Одержимость

На факультете клинической психологии Ребекка Калебс была знаменитостью. С самого первого дня она зарекомендовала себя как крайне перспективная студентка. Преподаватели видели в ней преемницу, сокурсники — недосягаемого конкурента. Её курсовые работы разбирали на цитаты, на неё возлагали большие надежды, а декан даже обещал личную рекомендацию для получения стипендии в университете. Он предрекал ей докторскую степень.

Но научные архивы были для неё слишком тесными. Самым сокровенным её желанием была работа консультантом в ФБР. Ей представлялось, как она выбегает из дома ранним утром, попивая кофе по дороге в офис, где её уже ожидает очередной подозреваемый. Она сожалела лишь об одном: предки поскупились на Спрингфилд, где можно было бы изучать судебную психологию. Родители категорически не одобряли стремление дочери копаться в головах серийных убийц, но Бэки знала, что после колледжа уедет в Нью-Йорк. Презрение психиатров к её «эфемерной» науке не останавливало её. Она мечтала выжать из преступника искреннее сожаление — это была её тайная форма власти.

Бэки не упускала возможности раскопать что-нибудь новое по любимой теме. Она скупала тонны профессиональной литературы и писала диплом о девиантном поведении подростков. Студентка верила, что именно на этапе формирования личности можно выявить деформации и предотвратить появление нового монстра. Она крепко держалась за эту теорию, пытаясь разработать метод «исправления» ошибок в работе мозга и коррекции зарождающейся тяги к насилию.

Тем злополучным вечером в кафе Бэки впервые познакомилась с Крисом и Майклом. Поначалу её внимание привлёк Крис — он даже не пытался ничего скрывать, у него попросту не хватало на это мозгов. Было что-то отталкивающее в его облике и манере общения. Бэки сразу напряглась. Заметив, как Майкл украдкой одёргивает его и пытается контролировать, она по-настоящему заинтересовалась этой парой.

Поначалу Майкл волновал её лишь как потенциальный избранник подруги. Однако чем больше она присматривалась, тем любопытнее казалась его личность и их странная связь с кузеном. Из Роланда не удалось вытянуть ничего ценного об их биографии. Не было ни единой зацепки, поэтому Бэки возлагала большие надежды на предстоящую вечеринку, рассчитывая разговорить Майкла.

Пока Бэки следила за кузенами, она совсем упустила из виду Мэдисон. А та всё сильнее увлекалась новым знакомым. В момент, когда компания оказалась у бара, Бэки наблюдала особенно пристально. Она заметила, как Майкл украдкой взглянул на Мэдс, а затем сделал вид, что занят коктейлями. Он с самого начала вел игру. Пытался ли он раскусить её или заранее знал правила? Бэки медленно потягивала напиток, с интересом наблюдая, как подруга раскрывается и безропотно подчиняется Майклу.

Взгляд Майкла чаще всего был сосредоточен на Мэдисон, но время от времени задерживался на Кеве. Бэки поняла: он следит за реакцией Мэдс на бывшего возлюбленного и наоборот. Это сделало наблюдение ещё интереснее. Поведение Майкла наталкивало на мысль, что он — собственник и ревнивец, раз расценивает едва знакомую девушку как свою территорию.

С виду Майкл казался приятным в общении, но сквозь эту оболочку проскальзывало нечто тёмное. Особенно явно это проявилось во время беседы о Ньюманах. У Бэки оставалось не так много времени, чтобы раскусить его и предостеречь подругу. После разрыва с Кевом Мэдисон окончательно закрылась, и сложно было представить, что в эту ночь между ней и Майклом что-то произойдёт, но уверенность Бэки таяла.

Бэки очень быстро опьянела после первого же бокала. Внимание рассеялось, образы размылись, а голоса друзей превратились в бессвязную какофонию. Когда погас свет, сознание начало сужаться. Она старалась сосредоточиться на лицах друзей, но всё плыло. В тот момент у неё закралось подозрение, что такое состояние вызвано не только голодом — в коктейль что-то подмешали...

