Одержимость

M_Killian.vault

Сегодняшний вечер огорчил меня. Мрак снова окутал душу, проник в самую глубь и затмил собою весь окружающий мир. Я, подобно дикому зверю, пустился на поиски добычи, не осознавая, что делаю. Просто сел в машину и ехал по темному бесконечному шоссе, включив радио. Обычно я никогда не слушаю радио, потому что те композиции, которые отбирают бездушные программы, в основном выводят из себя.

Но в этот раз мне, кажется, стало все равно, лишь бы отвлечься и заставить умолкнуть свой внутренний монолог. Все мои мысли были сосредоточены на ней. Она предала меня, сошла с пьедестала, который я воздвигнул для нее в своих мыслях, и превратилась в ничем не примечательную серую массу. Мэдисон оттолкнула меня. Все это время, теперь я уверен, она лишь притворялась. А сейчас, сбросив маску лицемерия, совершенно случайно явила мне свое истинное лицо.

Нет, она не та девушка со взглядом, полным страсти и тайн. Нет, она не та, что жаждет быть вовлеченной в мои игры. Она больше не ждала меня. Не хотела меня. Только сам дьявол знает, что происходит в её голове. Я был зол, в своих мыслях раз за разом возвращался к желанию убить ее. Я давно уже так не хотел чьей-то смерти. Даже на том вечере я убивал с целью устранить, но не из большого желания. А сейчас все мое существо сотрясалось от дикой жажды вывернуть её тело наизнанку. Мне нужно было как-то успокоиться. Я все сильнее вдавливал педаль, пока не услышал рев мотора.

Уютная улица с коттеджами давно уже сменилась на загородное шоссе. Я проносился мимо полей. Дорожная полоса гипнотизировала меня и успокаивала, я будто начал приходить в себя, как вдруг услышал сигнал. Кто-то позади меня неустанно жал на кнопку, пытаясь привлечь мое внимание.

Я отпустил педаль газа и стал потихоньку останавливаться. В зеркале заднего вида мне наконец удалось разглядеть вишневую «Джетту» позади. На таких обычно любят ездить студентки, выходцы из семей среднего класса. Я прищурился и разглядел девицу за рулем, она притормозила и остановилась.

На какое-то время мои мысли о Мэдисон растворились среди пустынного шоссе, колкого зимнего воздуха и тумана. Я понятия не имел, чего эта незнакомка хочет, но лицо ее выражало беспокойство.

Первым из автомобиля вышел я, закрыв за собою дверь. Музыка так и продолжала тихо играть, и даже трек оказался неплохим. Я прислушался к нему, поглядывая на пассажирку «Джетты». Первое, что бросалось в глаза — это беспорядочно разбросанные по плечам кудрявые золотые локоны, густо накрашенные блеском неестественные губы и красное пальто.

Девушка открыла дверь и выплыла из машины с удивительной грацией. Она была на высоких тонких шпильках, в руках держала телефон последней модели, обернутый в яркий желтый чехол. Я наблюдал за ней, словно смотрел видео с замедленной съемкой. Нет, она не нравилась мне. Черты лица были правильными, правда, слегка курносый нос и несколько родинок над пухлой губой и под глазом, но она мне не нравилась.

Она напомнила мне о Дине, той самой Дине из школы, которая превратила моего ныне покойного кузена в монстра. Когда она приблизилась и открыла рот, чтобы что-то сказать, я уже знал. Я знал, что будет дальше.

— С вами все в порядке? — произнесла она приторным голоском, который проник в мои уши, а затем и в душу, чтобы в очередной раз исцарапать её.

Я кашлянул, тем самым давая самому себе пинка, выныривая из собственных фантазий.

— Все в полном порядке, а вы? — спокойно ответил я, будто минутой ранее не крутил в голове кровавые сцены убийства.

— О, у меня тоже все хорошо. Я еду с вечеринки в соседний городок домой и вдруг вижу ваш автомобиль, несущийся на полной скорости прямо к Оак-Вилладж.

— Вы беспокоились, что я ненароком собью кого-то? — улыбнулся я, пытаясь разговорить её.

— Ну, да. И за вас переживала. Вы явно нервничали, машину бросало из стороны в сторону, и я...

— Спасибо, — произнес я, сверля ее взглядом.

Девушка замерла, разглядывая меня. Она едва заметно вздрогнула. Вероятно, не ожидала, что водитель окажется симпатичным парнем чуть старше ее и при деньгах. Может быть, в этот самый момент она представляла, как события могут развернуться дальше. Мы проболтаем всю ночь в каком-нибудь придорожном кафе, прогуляемся под звездами, и я прижму ее к себе на восходе солнца...

— Вы точно в порядке? — снова спросила она, склонив голову к плечу.

