Одержимость

Бесконечная серая дорога извивалась, словно гигантская змея. По обе стороны высились голые безжизненные деревья с корявыми ветвями, вздернутыми вверх. Светло-серое небо, словно кожа мертвеца, застыло, заволоченное облаками, изредка роняя снежные хлопья на безмолвную округу.

Темно-синий автомобиль плавно двигался по дороге, оставляя за собой рев мотора и едкий запах бензина, отравляющего хрустально чистый воздух. Иногда окно со стороны водителя открывалось, и из него высовывалась бледная мужская рука с аккуратно подстриженными ногтями. В некоторых местах просвечивали синеватые вены, а запястье обрамлял сверкающий в лучах холодного зимнего солнца серебристый часовой браслет. Между указательным и средним пальцем была зажата сигарета с классическим желтым фильтром. Из окна автомобиля доносилось тихое звучание Depeche Mode, любимой группы Майкла.

На пассажирском сиденье по правую руку от него сидела Мэдисон, с грустью смотревшая в окно. Она попивала кофе из картонного стаканчика. Ей тоже нестерпимо хотелось закурить, но Майкл в последнее время настойчиво просил её бросить. В ней зрело недовольство: он будто специально дразнил её, каждые полчаса закуривая.

Мэдисон резко повернулась к нему; он как раз затягивался, делая вид, что не заметил недовольного взгляда.

— Ты не мог бы не курить так часто? — спросила она, сжимая в руке стаканчик.

Он вздернул левую бровь и развернулся к ней, выпуская дым.

— Тебя это напрягает? — спокойно произнёс он.

— Да, я ведь бросаю. Мне тяжело смотреть, как ты куришь каждые полчаса, смакуя каждую чертову сигарету.

Майкл рассмеялся и выбросил окурок прямо в окно.

— Тебе стоит быть сильнее, Мэдисон, — резюмировал он и уставился на дорогу.

Она вздохнула, не отрывая от него взгляда. Порой ей нестерпимо хотелось выплеснуть все свое недовольство и непонимание, но она сдерживалась, понимая, через что он сейчас проходит. Майкл и так вытерпел многое, ему пришлось нелегко, он потерял Криса и друзей точно так же, как она. Вот только Майклу пришлось собственноручно лишить кузена жизни и теперь жить с этим, а она не могла бросить вонючие сигареты и готова была устроить скандал из-за этого.

— Прости, Майкл, — сказала она, осознавая всю глупость своего недовольства.

Он так и не ответил, продолжая вести автомобиль.

Мэдисон вздохнула, погладив Майкла по плечу, и снова уставилась в окно. Редкие снежинки плавно приземлялись на ровную поверхность дороги и замерзшую землю некогда плодородного поля. Мэдисон изо всех сил пыталась представить себе новую жизнь и оставить все мрачные мысли позади, но по какой-то причине ей становилось грустно.

Через час и пятнадцать минут они подъехали к дому родителей Майкла. Она уже видела их на суде, но шанса пообщаться с ними не было — отец Майкла Грегори Киллиан был очень занятым бизнесменом, он в сопровождении жены присутствовал лишь на первом заседании, доверив судьбу своего единственного сына юристу из Нью-Йорка. Мэдисон не делала никаких выводов о его семье и не спешила с ними.

Размеры семейного особняка удивили Мэдисон. Охрана и гараж на десяток автомобилей, высокий забор и прекрасный сад заставили её затаить дыхание и неприкрыто разглядывать все вокруг. По сравнению с домом Лили этот был гораздо больше и изысканней.

— Ну что же, вот мы и дома, — с легкой грустью в голосе произнёс Майкл.

Мэдисон не ответила, предвкушая знакомство с семьей. Она почувствовала себя немного не в своей тарелке, и ей показалось странным, что Майкл никогда не упоминал о том, что является наследником всего этого великолепия.

— Мы с тобой тут не задержимся, — наблюдая за ней, произнёс он.

Мэдисон непонимающе взглянула на него, его слова отразились неприятным ощущением в её душе.

— Как скажешь, — только и ответила Мэдисон.

Если ранее она представляла себе теплую встречу с его семьей, то теперь ей оставалось лишь следовать за Майклом по огромному залу с высоким потолком в поисках живой души в этом шикарном доме.

— Мам! — наконец выкрикнул Майкл, ступая на мраморную лестницу и заглядывая наверх.

В ответ была лишь тишина. Он недовольно выдохнул и пустился вверх, оставив Мэдисон, которая не решилась следовать за ним, совсем одну.