Она смутно помнила рассказ незнакомки о хозяйке особняка и уж тем более не могла припомнить, как оказалась в ванной, изрыгая рвотные массы. Почему именно Майкл оказался в этот момент рядом? Возможно, он был на кухне, услышал, что кому-то плохо, и пришёл на помощь. Или же она потеряла сознание в зале, а он нашёл её и привёл сюда... Но почему не Роланд?

Бэки прополоскала горло и, уставившись в мутное старое зеркало, увидела обеспокоенный взгляд Майкла. В его руке была наполовину пустая бутылка минералки. Тут подозрение вспыхнуло с новой силой: ведь именно он стоял за стойкой и мог запросто подбросить в напиток таблетку, вызвавшую сонливость.

— Выпей минеральной воды! — улыбаясь, протянул ей бутылку Майкл.

Бэки замерла, раздумывая над тем, стоит ли принимать напиток из его рук, тем более что бутылка была уже открыта, но жажда действительно мучила её.

— Где Роланд? — еле вымолвила она, удивляясь, с каким трудом собственный язык поддаётся ей.

— Он в зале, всё хорошо, — не переставая улыбаться, ответил Майкл, всё ещё протягивая бутылку. — Выпей, станет легче.

— Нет, приведи Роланда! — настаивала Бэки.

Майкл склонил голову набок — жест, который Бэки позже, в своих последних мыслях, классифицирует как опасный.

— У нас ничего не получится, Бэки, если ты не выпьешь воды.

Интонация изменилась. Голос стал плоским, лишённым человечности.

В этот миг Бэки наконец почувствовала «тёмную сторону», о которой размышляла ранее. Теория была сухой, лишь догадкой, зато сейчас Майкл — вполне живой, но в то же время бездушный — перегородил ей выход по каким-то явно недобрым соображениям.

Она выпрямилась, в груди похолодело, ей захотелось поскорее сбежать, найти Роланда и уехать домой.

— Отойди! — твёрдо сказала она, подойдя ближе.

— Выпей воды, а потом иди! Обещаю, тебе станет легче! — ответил он, вталкивая её обратно.

— Я не хочу пить! Выпусти меня! — вскрикнула Бэки.

Майкл захлопнул дверь и толкнул Бэки с такой силой, что она упала и ударилась головой об унитаз.

Позже она пришла в себя, обжигаемая холодом, её пронизывал ледяной ветер. Она с трудом разлепила глаза и не сразу смогла определить, где находится. В нос бил влажный запах почвы и гнилой листвы. Бэки несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к темноте.

Что-то зашевелилось прямо рядом с ней, она вздрогнула, и зрение потихоньку прояснилось. Ей удалось различить коричневые кожаные ботинки. Бэки лежала на голой земле, запястья и щиколотки ныли от режущей боли — она была связана, а над ней нависал кто-то в страшной маске, полностью скрывающей голову и покрытой длинными острыми иглами.

— Проснулась, — издевательским тоном проговорил незнакомец и рассмеялся.

Она хотела было закричать, позвать на помощь, но рот оказался крепко заклеен скотчем, выходили лишь жалкие мычания, что рассмешило ублюдка ещё больше. Когда он наконец перестал смеяться, нагнулся к ней, коснувшись её щеки иголками.

— Я слышал, ты любишь копаться в мозгах, Ребекка? — спросил он.

Бэки снова отчаянно замычала, понимая, что это вовсе не шутка. Её ноги и руки стягивала грубая верёвка, что рвала кожу, она в своём пышном платье валялась на полу, парик держался на одной лишь шпильке, которая больно впивалась в голову. Бэки находилась на кладбище за особняком, совсем одна в компании какого-то психа. Ситуация казалась абсурдной. Она — будущий эксперт в области судебной психологии — лежит в грязи, связанная, будто туша, уготованная на убой, и ни один конспект или исследование ей сейчас точно не поможет.

— Тише! — рявкнул он и пнул её в живот.

Бэки не выдержала: резкая боль спровоцировала непроизвольные слёзы, а липкий страх мгновенно разлился по телу, парализуя мышцы. Она завыла, а псих лишь смеялся. Он будто бы не боялся, что его может кто-то услышать, чувствовал себя безнаказанно и свободно.