Я не ответил, не отрывая от нее взгляд. Обычно, когда так пристально смотришь на кого-нибудь, объект сразу же отводит взгляд — чувствует себя неловко. И она не стала исключением — поджав пухлые губы, опустила голову.

— Все хорошо, теперь уже лучше, — многозначительно ответил я.

Она подняла голову и засияла, приняв это за комплимент.

— Я Сьюзан, — представилась она, ожидая от меня того же.

— Майкл, — ответил я.

Внутри у меня все словно затихло. Буря, бушующая всего минуту назад, улеглась. По телу разливалось тепло. Было приятно аж до дрожи. Я расслабился и отдал себя во власть инстинкта. Самого сильного и древнего инстинкта, который, может быть, и не свойственен обычному человеку, но в моей природе заложен.

Я ощущал себя хищником, притаившимся в зарослях тропических растений, наблюдающим за беззаботной добычей, пьющей воду из родника.

— Майкл, вы не хотите заехать куда-нибудь, выпить кофе? — робко поинтересовалась Сьюзан.

Я улыбнулся. Мне даже не пришлось предлагать самому.

— Конечно, буду рад.

Мы проехали около километра, каждый на своей машине, пока не обнаружили заправку, где я и купил кофе за наличные.

Она была наивна и глупа даже для своих девятнадцати — ребенок, избалованный родителями. Её смех выводил меня из себя: неуместный, визгливый. Сьюзан постоянно проверяла телефон, стуча по экрану длинными ногтями цвета фуксии. Порой мне казалось, что кофе выплеснется из её рта, обрамленного надутыми губами с неровной поверхностью. Не знаю, следствие ли это некачественных услуг или какая-то патология, но, рассматривая эти неестественные части лица, поневоле морщишься. Я сумел проконтролировать себя и поморщился лишь однажды, сославшись на то, что кофе слишком крепкий.

Сьюзан возвращалась со дня рождения подруги, поэтому дома её ждали только к утру, заверила она меня. Она приехала на Рождественские каникулы к родителям из колледжа Пасадены и умирала со скуки, целыми днями напролет просиживая на ферме недалеко от Оак-Вилладж.

Я не был сильно удивлен, так и думал, что Сьюзан какая-нибудь деревенщина. Что меня сильно удивило, так это то, что девушка смогла поступить хоть в какой-то колледж. Как оказалось, «Джетту» ей подарил отец год назад, когда узнал о зачислении дочери, взяв автомобиль в кредит.

Я старался меньше говорить о себе и слушать, накапливая неприязнь к этой особе. Если сначала она казалась просто скучной, то через полчаса общения стала мне ненавистна. Больше всего на свете я хотел заткнуть ей рот.

Не выдержав и сорока минут, я отставил чашку кофе и предложил проехаться до одного красивого места. Мы снова расселись по машинам, и я поехал впереди.

Я завез её на старую разбитую дорогу у леса. Наплел что-то про детские воспоминания. К тому моменту Сьюзан уже безоговорочно мне доверяла. Ей даже не показалось странным, что парень из Уилкс-Барре ностальгирует по местам близ Скрэнтона.

Мы стояли у её машины, переговариваясь. Я замерз, и внутренний голод грыз меня изнутри. После очередной глупой шутки я не засмеялся — лишь пронзил её взглядом. Улыбка мгновенно сползла с её лица. Губы, больше похожие на двух раздувшихся от крови пиявок, задрожали. Сьюзан всё поняла по одному моему взгляду.

Наверное, вся её бестолковая жизнь пронеслась в этот миг перед глазами. Она не успела вскрикнуть — я ударил её тыльной стороной ладони. Она упала, ударившись головой о корпус «Джетты». Сознание затуманилось, и Сьюзан долго не могла собраться с силами, чтобы выдавить:

— Пожалуйста...

Я стоял над ней, рассматривая покрасневшую щеку и лужу бордовой жижи, растекающуюся под её головой. Золотые кудри пропитались кровью. Сьюзан что-то повредила при падении и не могла даже кричать. Через минуту она наконец затихла, но всё пошло не так, как я планировал.

Я наблюдал за её тщетными попытками что-то сказать. Напряжение внутри свербело, требуя утоления голода. Пришлось приподнять её, положив верхнюю часть тела себе на колени. Она закатывала глаза и мычала, оставаясь почти неподвижной.

— Не бойся, — прошептал я, заглядывая в её пустые глаза.

— Зачем... — выдавила она.

Я улыбнулся, убирая с её лица прядь волос.

— Ты так отвратительна, Сьюзи... Тебе здесь не место.

Я понимаю, что таких, как она, миллионы. Но если я могу избавить мир хотя бы от одной — я это сделаю. Ничто не помешает мне. Из глаз девушки покатились слезы. Такие крупные, словно капли летнего дождя — теплые и искрящиеся.

