Одержимость

Ронни не приветствовала алкоголь, предпочитая фруктовые коктейли и лимонады, но в этот вечер она решила попробовать манящий ярко-розовый напиток с кубиком льда и плавающим где-то на дне мармеладным глазом. Ей нравился Хэллоуин, хоть в этом году она и не успела нарядиться как следует, выбрав прошлогодний наряд, но вечеринка в любом случае должна была быть весёлой. К тому же Кев обещал кое с кем её познакомить, а вокруг она насчитала по крайней мере двух симпатичных молодых людей. Вот только не поняла, кого именно Кев имел в виду.

Бармен по имени Майкл сразу привлёк её внимание. Его улыбка и приятный голос заставили пульс учащаться. Но стоило появиться трём девицам, как всё его внимание переключилось на одну из них — Мэдисон, бывшую пассию Кевина.

«И что только в ней нашли эти двое?» — негодовала про себя Ронни.

Она не стала долго переживать, сделала большой глоток коктейля и хотела было направиться к Кев, чтобы узнать, кто же в этот вечер будет её сопровождающим, но так и не смогла встать — всего один глоток превратил её ноги в свинец, и голова немного кружилась.

Она медленно потягивала напиток на протяжении нескольких часов. Сидя на пыльном диване, после того как выключилось электричество, Ронни пришла в голову старая легенда о колдунье, хозяйке особняка. Рассказав всего малую часть истории, она отключилась.

Очнулась Ронни не сразу. Ей снился странный сон, в котором всё время мелькало лицо Майкла. Он улыбался и что-то шептал ей на ухо, гладил по волосам и обнимал, но вдруг его лицо побледнело и приобрело странное, отрешённое выражение. Его каштановые волосы внезапно поседели, а глаза ввалились внутрь. Какое-то время он больше походил на безжизненный манекен, следом его идеальное лицо осыпалось, как старая побелка, обнажая под собой кого-то другого. Злобный оскал и пожелтевшие зубы, совершенно невменяемый взгляд и редкие тусклые волосы так напугали Ронни, что она закричала. Незнакомец сразу же отреагировал — ему явно это не понравилось, и он ударил Ронни по лицу. Голова загудела, и она снова провалилась в глубокий сон без сновидений и малейших проблесков сознания.

Её пробудил холод и острая боль внизу живота. Ронни еле разомкнула слипшиеся веки, но её взору предстала лишь темнота. Она снова закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В нос попал влажный запах леса.

Ронни открыла глаза и стала присматриваться. Впереди она разглядела тёмные силуэты леса с голыми деревьями и тяжёлым пунцовым небом над ними. Не было ни намёка на фонари. Так она наконец поняла, что находится где-то позади особняка, около старого семейного склепа, где покоились предки отца-основателя.

Ей захотелось поднять руки, но, едва пошевелившись, Ронни наконец почувствовала своё тело: запястья затекли так, что она уже не ощущала их, предплечья ныли, холод проник под кожу, голые ноги болтались на весу. Она была подвешена на дерево, как освежеванная дичь.

В панике Ронни завертела головой в разные стороны и с ужасом обнаружила, что её платье запачкано кровью, в особенности низ живота и подол, кожа на запястьях лопнула — из ран сочилась сукровица. Она подёргала ногами — они еле двигались. По всей видимости, она давно уже висела здесь в таком состоянии. Из обветренных губ с трудом вырвался сдавленный крик, а затем ещё один и ещё, громче. Она выкрикивала имя Карен, своей подруги — единственного человека, на чью помощь могла рассчитывать.

Позади послышались шаги, быстрые и тяжёлые. Такие никак не могли принадлежать Карен. Ронни снова запаниковала: перед ней возник мужской силуэт в отвратительной резиновой маске с длинными шипами, усеивающими всю голову.

Он наблюдал, как она дёргается, и Ронни всё яснее осознавала, что это именно он подвесил её в таком положении, и страшно было представить, что он намерен сделать дальше...

— Не бойся, это я, — произнёс он, и Ронни было подумала, что это Кевин... и всё это его дурацкий хэллоуинский розыгрыш, однако Кевин был одет совсем по-другому, его подтянутая фигура и широкие плечи были довольно узнаваемы, а этот человек был скорее худощавым, и одежда на нём была совсем не та. Кев не напялил бы такие старомодные джинсы и охотничьи ботинки. Ронни снова задёргалась, впадая в панику.

— Пару часов назад ты была не против моей компании и соглашалась на всё, что я предлагал. А теперь что? — раздражённо сказал он, подойдя ближе.

— Отпусти меня, прошу тебя, отпусти! — взмолилась она.