Откуда-то послышался голос, кто-то приближался к ним. «Спасение близко!» — подумала Бэки. Однако этот кто-то не спешил, он подошёл к психу и что-то спросил. Он тоже носил маску; когда он повернул голову в её сторону, на неё уставилось лицо, которое застыло в агонии безразличия. Это была мелово-белая кожа, лишённая морщин и пор. Там, где должны были быть глаза, зияли неопрятные угольно-чёрные провалы, слишком широкие для живого существа. Над мертвенно-белым лбом топорщилась копна жёстких, спутанных волос, похожих на шерсть дикого животного.

Бэки узнала его по одежде — тёмная рубашка, дорогие часы и кашемировые брюки. Тогда тот, что ударил её в живот, должно быть, Крис. Кто, как не Крис, был способен на такое?

Бэки снова задёргалась, пытаясь вырваться. Крис недовольно зарычал, но Майкл остановил его, не дав снова ударить. Он что-то тихо сказал ему, и тот отошёл в сторону.

Майкл снял свою маску, Бэки не ошиблась. Он пристально смотрел на неё, присев на корточки, демонстративно натянул на руки латексные перчатки, а затем сорвал с её рта скотч. Её губы загорелись от боли, но она едва ли это почувствовала. Волосы на затылки зашевелились от страшного предчувствия, ведь перчатки надевают, чтобы скрыть следы преступления.

— Я просил тебя выпить воды, но ты не послушала...а могла бы умереть во сне. Теперь тебе несладко придётся, потому что я не могу остановить Криса, раз уж он решил, что доведёт дело до конца.

— Отпусти меня, Майкл. Я знаю, это ты контролируешь его, ведь так? — спросила она, цепляясь за последнюю надежду.

— Ты думаешь, что раскусила нас? — улыбаясь, спросил он.

Она не ответила, раздумывая над тем, стоит ли его провоцировать.

— Так и думаешь, — оскалился он. — Что ты вынюхивала?

Бэки замешкалась, она знала, что каждое её слово — провокация, и выбрала молчание в качестве хоть какой-то защиты.

— Так и будешь молчать? — спросил он, разглядывая испуганное лицо. — Хорошо, может, это тебя разговорит! — Майкл вытащил из-за пазухи огромный кухонный нож, шурша перчатками. Затем лезвие блеснуло прямо у её щеки, отражая заплаканное лицо, которое показалось Бэки чужим...

Бэки вздрогнула, заёрзав на своём месте. Сталь обожгла холодом, а внутри всё замерло. Страх ворочался в груди, ныл и готовился выбраться наружу, трансформируясь в истерику.

— Давай поговорим, Бэки, и может быть, я не позову Криса, а возможно, и вовсе уговорю его оставить тебя в живых.

Бэки вслушивалась в каждое слово, пыталась разложить всё по полочкам, выстроить правильный диалог, но сейчас в голове творился ад. Все её знания исчезли, память предала в самый важный момент, и логика уступила место порыву спастись любой ценой. Бэки заговорила:

— Вы с Крисом показались мне странными... но... но я следила только за тобой из-за Мэдисон! Я не хотела, чтобы она снова страдала.

Майкл молчал, по его застывшему лицу невозможно было угадать следующий шаг.

— Продолжай... Как ты поняла?.. Что сказала Мэдисон?

— Ничего! — всхлипывая, ответила она. — Я ничего не сказала ей!

Ледяная земля под ней, казалось, уже начала тянуть её вниз.

— А что бы ты сказала ей сейчас, Бэки? — Майкл подался вперёд, и нож блеснул у самого её глаза.

Бэки замолчала, до боли закусив губу. Она лихорадочно перебирала варианты, но молчание взбесило его быстрее, чем любая ложь. Холодное лезвие прижалось к горлу, заставляя её тело вытянуться струной.

— Ничего, — прохрипела она.

Он убрал нож, крепко сжимая его в своей руке, и снова задал вопрос.

— Говори дальше, — приказал он.

