странно. Страшно даже.
Когда мама целовала руку отцу, он всегда ее по голове гладил, и к себе прислонял, но Ахмадов...резко руку мою отрывает и прогоняет.
Опозоренная, униженная и расстроенная я поднимаюсь к себе. В ногах все еще чувствую слабость, однако голова уже не так сильно кружится. Я стану есть. Немного, но стану. Было крайне глупо еще и лишать себя еды, когда этот монстр и так уже лишил меня всего остального.
Я сижу в комнате, как мышь, весь день. Реву периодически, жалея себя и сетуя как свою горькую судьбу.
Успокаиваюсь только немного, когда мне в комнату приносят ужин. Выпиваю сладкий чай, и съедаю пару фиников. Становится чуть лучше. В этот же момент корю себя за дурость и слабость.
Малика, возьми себя в руки, наконец! Давай же, ты одна осталась. Ты никому не нужна. Никому, кроме себя.
Глупо было надеяться, что мама, которая всю жизнь обожала сыновей, отдаст мне предпочтение, и подвергнет их опасности. Она всегда выберет сыночков, а отец...и подавно.
Чувство несправедливости подавляло меня, но чувство собственного достоинства не давало окончательно сойти с ума.
Когда на улице уже начинает темнеть, я с опаской поглядываю на заправленную кровать. Вахид придет скоро, и снова заставит мое тело подчиниться ему, а я...не могу. Не могу позволить случиться этому опять. Чтобы у меня между ног все становилось жутко мокрым, а тело...жаждало его так сильно, что аж коленки подгибались. Глупое тело, глупая ты, Малика, нельзя!
Быстро хватаю подушку, и бросаю ее в угол комнаты под батарею. Мне уже нравиться это место. Я лучше здесь буду спать, как собака на полу, чем лягу с Ахмадовым в одну постель.
Кажется, я успеваю даже задремать так, когда в комнату входит Ахмадов. Внутри все сжимается от одного только его присутствия. Высокий, огромный, дикий. Будучи на полу, сейчас он кажется мне еще более свирепым.
Когда мужчина хватает меня, и бросает на кровать, игнорируя мои попытки вырваться, я просто срываюсь. Реву в голос, так громко, как кажется, еще ни разу в жизни не ревела.
Не могу остановится. Как плотину прорвало, особенно когда понимаю, что он сидит на мне, и совсем скоро снова сделает так, чтобы у меня между ног огонь начал разгораться, и мое тело снова меня предало.
Я жадно хватаю ртом воздух и плачу, когда в один момент чувствую невероятное облегчение. Ахмадов встал с меня, укрыл одеялом и уже через секунду просто вышел, закрыв дверь.
В эту ночь я сплю беспокойно и суетливо, ожидая, что мужчина может вернуться в любой момент, но он так и не возвращается.