Одержимость

Мэдисон пришла в себя от резкой, режущей боли внизу живота. Голова раскалывалась, а к горлу подступила тошнота. Она с трудом открыла слипшиеся веки, прикрываясь ладонью от света, который казался невыносимо ярким.

Она не сразу сообразила, где находится. Это была одна из спален на втором этаже. Комната не выглядела такой же пыльной и мрачной, как помещения на первом. Ветхие обои голубоватого цвета с золотистыми узорами хоть и потускнели, но всё ещё переливались на солнце. Старый истрёпанный тюль колыхался от ветра, сквозившего из щелей деревянных рам. По грязным стёклам стекали мелкие капли — буря всё ещё не стихла.

Мэдисон глубоко вздохнула в надежде, что приток кислорода облегчит состояние, и попыталась привстать. В нос ударил запах воска и дыма от потухшего фитиля. Тело почти не слушалось, но после нескольких вдохов дурнота отступила.

Она была в спальне совершенно одна. Кроме того, Мэдисон обнаружила, что на ней нет одежды. Встревожившись, она вскочила с кровати в поисках вещей. В голове будто что-то щёлкнуло, и гул в черепной коробке усилился. Пошатнувшись, девушка оглянулась на постель. Простынь была измята. Потянув на себя одеяло, она увидела скомканные шорты, а заглянув за борт кровати, нашла и всё остальное.

Мэдисон торопливо одевалась, как вдруг заметила на запястьях странные следы. Она замерла, вытянув руки и разглядывая розоватые «браслеты». В затуманенном разуме вспыхнули смутные обрывки прошлой ночи...

Она не помнила, о чём они говорили перед тем, как Майкл впервые дотронулся до неё. Тело пронзил разряд электричества от одного лишь поцелуя; разум отключился, и она доверилась инстинктам, спрятанным глубоко в подсознании. Мэдисон впервые в жизни смогла раствориться в своих желаниях, вырваться на свободу, переступив через внутренние запреты.

Её не волновало прошлое и будущее — хотелось существовать лишь в этом мгновении, сливаясь с ним здесь и сейчас, в его объятиях. Она жаждала ощутить то, чего так хотела и одновременно боялась.

Прикосновение его губ было обжигающим, как глоток крепкого алкоголя — резким, выбивающим из лёгких воздух. Этот поцелуй мгновенно стёр все сомнения. Она ответила с той же жадностью, прикусив его губу. Мэдисон помнила, как он отстранился и замер, наблюдая за её реакцией. Что именно он хотел увидеть?

Это перестало быть важным в тот момент, когда Майкл слегка оттянул её за волосы, открывая шею, и впился в неё зубами, тут же смягчив укус нежным касанием.

Он что-то шептал ей на ухо, пока стягивал одежду. Она не успела понять, как оказалась привязанной к изголовью и накрытой лёгкой тканью. В памяти запечатлелись лишь его карие, дикие, пронзающие душу глаза в мерцании свечей и прикосновения сквозь простыню. В какой-то момент он сорвал преграду, рассматривая её обнажённое тело.

Она помнила неприятный холод, раскрытое окно и пляшущее пламя. Майкл чередовал грубые движения с лаской, и это возбуждало. Он внезапно хватал её за горло, лишая дыхания, а потом отпускал и покрывал кожу поцелуями. Он нежно вошёл в её податливое тело, и она приняла его, скрестив ноги за его спиной. Затем он ускорился, причиняя боль, но тут же замедлился.

Он натягивал верёвку, сжимая запястья, а затем ослаблял хватку, поглаживая кожу. Его горячее тело нависало над ней, а ветер и брызги дождя обжигали холодом. Порой он, как животное, вбивался в неё, сжимая бёдра и грудь до синяков, но потом его словно что-то останавливало, и наступало затишье.

Мэдисон прижала ледяные ладони к горящим щекам. В голове всё перемешалось; воспоминания о вечере были будто стёрты, что внушало тревогу.

Смущение и отголоски ночного раскрепощения сменились животным страхом в следующее же мгновение — в дверь постучали. Мэдисон лихорадочно натянула вчерашний костюм. Стук повторился, становясь более настойчивым.

— Минутку! — отозвалась она, приглаживая волосы.

— Мэдисон, ты здесь? — послышался из коридора дрожащий, почти истеричный голос.

Он не принадлежал Майклу, и это было странно: кто ещё мог знать, что она здесь?

— Я ищу ключи! — раздражённо ответила она, оглядывая комнату.

— Мэдисон! Открой сейчас же! — зов повторился, принимая угрожающий характер.

Она замерла у самого порога, коснувшись деревянной поверхности пальцами.

— Кто это?

— Открой, сука! — крик превратился в хриплый лай. В нём больше не было просьбы, только ярость.

Кожа покрылась мурашками. В душе заныло чувство тревоги, а пульс заглушил все остальные звуки. Она прислушивалась, как вдруг ручка задёргалась с такой силой, будто её пытались вырвать. Неизвестный бился в дверь всем телом. Мэдисон отскочила, парализованная непониманием.