— Не держи на меня обиды, Сьюзи. Я освобожу тебя, — прошептал я ей на ухо, поглаживая раненую голову.

Она захныкала — жалела себя. Все жалеют себя перед смертью, осознавая, что больше их жалеть некому.

— Хочешь, расскажу, как бы всё было, если бы ты не встретила меня? — я вытащил охотничий нож, он всегда лежал у меня в бардачке, и аккуратно расчехлил его. — А было бы всё печально.

Я вздохнул, рассматривая ребристое лезвие.

— Ты бы закончила свой паршивый колледж, нашла бы не менее паршивую работу. Со временем твоя «Джетта» бы облезла, — кончик ножа уже коснулся горла хныкающей Сьюзан. — Ты бы никогда не купила новый автомобиль, всё надеясь найти мужика побогаче. Но такие на тебя не посмотрят.

Я медленно проводил лезвием по вздрагивающей шее, опускаясь ниже.

— Да, по правде говоря, твои ужасные губы и ногти только раздражают человека со вкусом.

— Нет... — прошептала она, пытаясь схватить меня ослабевшей рукой. Она теряла слишком много крови.

— На пару раз ты бы, может, и сгодилась, но я не могу представить тебя в своем доме, — я разрезал ворот её платья из дешевой синтетики. Под ним оказался розовый лиф из такого же гипюра. — Ты деревенщина, Сьюзи. Даже «Джетта» этого не исправит.

Я дошел до живота, дрожащего от страха и рыданий, и проткнул плоть, ощущая, как горячая кровь выливается прямо мне на руку. Сьюзан вздрогнула, её скрутило от боли, но я только начал.

— Такая посредственная...

Я медленно повернул лезвие внутри, прислушиваясь к звукам разрываемой ткани. Я ждал чего-то особенного. Мне хотелось верить, что хоть в этот миг, на пороге небытия, в ней вспыхнет та самая искра, которая отличает человека от биологической массы. Но нет. Я вел нож вверх, проходя сквозь податливые мышцы к грудной клетке, словно вскрывал замок в поисках сокровища.

Но замок был пуст. Внутри неё не было тайны. Только горячая, пахнущая железом слизь и животный, примитивный ужас. Она была скучна даже в своей агонии.

— К сорока годам ты была бы одинока, потому что достойных мужчин считала пустым местом, гоняясь за теми, кому ты не нужна...

Сьюзан больше не дышала. Я наконец получил желаемое удовлетворение, но всё еще не мог отпустить её, ворочая лезвием в этой теплой, беззащитной пустоте. Я вскрыл её оболочку, пытаясь нащупать саму суть, но пальцы лишь погружались в биологическую массу.

Я выпустил дух на волю — если у таких, как она, вообще есть дух. Через пару часов это тело остынет и превратится в кусок вонючего мяса, окончательно подтверждая свою никчемность. Мне было сложно осознать это, копошась в её горячих внутренностях: как нечто, обладающее такой сложной структурой органов, может быть настолько пустым внутри?

Я оставил нож в её утробе, но рука продолжала изучать этот разоренный храм посредственности. Я искал жизнь, а нашел лишь биологию.

Потребовалось несколько часов, чтобы разобраться с телом, разбросать останки по лесу, смыть кровь и обработать салон «Джетты». Я весь был пропитан кровью, заляпал кашемировый свитер и любимое пальто.

Стоя у костра посреди дремучего леса, я улыбался. Радовался возможности успокоиться. Это было необходимо. Теперь я смогу навести порядок в мыслях и уже не так зол на Мэдисон. Мой срыв произошел не только из-за её поведения, но и из-за долгого воздержания. Я слишком давно не убивал.

Только там я снова ощутил себя собой — посреди тьмы, в окружении мертвых деревьев и застывшей земли, скрывающей следы моего порока. Такие места пугают обывателей, но мне было хорошо. Так хорошо, как не было уже давно.

Вероятно, я совершил ошибку, предположив, что с Мэдисон мне больше не нужно убивать. Я зря попытался слить две грани моей личности и чуть не совершил оплошность, которая стоила бы мне свободы. Теперь я буду осторожнее. Смерть Сьюзи вернула мне ясность мысли, и теперь я вижу Мэдисон такой, какая она есть — заблудшей, чья душа захламлена ложными ценностями и дефектными порывами.

Я уже знаю, как мне её спасти. Я создам для неё мир, где ей больше не придется сомневаться или притворяться. Я буду потакать ей, изучая каждый изъян её характера. Я должен понять, где именно она дает сбой.

Я изучу её до последнего нерва, а когда буду знать каждый потаенный уголок её естества — бережно сотру всё лишнее. Я помогу ей стать той Мэдисон, которой она заслуживает быть — безупречной, преданной, избавленной от бремени собственных противоречий. Она станет моим идеальным отражением.