Одержимость

Выпив всего один коктейль, Мэдисон опьянела. Это не удивляло: весь день она почти ничего не ела, выпив только утренний кофе и ещё одну чашку по дороге. Изумрудный напиток оказался приторно-сладким, с тяжёлым травяным послевкусием. Она осушила бокал залпом в надежде, что алкоголь хотя бы немного ослабит натянутые нервы.

Голова закружилась сильнее обычного. Реальность потеряла устойчивость. Кто-то сжимал её в объятиях, направляя движения, а вокруг мелькали маски, пустые глазницы тыкв, бумажные летучие мыши и призраки.

Мэдисон не сразу поняла, что это Майкл. Он крепко держал её, не давая упасть. Одна ладонь покоилась на талии, другая — чуть выше лопаток; пальцы чувствительно впивались в кожу сквозь ткань. Она медленно перевела взгляд, пытаясь сфокусироваться.

Майкл больше не старался поддерживать общую беседу или казаться частью компании. Он просто был рядом — возможно, слишком близко для человека, с которым она познакомилась лишь вчера. Его глаза, устремлённые на неё, не мигали. В самой глубине зрачков отражались красноватые фонари, развешенные по залу, отчего казалось, будто в них пылает огонь. На лице застыла улыбка, которую Мэдисон невольно отразила.

Он наклонился так, что губы едва коснулись мочки уха, и этот мимолётный контакт отозвался во всём теле резким, почти болезненным импульсом.

— Не смотри по сторонам, от этого может стать дурно, — произнёс он. — Смотри на меня, — добавил он шёпотом, и его голос прошёлся по позвоночнику, словно электрический разряд.

Мэдисон вздрогнула, уловив двусмысленность фразы. Если бы бокал не был пуст, она могла бы отшатнуться, попытаться скрыться в толпе и убежать, но сейчас ей не хотелось лгать. Ей нравилась уверенность Майкла; она с охотой повиновалась и разглядывала его белоснежное лицо, лишённое румянца, и чёткую линию подбородка — резкую, словно грань лезвия.

— Ты уже не боишься... — в его тоне слышалась уверенная констатация.

— Я и не боялась, — соврала она, не вполне уверенная, что правильно его поняла.

— Врёшь, — ответил он почти ласково. — Но это нормально. Страх быть разоблачённой — это честно.

Он притянул её ближе. Грудь коснулась груди, дыхание смешалось. Музыка гремела, но Мэдисон слышала только его.

— Я вижу это в тебе, — Майкл произнёс это так просто, будто описывал цвет её глаз. — Эту пустоту, которая разрывает душу, пока ты пытаешься казаться кем-то другим. Ты так долго сдерживала этот вакуум, что почти привыкла к нему. Но здесь, со мной, ты можешь выдохнуть. Я знаю, что с этим делать, — он замолчал, и тишина между ними стала почти осязаемой. — Просто перестань прятаться от меня.

Эти слова сработали сильнее любого признания. Мэдисон почувствовала, как по телу разливается парализующая слабость. Он не просто разгадал её — он предложил самое желанное: избавление от необходимости притворяться.

Ощущение было пугающим, но за ним пришло возбуждение, от которого перехватило дыхание. Она подняла лицо — медленно, почти против воли. Губы приоткрылись. Она тянулась к нему сама, впервые за много лет не сдерживая порыв.

Но он отстранился — ровно настолько, чтобы она почувствовала дистанцию. А затем его тяжёлая ладонь легла ей на затылок. Другой рукой он сдавил талию ещё крепче, почти до боли, прижимая к себе так, что она не могла ни вдохнуть полной грудью, ни отодвинуться.

— Нет, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Не так.

Мэдисон вспыхнула. Смущение обожгло щёки, горло сжалось. Она дёрнулась назад — инстинктивно, пытаясь вырваться из его хватки. Но он не отпустил.

— Это недопустимо, — произнёс он наставнически. — Я решу, как и когда.

Она замерла. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он слышит его стук сквозь рубашку. И в ту же секунду погас свет. Музыка исковеркалась: голоса поплыли вниз, превращаясь в демонический крик, лишённый слов. Звук деформировался, вытягиваясь в бесконечную нить, и наконец стих.

Темнота опустилась, как занавес. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался — всё смешалось. Мэдисон почувствовала, как ладонь на затылке скользнула вниз, пальцы сомкнулись под челюстью, а большой палец лёг точно на пульс. Его губы впились в её, язык бесцеремонно проник в рот. Хватка на шее и пояснице не давала возможности отступить. На мгновение Мэдисон потеряла ощущение собственного тела. Это было настолько приятно, насколько и оглушающе.

Мысли спутались. Осталось только давление его руки, жар губ и ясное, пугающее понимание: она хотела именно этого, просто боялась признаться себе. Её пальцы сжали его рубашку — словно подтверждая то, что она ещё не успела до конца осознать.

Когда он отстранился, мир не сразу вернулся на место. Губы горели, внутри разливалось тепло и странное чувство завершённости, будто пустота наконец-то начала заполняться.