Она все больше чувствовала неловкость, не понимала, что делает здесь. Почему Майкл никому не сообщил об их приезде? Или, что еще хуже, сообщил, но что-то пошло не так, и ей здесь не рады. Её сердце пронзила боль, ей нестерпимо захотелось сбежать, вернуться обратно. Но как только она представила себе разлуку с Майклом, ей стало еще хуже и тоскливее. Мэдисон сделала глубокий вдох и попыталась прислушаться. Так ничего и не услышав, она позволила себе немного отвлечься и принялась разглядывать зал.

Белый мраморный пол и великолепный камин поражали воображение. Все вокруг искрилось. От стен словно бы исходило свечение, хотя солнце пряталось за слоем густых облаков. Мэдисон даже и представить было трудно, что здесь происходило, когда через широкие окна внутрь проникал яркий солнечный свет.

Мэдисон прошла в самый центр зала, разглядывая камин, когда услышала шаги за спиной. Она обернулась и застала Майкла, спускающегося вниз торопливым шагом, на лице его отражалось беспокойство.

— Что случилось? — спросила она.

Майкл впился в неё взглядом, но ответил не сразу. Он тяжело дышал и заметно побледнел.

— Сделай кофе, а я позвоню отцу. На кухне есть кофемашина, мамина белая фарфоровая чашка с блюдцем, скорее всего, лежит на столе или в шкафу. Пожалуйста, быстрее! — протараторил он.

Мэдисон растерянно выслушала его, осознавая, что что-то стряслось с его матерью, но задавать вопрос об этом не стала.

— Хорошо, а где кухня? — уточнила она.

— Вон там, ты разберешься, — указывая куда-то в сторону, произнёс он и прошел к выходу. — Я сейчас... мне надо позвонить, — снова повторил Майкл.

Несмотря на обстоятельства, Мэдисон стало немного легче. Теперь она уже не была так смущена отсутствием приветствия. Возможно, миссис Киллиан просто плохо себя почувствовала, а не намеренно не вышла встретить сына с его подругой. Однако почему он попросил её заварить кофе, а не вызвать скорую, к примеру? Догадки сменяли одна другую, пока ноги вели Мэдисон на кухню Киллианов. Войдя в помещение, она тут же приметила белую фарфоровую чашку с тонкими золотистыми узорами и кофемашину. Такую она видела лишь в кофейнях; видно, не только Майкл ценитель кофе, но и вся его родня.

Пока она разбиралась с машинкой, пытаясь заварить двойной эспрессо, заметила Майкла в окне. Он расхаживал по заснеженному двору, размахивая руками во время разговора по телефону. Мэдисон, наверное, впервые увидела его в таком состоянии: он сильно нервничал, все его тело сотрясалось от дрожи, глаза беспокойно бегали, а голос стал на тон выше.

Она отошла от окна, пока он не заметил её, и уставилась на шумный агрегат, что по капле вливал в изящную чашку черную жидкость с приятным бодрящим ароматом. Через несколько минут на кухне появился Майкл, он все еще был взволнован и бросил злобный взгляд на Мэдисон, которая растерянно наблюдала за ним.

— Кофе еще не готов? — прошипел он, обдавая девушку злобой.

Она непонимающе взглянула на него, но ничего не ответила. Майкл, не дождавшись последней капли, вытянул чашку из-под кофемашины и снова пустился вверх по лестнице, оставив Мэдисон.

Вокруг было очень тихо. Все будто застыло. В душе росло ощущение неприязни и желание уйти, но её сдерживала надежда, что это всего-то обстоятельства, и, возможно, потом все прояснится и встанет на свои места. Они с Майклом поговорят, и он успокоится.

Мэдисон так и стояла, уставившись в окно. Минут через двадцать Майкл снова спустился с чашкой, наполовину пустой. Он с грохотом поставил её на стол, глубоко вздохнул и посмотрел на неё так, будто она должна была без слов его понять.

— Все в порядке? — нарушила молчание она.

Он не ответил. Снова сделал глубокий вдох и отшвырнул чашку, так что её содержимое пролилось.

— Как может быть все в порядке, Мэдисон? Ты же видишь, что я нервничаю, ты видишь, что мне не по себе, и все равно задаешь глупые вопросы!

Она вскипела. Тот самый внутренний голос, что до этого нашептывал ей логичные слова успокоения и просил попридержать коней, дав Майклу немного времени, замолк.