— Прекрати! — закричала она.

Ответа не последовало. Старое дерево стонало под напором, треск древесины звучал словно выстрелы. В панике Мэдисон принялась искать мобильный, но телефона нигде не было.

В конце концов дверь сошла с петель — человек попросту выломал её. Его глаза налились кровью, вены на лбу вздулись, всё тело было напряжено. Это был Крис, неприятный кузен Майкла. Он и раньше производил отталкивающее впечатление, но теперь казался воплощением чистого зла. Она отшатнулась, а он продолжал приближаться.

— Что происходит? — наконец выдавила она.

Крис не издал ни звука, слышалось только его тяжёлое прерывистое дыхание. Голубые глаза искрились леденящей ненавистью.

— Крис... — прошептала Мэдисон.

Он резко подскочил и схватил её за горло, сильно сжимая пальцы. Из глаз Мэдисон хлынули слёзы, вместо крика вырывались лишь хриплые всхлипы. Воздуха не хватало, мир вокруг поплыл, тело стало ватным. Смерть стояла прямо перед ней, стараясь напоследок показать, насколько хрупка жизнь.

Крис сдавливал гортань всё сильнее. Попытки разжать его руки были бесполезны. В какой-то момент она сдалась. Крис превратился в зверя, преисполненного бессмысленной, всепоглощающей ярости. Мэдисон растворилась в этом ужасе; вместо того чтобы бороться, она замерла. В мыслях мелькали обрывки прошлого — самые тёмные моменты, когда она сама желала конца.

Их взгляды встретились. На мгновение Мэдисон показалось, что она тонет в знакомом болоте: эта животная злоба стёрла рождённую Майклом надежду и снова ввергла её в пустоту. Пустоту, шептавшую, что сопротивляться нет смысла.

Но ведь у неё появился шанс... Сквозь оцепенение прорвался жар вчерашней ночи. Кожа на запястьях, там, где остались следы от верёвок, будто вспыхнула огнём. Майкл зажёг в ней свет, пусть пугающий, но настоящий.

Смирение уступило место гневу. Она не позволит этому ничтожеству оборвать всё сейчас. Где же Майкл? Где он, когда её единственный шанс на спасение душит этот монстр?

Злость вернула силы. Вместо того чтобы закрыть глаза, Мэдисон вцепилась ногтями в предплечья Криса, пытаясь вырвать хотя бы глоток воздуха. Она боролась за право дождаться спасителя.

Заметив сопротивление, Крис исказился в оскале, который уже не принадлежал человеку. Он сжал пальцы ещё крепче, пытаясь сломать шейные позвонки. Мэдисон снова ослабла. В его взоре читалось торжество победы над добычей.

И в тот момент, когда тьма стала окончательной, мир вдруг дрогнул. Лицо Криса изменилось. Ненависть в глазах выцвела, зрачки расширились, а рот приоткрылся в немом удивлении, словно он внезапно забыл, зачем здесь находится. Смертоносная хватка обмякла.

Мэдисон рухнула на пол, не в силах даже выставить руки. Она ударилась, извергнув мучительный хрип. Реальность возвращалась постепенно: сначала она увидела собственные дрожащие ладони, затем — ботинки Криса, которые больше не стояли на паркете, а нелепо скребли по нему.

Преодолевая сопротивление затёкших мышц, Мэдисон медленно подняла голову. Она окаменела. Майкл стоял прямо над ними. Его фигура двоилась в затуманенном взоре. Он смотрел вниз, парализованный ужасом. Раздался резкий звук — кухонный нож выскользнул из его побелевших пальцев и звякнул о дерево. Майкл содрогнулся всем телом, будто от удара током. Его колени подогнулись.

Не глядя на Мэдисон, он опустился в лужу быстро растекающейся крови. Руки его задрожали; он потянулся к Крису и судорожно сжал его холодеющую ладонь. В этом жесте было столько отчаяния и запоздалой нежности, что Мэдисон почувствовала, как по коже пополз новый, ещё более пронизывающий холод.

— Крис, — прошептал Майкл, едва шевеля губами. — Прости меня... Я не мог иначе. Ты не оставил мне выбора.

Он склонился так низко, что его лоб почти коснулся лба умирающего. Мэдисон замерла, боясь даже вздохнуть. Кровь Криса уже коснулась края её одежды, расползаясь по полу. Она смотрела, как Майкл медленно, словно через силу, переводит на неё взгляд. Его глаза, обычно такие холодные и расчётливые, сейчас казались двумя открытыми ранами. В них не было больше загадок — только пульсирующее отчаяние.

— Он был опасен, — сказал Майкл. Его голос был сухим и ломким. — Ты видела...

Она промолчала. Слова застряли в обожжённом горле колючим комом, а каждый вдох отзывался резкой болью в гортани.