Он был так близко, что Бэки видела каждую искру безумия в его зрачках.

— Я не знаю, что... — начала она. Майкл скривился, будто от боли.

— Не делай из меня дурака, Бэки! Говори, что ещё ты выясняла обо мне и Крисе? — требовал он, склонившись над ней.

— Я... я думаю, у вас патологическая связь. Ведущий и ведомый. Ты... ты используешь его ярость как инструмент.

— Ещё!?

— Я не знаю, что ещё сказать! Пожалуйста! — Она уже не пыталась быть психологом, она была просто сломленной девочкой в испачканном платье. — Отпусти! — взмолилась она.

— Все вы просите отпустить, но почему я должен отпускать тебя? Ты не договариваешь, Бэки!

— Я, — запнулась Бэки, — я заметила, что ты наблюдаешь и за Кевином, вероятно, ты ревнуешь Мэдисон, и это также смутило меня, ведь вы не пара, по крайней мере, пока.

— Мы не пара... — повторил Майкл, его глаза налились кровью. — Мэдисон моя и навсегда останется моей! — прошипел он.

— Не смей причинять ей боль! — В Бэки проснулся дикий страх за Мэдисон... если он поступает так с её друзьями, то что же он хочет сделать с ней... — Ты не знаешь, через что она прошла!

— Я знаю всё. Все вы — подруги, с виду такие заботливые, а сами так и видите Мэдисон одинокой и забитой! Вам ведь удобно быть счастливыми рядом с такой подругой? Не делай вид, что беспокоишься о ней, Бэки! Я вижу тебя насквозь! Ты боишься не за неё. Ты боишься, что я заберу её из-под твоей власти!

Бэки открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли у неё в горле. Она знала, что это ложь. Знала, как искренне хотела вытащить её из скорлупы, в которой Мэдисон пряталась долгие годы. Но Майкл говорил с такой уверенностью, что её сознание, измученное страхом, на мгновение дрогнуло.

Он не просто хотел её убить — он хотел лишить её последнего утешения: веры в собственную доброту. В его глазах она видела искажённое, уродливое отражение самой себя, доказывать ему обратное не имело смысла.

Он схватил её за волосы и произнёс на ухо:

— И Кевин обязательно поплатится за то, что был с ней, за то, что до сих пор этого хочет. Можешь в этом не сомневаться!

Крик Бэки тонул во влажном воздухе, не долетая даже до стен особняка. Она билась в руках братьев-психопатов, ощущая грубые ладони Криса и цепкие пальцы Майкла на своей коже. Те несли её с равнодушием грузчиков, доставляющих маловажный груз. Мир сузился до ритмичного топота ботинок по мокрой листве и их голосов над её головой.

— Бери левее, — голос Криса прозвучал пугающе буднично.

Её протащили сквозь колючие кусты, которые рвали платье и кожу. Бэки пыталась зацепиться ногами за землю, вырваться хотя бы на секунду, но в следующее мгновение опора исчезла.

Падение было недолгим. Она рухнула в сырую глубину. Удар о дно ямы выбил из неё остатки воздуха. Темнота здесь была тяжёлой, пропитанной перегноем и холодом. Прежде чем она успела снова набрать в лёгкие кислород, сверху, заслоняя чёрное безлунное небо, выросли две тени. В лицо ударила первая порция сырой земли.

В сознании Бэки вспыхивали обрывки ярких и совершенно неуместных в этой могиле образов: шелест страниц в библиотеке, дипломная работа, которую она так и не завершит, Роланд... Все её накопленные знания оказались бесполезны перед лицом настоящей угрозы.

Она пыталась бороться — до кровавых подтёков под ногтями, до немого крика, застрявшего в забитом землёй горле. Но каждое движение лишь уплотняло её темницу. Бэки вдыхала грязь вместо кислорода, чувствуя, как холод кладбищенской земли вытягивает остатки жизни из её тела.

Она лежала всего в нескольких шагах от особняка, рядом с костями тех, кто века назад его построил. Молодое сердце, полное надежд, сделало свой финальный удар и остановилось.