Он положительно кивнул шипастой головой, а потом опустил её на землю. Ронни извивалась, пытаясь высвободиться, и ощущала нестерпимую боль в запястьях и животе, к которой примешалось жжение между ног, но паника отпустила.

Парень в маске смотрел на неё свысока и, кажется, не собирался помогать ей с верёвками, вместо этого он полез в карман. Ронни вздрогнула, снова испугавшись. Однако из кармана он достал лишь пачку сигарет и зажигалку, а затем стянул с себя маску, открыв лицо.

Это был Крис, двоюродный брат Майкла. Неприметный паренёк, что занимался проводкой и настраивал технику. Она и не замечала его на протяжении всего вечера. Он пару раз промелькнул в зале, а потом исчез из поля зрения. Единственное, что Ронни тогда подумала о нём, было: «Надеюсь, это не тот самый парень, с кем хочет свести меня Кевин».

Чем больше Ронни рассматривала его, наблюдая за движениями, тем больше понимала — это Крис сменил Майкла во сне, это именно в его неприятном лице растворился красавчик-бармен.

— Эй, — наконец произнёс он.

Она молчала, боясь что-либо произнести.

— Нам же было с тобой так хорошо совсем недавно... ты была послушной и делала всё так, как я люблю — подчинялась. Что тебя не устраивает? Почему ты кричишь? — обратился он к ней.

Она с трудом понимала, о чём он говорит, в памяти всплывал только сон и больше ничего, поэтому она дала ему самый очевидный ответ:

— Мне холодно и больно, — тихо сказала она.

Его равнодушное лицо вдруг стало разгневанным, вены вздулись. Он бросил сигарету на землю прямо рядом с Ронни и растоптал её. А потом пригнулся.

— Я же говорил — тебе нужно потерпеть. Сейчас ты нужна мне здесь, подожди немного, и я заберу тебя.

Ронни молчала, снова не соображая, что именно этот псих имеет в виду.

— Тебе же было хорошо со мной, да? — спросил он, протягивая к ней руку.

Он дотронулся до щиколотки и плавно повёл своими ледяными пальцами вверх, а Ронни с ужасом наблюдала за этим, всё отчётливее осознавая, что он с ней сделал. Он добрался до ягодицы и сжал её, впиваясь взглядом в испуганные глаза. Память заботливо прятала от Ронни кошмарные эпизоды, но боль и воображение рисовали свои, куда более извращённые картины. Из глаз полились слёзы, грудь сжалась от спазмов — Ронни была беспомощна, одна наедине с насильником.

— Не плачь, скоро я закончу дела и вернусь к тебе, моя дорогая, — продолжил он, просовывая вторую руку под платье.

Она инстинктивно сжала бёдра, зажав холодную руку ублюдка между коленями, понимая, что это вряд ли его остановит, но она просто не могла стерпеть его прикосновения.

— Я хочу лишь согреть тебя немного, детка... — произнёс он шёпотом, встретив

сопротивление некогда податливого тела. Его глаза заплыли от возбуждения, а рука всё настойчивей пробиралась к промежности Ронни.

Она не выдержала и дёрнулась что было силы, но ей не удалось отдалиться от него, она лишь разозлила Криса.

Он не видел никакой разницы между ней, пребывающей без сознания и в сознании. Крис видел только то, что хотел видеть. В его воспалённом сознании Ронни часом ранее соблазнила его, обещая быть с ним всегда, делать всё, что он попросит, и никогда не предавать. И пусть все эти слова прозвучали только в его голове, он верил, что они срывались с её губ в самый пик их страсти. Поэтому сейчас, почувствовав её сопротивление, омерзение от его прикосновений, он ощутил себя обманутым. Мерзкая сука высосала из него все соки, умоляла его не останавливаться. Она просила его о таких вещах, на которые он бы не решился, но ради неё он готов был на всё.

— Ты обманула меня! — заорал он.

Он ударил её по лицу так, что голова затрещала, точно так же, как и во сне...

— Не ты ли хотела провести этот вечер со мной? Или твой дружок Кевин меня обманул?

Ронни молчала, содрогаясь от страха и боли, глотая собственные слёзы и не имея сил ответить.

— Ронни свободна... Ронни не прочь познакомиться... — изображая тон Кевина, процитировал Крис и плюнул ей в лицо.

Ронни застыла, зажмурившись.

— Кевин ответит за свои поступки. И ты, шлюха, получишь своё! — он снова замахнулся, намереваясь дать ей ещё одну пощёчину. Но вдруг передумал, снова вытащил пачку сигарет и закурил.