— Тогда, может быть, мне лучше уйти?

Лицо Майкла, и так не выражающее ни одной положительной эмоции, исказилось, оно приобрело черты, которые прежде казались Мэдисон совсем ему не свойственными. Злоба сделала его намного старше, белее и неестественнее.

— Ну конечно, тебе легче уйти, чем приготовить чертов кофе для моей матери!

— Нет, мне сложно, когда я не понимаю, что происходит! — ответила Мэдисон и отвернулась.

Её пошатнула внезапная боль в области плеча: Майкл подлетел к ней и схватил её, разворачивая к себе.

— Как ты со мной разговариваешь? — проревел он, сдавливая плечо еще сильнее.

Мэдисон охватил страх, который сковал разум, и из глаз полились слезы.

— Ты думаешь только о себе, о своих грёбаных чувствах и ни на секунду не задумываешься, как мне может быть сложно? Я приехал сюда и застал мать в ужасном состоянии, и должен еще раскладывать тебе все по полочкам?

Его прервал звук открывающихся ворот. Майкл отпихнул Мэдисон и вышел во двор. Девушка сжалась, её разрывали противоречивые чувства — она винила себя в неподобающем поведении и в то же самое время ненавидела его. Она ощущала его ненависть и пренебрежение, но списывала это на стресс.

Дальше события развивались очень быстро, в большой суете. Майкл и мистер Киллиан поднялись наверх, о чем-то тихо переговариваясь. На Мэдисон никто из них не обращал внимания. Она не рисковала подняться вверх по лестнице и прислушаться к разговорам — по крайней мере, это было крайне неприлично, но и оставаться в этом доме ей было больше невмоготу.

Она решительно покинула дом, направилась к машине и забрала свою сумку с документами и деньгами. Она уже собиралась вызвать такси, когда увидела машину скорой помощи.

Все члены семьи погрузились в автомобиль, оставив Мэдисон в незнакомом доме. Майкл лишь окинул её недовольным взглядом, но ничего не сказал.

Как только сирены скорой помощи затихли, у ворот появилась женщина. На вид ей было лет сорок пять. Она была в простом сером пальто, которое выглядело добротным, но сидело на ней так, словно она пыталась казаться в нем незаметнее — размер пальто явно был больше, чем нужно. Мэдисон растерянно уставилась на неё. У женщины было обычное, ничем не примечательное лицо с тонкими губами и бесцветными глазами, которые быстро пробежались по фигуре Мэдисон, будто бы оценивая стоимость куртки и обуви.

На удивление Мэдисон, женщина открыла ворота, приложив к замку электронный ключ, и вошла, направляясь прямо к ней.

— Здравствуйте! Вы, должно быть, Мэдисон? — произнесла она. В её голосе послышалась заученная услужливость.

— Да, — поражаясь собственному дрожащему голосу, ответила та.

— Меня зовут Таллула Маклафлин, я работаю в семье Киллиан, ведаю хозяйством.

Она поправила белый воротник, выбивающийся из-под пальто, вцепилась в ткань.

— Очень приятно, миссис Маклафлин, — протянула руку она.

— Мисс, — исправила женщина. — Мне уже позвонил мистер Киллиан и сообщил обо всем. Представляете, а ведь сегодня у меня выходной! Я как раз была на рынке.

Мэдисон натянуто улыбнулась, но промолчала. Таллула еще раз посмотрела на Мэдисон, на этот раз с чем-то похожим на дежурное сочувствие, которое персонал обычно приберегает для гостей в трудные минуты.

— Знаете, наверное, мне лучше уйти.

— Глупости, я приготовлю вам вкусный обед. Должно быть, Киллианы вас немного напугали, но они хорошие люди, хоть и не без странностей, — улыбнулась она.

— Да, наверное... но сейчас, я думаю, мне лучше уйти, — повторила Мэдисон, неуверенно улыбаясь в ответ.

— Майкл ни за что не простит мне, если я вас отпущу. Куда вы пойдете? У вас кто-то есть из знакомых в Уилкс-Барре?

— Нет, но я что-нибудь придумаю.

— Хорошо, но сначала позвольте мне все же угостить вас хотя бы чаем. Пожалуйста, — продолжала Таллула.

Она взяла Мэдисон за руку и потащила обратно в дом. Кухня уже не казалась такой пустой, когда в ней хозяйничала Таллула. Она словно по взмаху волшебной палочки превратила это помещение в уютную обитель, наполненную ароматом травяного чая и персикового пирога.

