Одержимость

M_Killian.vault

Согласно прогнозу погоды, в Скрэнтоне всю неделю дожди, возможен шторм. По радио только об этом и говорили, призывая по возможности оставаться дома и не рисковать в поисках приключений, отправляясь на прогулки 31 октября и 1 ноября. Что ж, возможно, это сыграет мне на руку. Дождь отлично смывает следы.

Всё складывается на удивление удачно. Мэдисон совершенно одинока. Мне даже не пришлось задавать вопросы о ней, Ник сразу же сообщил мне об этом.

Кевин её бросил. Изменил с какой-то местной шлюхой.

Он в очередной раз доказал всем, что является безнадёжным неудачником. Ну а Ник... Ник говорил об этом с сожалением. Искренним или нет, мне было плевать — я уже представлял нашу встречу с Мэдисон... и не стал прислушиваться к другим его словам.

И признаюсь, услышав от него новость о Мэдисон, я поначалу совсем не обрадовался, потому как не хочу быть для неё простым утешением. Я хочу стать чем-то более значимым в её жизни, возможно, самим смыслом.

Поэтому мне нужно было увидеть её и понять, что она на самом деле чувствует: страдает или наконец-то освободилась и готова ко встрече со мной.

Я выкроил время, пока Крис заезжал по делам в автомастерскую, и отправился проветриться к дому Мэдисон. Она сидела одна в гостиной с книгой в руках. Огненные блики от пылающего камина падали на её лицо, и я понял: она не тоскует.

Скорее, Мэдисон находилась в раздумьях. Она часто поглядывала в окно на прохожих, на хмурое небо и одинаковые коттеджи, мечтательно запрокидывала голову вверх. Она явно была в ожидании...

Я наблюдал за ней минут сорок, не мог оторваться, представляя себя рядом с ней. На самом деле мне очень хотелось войти в дом и познакомиться поближе, узнать, каковы на вкус её губы, дотронуться до безупречной кожи, но я осознавал — она не поймёт, если я вдруг окажусь у неё на пороге. Сейчас я для неё не более чем незнакомец, а если я сорвусь, то окажусь странным и пугающим. А я хотел, чтобы Мэдисон поняла меня. Я чувствовал, что она сможет, однако ей нужно время и подходящие условия. Поэтому мне необходимо быть более осторожным. Всё же, в отличие от меня, Мэдисон не была столь честна с собой.

Когда Мэдисон встала, открыла комод и взяла чистое бельё, я понял — она направится в душ. Я сгорал от желания увидеть её обнажённой под струями тёплой воды, но моему желанию не суждено было сбыться тем вечером.

Её убежище — родительский дом. Типичная застройка из каталога, обшитая светлым сайдингом, уютное гнёздышко для заурядного среднего класса. В этот осенний праздник на лужайке возле коттеджей были расставлены безвкусные разномастные пугала, будто мало было построить весь этот безликий район. Ванная комната располагалась во внутренней части дома, окна отсутствовали, как это часто бывает в таких постройках. Она скрылась от меня в этой неприметной крепости.

Этим же вечером я заставил парней поверить, будто бы это они решили напугать своих подруг, не в силах отделаться от мыслей о Мэдисон. Я сгорал от нетерпения скорее с ней познакомиться. Я просто не мог ждать до следующего дня.

Раздобыть балахоны и маски было просто — в канун Хэллоуина они продавались на кассе в любом супермаркете. Мы обсудили нехитрый план, согласно которому Ник сделает звонок, чуть понизив тон голоса при помощи приложения, и зачитает текст, который я набросал, а Крис тем временем разберётся с электрическим щитом. Я не хотел звонить Мэдисон, это было бы неправильное знакомство. Смотреть в глаза — единственный способ понять, готова ли Мэдисон к тому, что я для неё приготовил.

Какое-то время мы наблюдали за домом и в конце концов сделали это. В отличие от других, я не играл. Для Ника и Роланда это была просто тусовка, способ на мгновение почувствовать себя крутыми парнями, имеющими право на грубость. Я же был предельно честен. Я крался к задней двери, предвкушая нашу встречу, и судьба вознаградила моё терпение: Мэдисон угодила прямо в мои руки.

Трепещущая, напуганная и потому особенно соблазнительная. Я заключил её в свои объятия, коснулся мягких губ, зажав ей рот и обхватив стройное тело за талию. Я ощущал участившийся пульс, смаковал аромат её волос. Этот момент первого прикосновения я не забуду никогда. Ничто не может сравниться с этим тонким, манящим запахом неподдельного страха, но она смогла удивить меня. Я ощутил это всем своим существом — она откликнулась. Стоило мне прикоснуться к ней и Мэдисон успокоилась. Я убедился, что смогу добиться доверия.