— Видишь? — тихо сказал он. — Тебе не нужно решать и действовать. Я и так знаю, о чём ты думаешь.

Где-то в глубине дома вспыхнула зажигалка. Жёлтый огонёк выхватил силуэты друзей. Роланд, откинув маску, крикнул:

— Чёртова проводка!

Бэки зажгла фонарики из тыкв. Оранжевый свет заплясал по стенам, превращая лица в жуткие маски. Мэдисон всё ещё стояла посреди зала, чувствуя, как пол слегка качается под ногами. Майкл и Ник уже о чём-то переговаривались, решая, что делать с электричеством. Остальные примостились на пыльном диване.

— Придётся лезть на крышу, — констатировал Крис.

Парни засобирались, кто-то искал верхнюю одежду с помощью фонарика, а Майкл тем временем снова подошёл к Мэдисон со стаканом минеральной воды.

— Выпей, полегчает, — сказал он, вручая ей стакан.

Мэдисон осушила его до дна. Вода освежала, пузырьки газа взбодрили, но послевкусие отдавало металлом.

— Спасибо, — тихо проговорила она.

— Всё будет хорошо. Просто посиди. Отдохни.

Когда Майкл удалился с остальными наверх, Мэдисон осталась одна в центре зала. Только тогда она позволила себе оглядеться, пытаясь понять, заметил ли кто-нибудь произошедшее в темноте.

Бэки и Лили сидели рядом с двумя подругами Кевина — кажется, их звали Карен и Ронни. Девушки растягивали слова, хихикали и переглядывались, полностью поглощённые беседой. Ни одна из них даже не посмотрела в её сторону. Это должно было успокоить, но, когда Мэдисон перевела взгляд на Кевина, который стоял чуть в стороне с бокалом пива в руке и смотрел на неё — долго и пристально — внутри сжался ком.

В его глазах было не просто удивление. Это была боль — та самая, которую она когда-то причинила ему, даже не осознавая. Боль человека, которого она долго держала на расстоянии. Того, кто считал её холодной, бесчувственной, неспособной на страсть. А теперь он стал свидетелем того, как она сгорала от страсти к чужаку, которого знала меньше суток. Его губы дрогнули в кривой усмешке.

Взгляд не отрывался — в нём смешались ревность, презрение и болезненное торжество. Мэдисон отвернулась. Обхватила себя руками, стараясь не думать о том, что только что произошло, но внутри уже всё сместилось — словно последняя попытка убедить саму себя, что её холодность была защитой, окончательно провалилась. Нужно было отвлечься. Она направилась к дивану. Бэки, заметив её, улыбнулась и подвинулась, спихивая Лили.

Шторм за окнами стал центром внимания. Дождь монотонно барабанил по крыше, ветер выл, проходя сквозь многочисленные щели.

Ронни, поправляя лямку белого платья, вдруг заговорила.

— А вы знаете, что в этом доме убили Терезу Ньюман?

Мэдисон пыталась прислушаться, хотя бы ради приличия. Эту историю она слышала уже сотню раз, поэтому никакого интереса она не вызывала. Однако сосредоточиться не получалось.

— Тогда стояла страшная засуха. Поговаривали, что Тереза была одарена магией и прибегала к колдовству, чтобы вызвать дождь... — Ронни судорожно вздохнула, словно ей не хватало кислорода. — Магия не спасала. Сэмуэл... он хотел...

Слова Ронни стали доходить до Мэдисон будто сквозь толщу воды. Она видела, как губы девушки шевелятся, как на её белом платье дрожит пламя свечи, но всё это постепенно стало размытым.

— Это... вымысел... вымысел, — послышался негромкий комментарий Бэки. Слова были будто растянуты. — Проблема Терезы была... она... её убил...

Мэдисон моргнула. Веки стали тяжёлыми. Звук дождя стал слишком громким, ритм убаюкивал. Она попыталась сесть ровнее, но тело не слушалось. Голова клонилась вперёд.

— Дочь... наследник, — голос Ронни теперь прозвучал будто бы из другой комнаты — далёкий, искажённый.

Мэдисон с трудом перевела взгляд на Бэки. Та сидела, подперев щеку ладонью. Глаза были полузакрыты. Лили рядом уже почти спала — голова откинулась на спинку софы, губы приоткрылись. Кевин стоял чуть в стороне. Его бокал пива висел в руке неподвижно. Взгляд уже был мутным.

Ронни продолжала рассказ, но теперь её речь стала совсем неразборчивой.

— Жертва... она заключила договор...

Мэдисон почувствовала, как тело слабеет, её собственная голова медленно опускается, веки наливаются свинцом.

— Смерть в обмен на... — Ронни запнулась, её глаза сомкнулись.

Последнее слово Ронни застряло у неё в горле, превратившись в едва уловимый хрип. Перед тем как провалиться в сон, Мэдисон услышала грохот — Кевин выронил стакан и повалился на пол.