Одержимость

В городском воздухе витала смесь ароматов, прозванная маркетологами «пряной тыквой». В канун Хэллоуина этот сироп добавляли практически во все десерты и кофе, превращая обычные напитки в неописуемый химический состав, напоминающий средство для мытья посуды. Не осталось ни одного магазина или кафе, где бы не красовался хотя бы один резной фонарь или гирлянда.

Мэдисон раздражала эта пёстрая гамма мишуры. В Скрэнтоне становилось суетно и многолюдно, будто все разом высыпали на улицы в поисках хэллоуинского трофея и настроения.

Ближе к часу дня Лили, Бэки и Мэдисон сели в машину — элегантный алый «Ауди», который Лили получила в подарок на восемнадцатилетние. Неугомонная Лили целый час выбирала аксессуары для своего карнавального костюма, сшитого на заказ, а потом по её же инициативе им пришлось отстоять очередь за кофе с пряностями, от которого Мэдисон подташнивало.

Лили завела двигатель одним нажатием кнопки, и салон наполнился шёпотом мощного мотора. Как только подруги выехали из города, праздничная атмосфера рассеялась, и остался унылый пейзаж с облезлыми деревьями по краям дороги. За пределами Скрэнтона время будто остановилось, от шума и суеты не осталось и следа. Мелкий дождь постепенно покрасил серый асфальт в чёрный, а туман, что внезапно окутал всё вокруг, сделал невозможным увидеть что-либо на расстоянии вытянутой руки. Подруги ехали молча. Каждая из них думала о своём. Мэдисон — о предстоящей встрече, Лили больше заботил её образ на вечеринку, а Бэки размышляла о том, успеет ли закончить курсовую.

Через полчаса они свернули с основной дороги и наконец подъехали к воротам из кованого железа. За воротами были припаркованы два автомобиля. Рядом с видавшим виды «Фольксвагеном» Ника, покрытым слоем дорожной пыли, стоял другой — БМВ чернильного цвета. Машина не была броской, но её безупречная чистота среди промозглой сырости приковывала взгляд. Казалось, её не коснулись ни дождь, ни слякоть. Мэдисон сразу догадалась, кому принадлежит этот автомобиль.

Старинный дом посреди зарослей неухоженного сада выглядел мрачным. Ставни висели криво, водостоки прогнулись, а крыша местами проваливалась. Кое-где даже птицы не садились, будто чувствовали, что всё вот-вот рухнет. Лили остановилась у ворот, окинула особняк взглядом и фыркнула:

— Атмосферно, ничего не скажешь.

Бэки открыла окно и высунулась наружу:

— Главное, чтобы электричество не отрубилось посреди вечеринки, — буркнула она, усаживаясь обратно на своё место.

Мэдисон молчала, её взгляд был прикован к дому, однако она не была ни удивлена, ни раздосадована. Где-то в груди что-то нетерпеливо ныло в предвкушении встречи с Майклом. Она вышла из машины, не обращая внимания на изморось, дотронулась до холодной металлической ручки и открыла ворота.

Лили подъехала почти вплотную к крыльцу, шины прошуршали по мокрому гравию и замерли. Двигатель замолк, и стало слышно, как дождь барабанит по крыше машины и по старым доскам дома. Из-под козырька показался Ник, в руках у него была связка ключей. Он спустился по скользким ступеням, подпрыгивая, и широко улыбнулся.

Бэки выскочила из автомобиля и тут же подняла воротник утеплённой джинсовой куртки, скорчилась от холода. Лили вышла следом, захлопнула дверь и пробурчала что-то невнятное. Ник уже стоял у двери, придерживая тяжёлую створку, чтобы её не захлопнуло ветром.

— Заходите, внутри сухо, — сказал он и отступил в сторону.

Они переступили порог один за другим, оставляя на старом паркете мокрые следы. Ник вошёл последним, с силой захлопнул дверь, и дом тут же отрезал их от шума дождя. Внутри пахло пылью, старым деревом и слабым теплом от включённых где-то в глубине обогревателей, но Мэдисон учуяла и кое-что ещё — тот самый острый холодок. Парфюм забился в ноздри, заставляя Мэдисон украдкой оглядеться, но, кроме Ника и подруг, в холле никого не было.

Просторный холл давил пожелтевшей лепниной. Огромная люстра горела вполсилы; пустые патроны выкрученных лампочек казались слепыми глазницами, наблюдающими за каждым их движением. Тяжёлые бархатные шторы наглухо перекрывали окна. Здесь было трудно дышать.

Мэдисон остановилась перед старым зеркалом над камином. В позолоченной раме под мутным слоем времени она не узнала себя: вместо лица там застыло бледное пятно, чужой силуэт, медленно растворяющийся в серой глубине стекла.

Позже Ник предложил прогуляться до семейного склепа Ньюманов. Поднявшись на второй этаж за остальными, вскоре он вернулся с Майклом, Крисом и Роландом.