Крис ходил из стороны в сторону, перебирая в своей безумной голове обрывки воспоминаний. Лица всех тех, что обманули его, предали доверие. Всех этих легкомысленных девиц, что пытались сбежать от ответственности и обещаний. Как только они не уговаривали его простить их: обещали выполнять все его просьбы, быть послушными и даже не думать больше о побеге... но всякий долбаный раз он вынужден был наказывать каждую из них за очередную попытку бросить его. А сейчас эта самая Ронни, обещанная ему Кевином, подавшая ему сигнал своим символичным нарядом и томными взглядами, снова отказывается от своих обещаний. Она унизила его, посмеялась над ним. И, вероятно, побежала бы трещать об этом своим тупым подружкам, но ничего. Ничего, она никогда отсюда не уйдёт, она получит то, чего заслуживает. Крис просто кипел от ярости, его пожирала такая злоба, что аж руки затряслись, и он выронил сигарету.

Крис резко обернулся и снова увидел это выводящее из себя выражение лица и слёзы. Не хватало только мольбы о пощаде...

— Пожалуйста, Крис, я ничего никому не скажу... отпусти меня, — вырвалось из губ Ронни.

Это стало последней каплей... Он слышал это десятки раз, и каждый раз эти слова выводили его из себя. Он перестал соображать и вытащил нож. Сверкнувшее лезвие было последним, что смогла увидеть Ронни. Крис вбил его в живот несчастной по самую рукоять. Боль поразила её разум, затмила все мысли, впиталась в душу. Она вскрикнула, захлебнулась собственной кровью и обмякла, не успев даже осознать, что умирает, но он не остановился. Крис продолжал вонзать в неё нож до тех пор, пока тело не превратилось в одно сплошное кровавое месиво; органы вывалились, а нож запутался в кишках. Ему пришлось вытянуть их все, чтобы распутать этот кровавый клубок. Он нервничал, ковыряясь во внутренностях, пока Майкл не остановил его.

— Опять, — тихо произнёс он, убирая дрожащие руки Криса, и осторожно вытянул окровавленное орудие.

Крис не реагировал, бубня что-то себе под нос. Майкл положил свою руку ему на плечо, присев рядом.

— Сука. Похотливая, мерзкая тварь, — нашептывал Крис, всё так же не реагируя на Майкла. — Я сделал лишь то, о чём она просила, я сделал это ради неё. Шлюха, хотела избавиться от меня, хотела посмеяться.

Майкл знал, что в такие моменты Крису нужно немного времени, чтобы прийти в себя, поэтому он терпеливо ждал, пока тот выговорится. Для Криса Ронни никогда и не существовала. Перед ним была Дина — вечная, смеющаяся Дина из школьного коридора.

Он видел в глазах Ронни не ужас, а насмешку, которая когда-то сломала его. Он вбивал нож в свои собственные воспоминания об унижении, пытаясь вырезать их раз и навсегда.

По прошествии десяти минут Крис наконец замолк. Он почувствовал вес на своём плече и оглянулся. Увидев родное лицо, он окончательно успокоился и тяжело вздохнул, выпуская ярость в пространство.

— Она меня предала, Майкл. Она заставила меня... сделать кое-что, она унизила меня, — изменившись в лице, сказал Крис.

Сейчас он напоминал того самого Криса, которого отвергли в средней школе, того, что стоял посреди коридора у всех на глазах, признаваясь в любви. Того, над кем потешались и кого презирали. И так было каждый раз, когда он убивал женщин, которые хоть немного ему нравились или напоминали Дину. В остальных же случаях убийства были для него чем-то вроде развлечения, игры, которая так его увлекала, что он входил в раж и остановить его было тяжело.

Майклу потребовалось немало усилий, чтобы выудить у него подробности его отношений с Диной. Иначе было неясно, чем она его так зацепила, почему её отказ стал для него роковым. Эта девка оказалась той ещё сукой. И, по правде говоря, Майкл сначала не поверил, что она поклялась ему в любви, сказала, что с радостью согласится стать его девушкой, но в доказательство его чувств заставила его опуститься на колени и доставить ей удовольствие самым унизительным для него способом. В тот момент Крис верил, что это цена за её любовь. Он не знал, что для неё это лишь повод проверить, как далеко зайдёт его преданность, прежде чем выставить её на всеобщее посмешище. Позже по школе распространились слухи, и Крис стал отщепенцем.

В его голове что-то переключилось после того, как спустя несколько лет он оказался на пике своей ненависти и расправился с Диной. Каждый раз, убивая женщин, он проигрывал один и тот же сценарий. Она предала, она заставила... и исправить это было не под силу.

Только Майкл мог привести его в чувства, не дать споткнуться и сделать ошибку в момент слабости, а этот сценарий несомненно делал его как никогда уязвимым. Майкл всегда выручал его, помогал замести следы. Если бы не Майкл, Крис точно бы упустил из вида какую-нибудь мелочь и попался, как это чуть не случилось в тот самый первый раз.