Её кожа источала нежное, завораживающее благоухание. Я не смог отделить парфюм от ее естественного запаха кожи, находясь на грани крайней степени возбуждения. В мой разум и мою плоть проникла обжигающая страсть, которую трудно было контролировать. Ещё немного, и мой самоконтроль покрылся бы трещинами. Я тут же высвободил её и затаил дыхание, чтобы усмирить свой пыл. Я должен был прийти в себя. В конце концов, мы не одни, и я бы не хотел показаться ей непристойным.

Я должен был притормозить. Осталось совсем немного: разговоры, ухаживания, наблюдение — и я смогу открыться ей. Из меня вырывались комплименты и дурацкие вопросы. Я хотел дотрагиваться до неё. Хотел обладать ею, но понимал, что мне следовало быть вежливым и немногословным.

Я нашёл идеальный объект. Я уверился в том, что Мэдисон хочет дрожать в моих объятиях и наконец найдёт утешение в моих руках.

Она плавно двигается, тихо говорит, прикрывает глаза, если чем-то не довольна. Она точно так же, как и я, боится показать свою суть, думая, что её осудят. Это можно было заметить по тому, как она держалась, как украдкой поглядывала в мою сторону, а потом отводила взгляд и задумчиво смотрела по сторонам.

В ту ночь мне более не удалось соприкоснуться с ней, но я наблюдал. Я внимательно разглядывал её, воображая себе более интимные места. Я смотрел, как отражается свет на её густых волосах, немного растрёпанных и чуть волнистых. Наблюдал реакции, слушал её слегка дрожащий голос и представлял, как она будет вести себя со мной наедине в темноте, в свете свечи.

Меня утомлял бестолковый трёп, пошлые ремарки Криса. Мне крайне не понравилось то, что он высказал по поводу Мэдисон. Сказал, что она какая-то недотрога; видимо, бывший бойфренд и переметнулся к другой, потому что она ему просто не «давала». Сказал, что она станет ещё одним разочарованием.

Высказывание вполне в духе Криса. Для него любая близость была не более чем физиологическим актом — попыткой обладания, которая неизменно заканчивалась для него опустошением. Крис не умел брать, не разрушая.

Естественно, ему было невдомек, что холодность Мэдисон — это не отказ, а защитный кокон.

Мой кузен пострадал от неразделённой любви ещё в школе. Мы учились в параллельных классах. Я стал свидетелем его унижения, но на его месте я бы не стал так отчаиваться.

После публичного отказа и грязных сплетен он закрылся, стал мрачным и молчаливым, всё время косился на неё в коридоре школы, а через год и вовсе озлобился на весь женский род. Называть девушек «мясом» или «шлюхами» — отвратительная пошлость. Крис паршиво разбирается в людях, чтобы позволять себе такие обобщения. Его озлобленность — лишь форма капитуляции.

Беседы с ним ни к чему не приводили. Он сильно пострадал, и это стало катализатором его необузданного гнева. Он стал тем, с кем не мог договориться даже я. Крис изводился, из него так и лилась злоба. Однако я не мог не заметить той силы, что родилась вместе с ненавистью.

Пожалуй, именно тогда я понял, что кое-что от Киллианов в нём всё же есть, и решил помочь ему развиться. Я попытался научить его дисциплине, привить ему сдержанность, какой Киллианы всегда славились. Однако это не стало решением его проблем с гневом.

Я проводил долгие часы за беседой с ним, но его душевная и интеллектуальная организация оказались непробиваемы, поэтому я решил изобрести для него нечто другое: придать смысл его существованию, поставить цель. И пока он с ней справляется — не идеально, но я надеюсь, мы приблизимся к нужному уровню. По крайней мере, мы сблизились настолько, что я могу доверять ему.

Однако в некоторых вопросах Крис по-прежнему ненадёжен. Я бы ни за что не познакомил его с Мэдисон, но так уж сложились обстоятельства. Несмотря на мою любовь к нашей семье, я никому не позволю вмешиваться в мои с ней отношения. Мэдисон могла бы стать для меня важнее, она могла бы стать моей собственной семьёй. В случае, если мои ожидания оправдаются, с Крисом мне, вероятно, придётся установить жёсткие правила.