Гулкие шаги на лестнице заставили Мэдисон обернуться. Она ждала этой встречи, но, когда их взгляды наконец встретились, её первой реакцией было желание отступить в тень штор. Горло сдавило, лёгкие внезапно отказались принимать кислород, и она сделала судорожный, почти болезненный вдох. Она чувствовала себя маленькой девочкой, впервые столкнувшейся с кем-то настолько притягательным, что это пугало и восхищало одновременно. Мэдисон не понимала, как могла испытывать такие острые эмоции спустя годы эмоционального оцепенения.

Она заставила себя улыбнуться — неловко, одними губами, — чувствуя, как немеет лицо. Майкл лишь едва заметно склонил голову, подтверждая: он заметил её. В самой глубине зрачков, там, куда не проникал свет, застыло удовлетворение — он был доволен её реакцией.

Поздоровавшись, они вышли в сад. Изморось мгновенно осела на волосах Мэдисон мелкими каплями. Она заворожённо рассматривала заросшие дорожки, не сразу осознав, что шумная компания ушла далеко вперёд, растворившись в тумане. Майкл остался за её плечом — так близко, что она кожей чувствовала исходящее от него тепло. Воздух вокруг него казался наэлектризованным, как перед ударом молнии. Это напряжение притягивало, словно она была лишь крохотным объектом, попавшим в поле гравитации огромной и тёмной планеты.

— Тебе здесь нравится? — негромко спросил он.

Голос Майкла был лишён мягкости. В нём чувствовалась выверенность. Мэдисон не стала оборачиваться сразу. Она смотрела на свои руки — бледные на фоне тёмной дорожки, вымощенной плитами, пытаясь собраться.

— Я не знала, что позади этого особняка раскинулось кладбище... Здесь довольно мрачно, — наконец ответила она.

Когда она всё же повернулась, её поразила неподвижность его глаз. Майкл будто фиксировал каждое изменение в её лице. Они медленно спускались в низину, где туман обрёл плотность, превращаясь в холодное серое полотно. Здесь голоса друзей превратились в неразборчивое эхо. Мэдисон внезапно оступилась и чуть было не угодила в размокшую землю.

Майкл сразу же среагировал — перехватил её за предплечье, резко и точно. Его длинные пальцы сомкнулись на её руке, мгновенно восстанавливая равновесие. Но вместо того, чтобы отпустить её, когда опасность падения миновала, он сделал шаг, вторгаясь в её личное пространство.

Мэдисон замерла. Он стоял так близко, что его дыхание коснулось виска, заставляя волоски на затылке подняться.

— Осторожнее, Мэдисон, — его голос стал тише, приобретя бархатистую вкрадчивость. — Здесь легко потерять опору, если смотреть не под ноги, а в пустоту.

Он медленно провёл большим пальцем по её руке — едва ощутимое движение, которое, тем не менее, прошило её насквозь. Мэдисон неосознанно качнулась в его сторону, словно ища у Майкла защиты. Если бы в тот момент она хоть немного соображала, то ни за что не позволила бы себе этот инстинктивный жест, но воля предательски покидала её.

— Ты дрожишь, — Майкл констатировал факт. Его пальцы чуть сжались, удерживая её на месте. — Мрачность этого места пугает только тех, кто привык притворяться. Но здесь, среди мёртвых, вещи наконец становятся тем, чем они являются на самом деле. Разве ты не чувствуешь? Тебе не нужно притворяться, Мэдисон. Признайся — это место прекрасно.

Он медленно отпустил её руку, но остался стоять вплотную.

— Сэмуэль Ньюман построил убежище для своей семьи. Дом-крепость, где память высечена на камне, чтобы её не стёрло время, — он кивнул на россыпь надгробий. — Разве такая забота может внушать страх?

Майкл посмотрел на неё сверху вниз.

— Как ты думаешь?

Мэдисон медленно выдохнула, чувствуя, как ледяной воздух наполняет лёгкие, вытесняя остатки тревоги. Она на мгновение закрыла глаза, а когда открыла их — мир вокруг перестал быть враждебным. Туман, давящая тишина, имена на плитах — всё это вдруг обрело торжественную, тёмную красоту, о которой она раньше где-то читала и о чём грезила. Теперь она не просто видела этот пейзаж — она чувствовала его кожей.

— Ты прав, — тихо произнесла она, и её голос прозвучал удивительно твёрдо. — В этом покое есть... величие.

Майкл заметил эту перемену мгновенно. Его взгляд, до этого холодный и фиксирующий, наполнился живым блеском. Он улыбнулся — на этот раз не одними уголками губ, а так, будто она наконец-то оправдала его ожидания.

— Я знал, что ты увидишь это, Мэдисон, — он снова сократил дистанцию. — Пожалуй, теперь ты кажешься мне куда более... настоящей, — прошептал он ей на ухо.

Могилы находились в низине, обвитые плющом плиты обволакивал туман. Мэдисон пыталась разглядеть даты на надгробиях, но мысли путались.

— Говорят, в склепе покоится один из отцов-основателей нашего города — Уильям-Сэмуэль Ньюман со своей женой и детьми, — донёсся голос Ника издалека. Он казался Мэдисон неуместным в этой плотной тишине шумом.