— Этот пирог просто волшебный, — откусив кусок, пробормотала Мэдисон.

Стоило ей сделать пару глотков чая, как по телу разлилось тепло и спокойствие. Все произошедшее уже не казалось таким странным, и Мэдисон, наконец, искренне улыбнулась.

— Это наш семейный рецепт, — одобрительно кивнула Таллула.

— Так вы знаете, что произошло с миссис Киллиан? Потому что я вот понятия не имею! И, пожалуйста, Таллула, обращайтесь ко мне на «ты», — внезапно для самой себя произнесла Мэдисон.

Женщина сделала большой глоток чая и пристально взглянула на гостью.

— Да, такое случается не впервые, — понизив тон, ответила она. — Но если ты собираешься стать членом этой семьи, то, наверное, тебе лучше знать, — продолжила она и снова замолчала.

— Насчет члена семьи говорить еще очень рано... — начала было Мэдисон.

— Майкл никогда не приводил своих подруг в дом, поэтому могу точно сказать — ты та самая, — с какой-то грустью произнесла Таллула, и на мгновение её взгляд стал холодным, словно она уже видела финал этой истории.

Это показалось Мэдисон очень странным, ведь обычно о таком говорят с радостью.

Женщина глубоко вздохнула и улыбнулась, её лицо на мгновение сделалось намного моложе, глаза засияли.

— Поэтому я думаю, что, если скрою от тебя это сейчас, оно все равно станет очевидным месяцем позже. Миссис Киллиан имеет проблемы с алкоголем, но это не самое страшное. Обычно, когда она выпивает, то впадает в депрессию. Она несколько раз пыталась убить себя. Думаю, и сейчас она приняла что-то вместе с виски.

— Вероятно, события в Скрэнтоне так на неё повлияли... суд и Крис... это было ужасно. Мы все очень страдаем.

— Конечно, с тех пор миссис Киллиан уже несколько раз срывалась. После суда я не оставляла её одну ни на секунду. Она могла запросто позвонить и заказать себе несколько бутылок, а таблетки запрятать. Это были кошмарные дни, и вот они снова начались...

— Возможно ли... — начала было Мэдисон и замолчала, не осмеливаясь произнести это вслух.

— Что? — спросила Таллула, изучающе глядя на неё.

— Возможно ли, что причиной этого срыва стала я?

— О нет, детка! Это не так! Поверь мне, у миссис Киллиан множество личных проблем. Ты здесь совершенно ни при чем, — ответила женщина и сделала несколько больших глотков чая.

— Хорошо, если так.

Несколько минут они провели в молчании, попивая чай, закусывая пирогом. Мэдисон раздумывала над тем, что могло побудить состоятельную женщину без каких-либо видимых проблем так себе вредить. Кроме того, её сильно беспокоило поведение Майкла.

Он был сегодня очень груб. Еще каких-то пару месяцев назад она и представить себе не могла, что он способен на грубость, тем более по отношению к ней. Но он упорно доказывал, что вполне может сорваться. Каждый день она убеждала себя, что все это следствие ощущения потери от случившейся трагедии и неквалифицированной психотерапии. Возможно, она не заметила, что изменилась сама. Все-таки она тоже была неправа и зря пыталась разговорить его в сложившейся ситуации.

— Спасибо за чай, Таллула, но я все же пойду. Майклу нужно побыть с семьей, а я только мешаю.

— Вы о чем-то договорились с ним? — поинтересовалась Таллула. Она нервно поправила салфетку на столе, явно не желая отвечать за поступки Мэдисон перед Майклом.

— Нет, не было времени. Они с мистером Киллианом были наверху.

— Тогда тебе лучше остаться и дождаться его.

В этой короткой фразе Мэдисон почудилось нечто похожее на глубоко запрятанный страх.

— Я устала с дороги и хочу отдохнуть, — возразила она.

Мэдисон вызвала такси и уехала, забрав небольшую сумку с вещами из автомобиля. Её уверенное желание покинуть дом Киллианов наконец-то сбылось. Но чем больше она отдалялась от дома, тем яснее ощущала свою неправоту и чувство вины, что вот так взяла и бросила своего парня одного в такой ситуации.

Она никак не могла понять, почему её чувства с каждым днем становились настолько противоречивыми. Часть её кричала о том, что, несмотря ни на что, она должна быть рядом и терпеть, даже если Майкл груб — не это ли доказательство настоящей преданности? Но другая её половина билась в истерике и негодовании на грани с ненавистью.