Помимо странной душевной организации Крис имел ещё и непривлекательную внешность. Гены нашей семьи не так сильно отразились на нём, как гены его отца. Порой я удивлялся, как такая женщина, как тётя Вивиен, связалась с таким невзрачным типом, как Эдвин — отец Криса. Я пытался разгадать его, но всё время убеждался, что этот человек не обладает никакими скрытыми или особенными качествами.

***

Я остановился в маленьком недорогом отеле недалеко от дома Мэдисон, а Крис остался у Роланда, но даже в покое и одиночестве мне не удалось уснуть. Не представляю, как парни будут чувствовать себя завтра после стольких выпитых литров пива. Я не люблю алкоголь, если только совсем немного, на пару с хорошим ужином. А в основном я против затуманенного разума, я не хочу забываться и на долю секунды. Хочу, чтобы мозг всегда работал чётко и правильно.

Мне нравится мой разум, порой он удивляет меня, как и в эту ночь. Я фантазировал о нас с Мэдисон, закрытых в спальне с огромным окном, на котором развеваются лёгкие шторы от тёплого свежего ветра, а на столике горит свеча. Она расположилась на мягкой кровати, прикрытая шёлковой простынёй цвета слоновой кости. Её руки были надёжно привязаны к изголовью кровати — она ждала. Ждала меня. Скованная холщовой верёвкой, совсем нагая под лёгкой тканью. Её прикрытые веки дрожали, губы были раскрыты — жаждая поцелуя. Я приблизился к ней и скинул простынь. Мне представлялась её грудь небольшой и упругой, по моим наблюдениям, размера «B».

Думаю, ареолы бледно-розовые, раз цвет кожи молочный, почти фарфоровый. Только я представил себе их на ощупь, моя кожа тут же покрылась мурашками от возбуждения, но тут зазвонил мобильный...

Я вскочил с кровати. Увидев номер Криса, ощутил, как всё моё существо охватывает приступ неконтролируемой ярости. Он словно вырвал Мэдисон из моих рук. В ту секунду я готов был вцепиться ему в горло и рвать, пока не почувствую вкус крови. Гнев был таким острым, что я едва не раздавил телефон в ладони.

Я сделал глубокий вдох, хотя зубы всё ещё сводило от злобы, и приготовился сказать ему какую-нибудь грубость или послать куда подальше.

— В чём дело, Крис? — сердито спросил я.

— Эй, послушай, мы тут с Роландом подумали: может, завтра заскочим и купим какие-нибудь костюмы получше. Его девушка и все они так готовятся к вечеринке... и у меня тоже есть идеи.

— Ты разбудил меня для этих... — я запнулся, подумав, что вообще-то они правы, ведь Мэдисон любит маскарад. Почему бы не покопаться в памяти и не вспомнить её любимые фильмы и не подумать о костюме? Однако мне показалось странным, что Крис заботится об этом, скорее всего, это только притворство перед Роландом и остальными или у него есть кое-какие дополнения к нашему плану. Я лишь надеялся, что его природа не испортит мой замысел.

— Во сколько?

— Заезжай к Роланду часов в десять.

— Договорились.

Я положил телефон на прикроватную тумбу и лёг обратно в кровать. Хлопчатобумажные простыни серого цвета сильно пахли порошком. Это одновременно успокаивало и раздражало. Запах обозначал, что простынь стирали, но сам аромат бил в нос и выводил из себя. Я снова вскочил — теперь мне уж точно не сосредоточиться на Мэдисон. Я сорвал простынь, под ней оказался матрас с жёлтыми пятнами... я выдохнул. Это ещё хуже. Придётся спать в одежде: не хотелось прикасаться к этому мерзкому матрасу или вдыхать синтетический аромат порошка.

Я завалился в постель, укутанный в пальто, взял в руки телефон и начал искать заметки. Хотел освежить в памяти, что ей нравится. У Мэдисон был хороший вкус, некоторые из её любимых фильмов стали для меня открытием. Я с удовольствием пересмотрю какой-нибудь из них и подумаю о костюме. Раз уж мне не суждено уснуть этой ночью, пусть она пройдёт с пользой.

P.S. Наблюдая за тем, как Роланд, Ник и Крис рыщут по магазинам, я лишь убедился в том, насколько жалко выглядит их стремление надеть устрашающую маску на лицо обычного парня из маленького городка. В ночь Хэллоуина каждый из них мечтал на несколько часов превратиться в опасного злодея, не понимая, что истинная сила не нуждается в дешевой бутафории. Я раздумал прикрываться маской в этот вечер — пусть это будет уделом для всех остальных. Но всё же приобрел кое-что - этот костюм пригодится мне только для особого эпизода. Я приберегу его для того момента, когда роль потребует не декораций, а завершенности.