Майкл двинулся на голос Ника, жестом приглашая её пойти за ним. Склеп находился в самой низкой точке кладбища, но путь внутрь преграждал увесистый замок. Пока Ник и Роланд рассматривали замок, пытаясь определить, смогут ли они его открыть, Бэки переводила глаза с Майкла на Мэдисон, пытаясь уловить, что изменилось между ними.

Лили же стояла поодаль, брезгливо поджав губы; она то и дело проверяла, не застрял ли каблук её дорогих сапог в щелях между мокрыми плитами, и всем своим видом показывала, что эта прогулка — глупая трата времени.

Крис стоял чуть в стороне. Он не участвовал в разговоре, но Майкл заметил, что кузен приглядывался к Мэдисон, словно оценивал товар. Он знал этот взгляд, он прекрасно понимал, что это значит, и чуть позже он решит, что с этим делать.

Едва переступив порог дома, Мэдисон ощутила, как особняк снова сомкнул вокруг них свои пыльные объятия. Пока Лили и Бэки непрестанно спорили о том, где и как развесить гирлянды, Мэдисон замерла в центре зала.

— Интересно, кто эта женщина? — спросила она, глядя на изображение, еле видное в самом центре потолка.

— Это Тереза Ньюман — жена Сэмуэля, — произнёс знакомый голос прямо у неё за спиной.

Мэдисон обернулась. Её сердце забилось в рваном ритме, предательски выдавая волнение.

— Сэмуэль и его сын были психопатами и затворниками! — бесцеремонно вмешалась Бэки, разрушая интимность момента. — Общеизвестно, что Сэмуэль сошёл с ума на старости лет и прирезал жену в этом самом холле. Типичная история зажравшихся безумцев, которым всё сошло с рук.

Майкл медленно повернул голову. Его взгляд, до этого обволакивающий Мэдисон теплом, мгновенно стал непроницаемым.

— Я бы не стал так говорить о человеке, который основал этот город, построил этот особняк, первую школу и железную дорогу, владел угольной шахтой, а также обширными плодородными землями по всей округе. Горожане любят сказки о подлых богачах, — произнёс он. — Это помогает им оправдать собственный страх перед чужим успехом. Но реальность всегда прозаичнее и грязнее.

Майкл сделал небольшую паузу, глядя на потемневший портрет на потолке так, словно видел Терезу живой.

— Сэмуэль был предан. Его «верный» помощник, Элиас Торн, годами спал с Терезой за спиной хозяина. И именно Торн, а не муж, однажды ночью оборвал её жизнь, когда она решила закончить их интрижку. Сэмуэль позволил правде умереть вместе с ними, чтобы сохранить остатки чести семьи. А Торна отправили гнить в тюрьме за другие грехи. Это не безумие, Ребекка. Это акт абсолютной, пусть и тихой справедливости для женщины, которая нарушила клятву. В этом мире за неверность всегда приходится платить. И я точно знаю: она получила именно то, что заслужила.

Повисшая тишина была почти осязаемой. Бэки почувствовала, как по спине пробежал ледяной разряд. Майкл говорил о «справедливой смерти» неверной женщины с такой убеждённостью, что это прозвучало не как историческая справка, а как личное кредо. Но делать поспешные выводы о человеке было не в её природе. Возможно, в Майкле говорило то самое чувство, что порой овладевало и ею. Она всегда была единственной в этой компании, кто мог говорить об истории, литературе и искусстве, а другие только внимательно слушали... но сейчас она оказалась не у дел, и это кольнуло её не меньше, чем холодность рассуждений Майкла.

— Забавно, — протянула она, прищурившись. Настал момент, когда Бэки вполне может выведать у Майкла что-то личное, — Откуда у тебя эта информация о семье Ньюманов? Большинство документов той эпохи были утеряны при пожаре архива в девяностых. — Она сделала паузу, изучающе глядя на Майкла. — Ты ведь не просто так интересуешься этой семьёй? Это явно неакадемический интерес. Скорее что-то... личное?

— А разве нужны особые причины, чтобы интересоваться историей мест, откуда твои корни? — Майкл слегка усмехнулся. — Да, я живу в Уилкс-Барре, но моя семья родом отсюда. И в нашем доме есть обширная библиотека — её начал собирать ещё мой прадед, он был страстным коллекционером редких изданий и исторических документов.

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией Бэки.

— Там хранятся экземпляры, о которых городская библиотека может только мечтать. Личные дневники, деловая переписка, в том числе некоторые финансовые записи того времени. Знаешь, влиятельные семьи имели привычку документировать всё — и светлые страницы истории, и те, что предпочли бы забыть. — В его голосе прозвучали едва заметные нотки гордости. — Так что да, Бэки, у меня есть доступ к информации, которой нет в общедоступных источниках. Особенно когда речь идёт о семьях, которые... пересекались с моей.

Его взгляд при этих словах скользнул по Мэдисон. Она заметила, как изменилось выражение лица подруги — любопытство боролось с уязвлённым самолюбием.