Одержимость

Мэдисон неуверенно двинулась в сторону лестницы, за ней последовала Бэки. Лили же и не думала шевелиться. Она и сама не понимала — сковал ли её страх или она действительно не видела в этом ничего особенного и не хотела тратить энергию на ненужные телодвижения. Но Бэки жестами позвала её с собой, и Лили встала, закатив глаза.

Мэдисон включила в зале свет и подошла к журнальному столику, где лежал телефон. Она оцепенела, разглядывая трубку. Всё это было странно, но Мэдисон ощущала не только тревогу. Её тело обдало жаром, а кончики пальцев на ногах пощипывало от возбуждения. Её дыхание вдруг стало шумным — кажется, даже подруги заметили волнение, поэтому Мэдисон не могла больше раздумывать и потянула руку к телефону.

Она прижала пластик к уху, слушая чужое дыхание.

— Здравствуй, Мэдисон, — голос в трубке был спокойным, ровным и пугающе знакомым, но она не была уверена в том, кому он действительно принадлежит.

Мэдисон сглотнула скопившуюся во рту слюну.

— Кто это? — спросила она первое, что пришло в голову.

— Думаю, ты не будешь против, если вопросы буду задавать я, — откликнулся неизвестный.

По её спине прошёл ток. Она промолчала, осознавая, что и правда не против, если этим странным разговором будет руководить кто-то... только не она.

— В твоём доме сегодня слишком много света, Мэдисон. Почему? — голос в трубке говорил уверенно и резал по живому.

Обычно, если она оставалась одна, в доме горела лишь настольная лампа или свеча. Но кто мог об этом знать?

Бэки приложила ухо к другой стороне трубки и подслушивала, увидев, как Мэдисон напугана, как дрожит и теряется. А Лили, скрестив руки на груди, наблюдала за этим. Она съёжилась и нахмурилась, всем своим существом пытаясь прогнать подбирающийся под кожу страх, ведь логика говорила — это всего лишь глупый розыгрыш.

— Чего ты хочешь? — еле слышно спросила она, нарушая правила игры, как вдруг Лили резко выхватила трубку — ей непреодолимо захотелось сделать хоть что-то, чтобы обратить на себя внимание.

— Прекрати! Это не страшно! И так ясно, что это дурацкий розыгрыш! — закричала Лили.

— Отдай трубку Мэдисон, — потребовал неизвестный.

Его совершенно спокойный тон взбесил Лили.

— Говори со мной! Я, в отличие от Мэдисон, знаю, что ответить!

В трубке повисла тишина, затем незнакомец продолжил:

— Ты мне не интересна, Лили. Тебе не к лицу страх, ты становишься истеричной, — голос в трубке произнёс это почти с насмешкой, и от этого Лили на мгновение лишилась дара речи.

Она открыла рот, чтобы сказать ему, как далеко ему стоит пойти, но связь оборвалась. Резкие, короткие гудки ударили по перепонкам.

— Ублюдок... — прошипела Лили, отшвыривая трубку на стол. Её руки задрожали, но она всё ещё пыталась не терять лицо.

— Откуда он узнал...? — едва слышно произнесла Мэдисон.

Она смотрела в окно, обрамлённое гирляндами, которые ещё пять минут назад казались уютными, а теперь выглядели как крошечные световые маркеры.

Бэки хотела что-то ответить, но не успела — во всём доме погас свет. Мэдисон принялась судорожно искать зажигалку, чтобы зажечь свечи. Лили резко схватила её за руку и указала на входную дверь. Ручка медленно и совсем тихо поворачивалась — кто-то пытался открыть её.

Бэки прошептала, глядя на Мэдисон:

— Ты заперла замок?

Её глаза расширились от ужаса. Кто знает, возможно, это вовсе не шутка... возможно, кто-то действительно угрожает их жизням. Или Мэдисон просто хотела так думать, чтобы ощутить хоть какую-то эмоцию, пусть даже страх.

— Бежим через заднюю дверь! — занервничала она.

Они прокрались через кухню к выходу на задний двор. Мэдисон медленно открыла засов. Не успела она распахнуть дверь, как её резко схватили и выволокли на улицу, зажав рот. Она не на шутку испугалась, пыталась вырваться, но её обхватили чьи-то сильные руки, сковывая движения. Лили и Бэки замерли, не в силах и шагу ступить.

— Тише, — прошептал ей на ухо низкий вибрирующий голос. — Всё в порядке, успокойся, — проговорил он и разжал руки.

Ноздри наполнил его запах — холодный, немного острый, — от него щекотало в носу, как перед грозой. А голос проник в сознание, окутывая спокойствием. Тело предательски обмякло, признавая превосходство силы, обещавшей безопасность в обмен на покорность.

Мгновением позже из-за угла показался Роланд. Он стянул с головы чёрный капюшон, к его высокому лбу прилипли влажные пряди волос. Следом вышел ещё один парень, незнакомый Мэдисон. Чуть позже на крыльце появился и Ник.

Все они были в одинаковых балахонах с глубокими капюшонами — нелепыми и пугающими одновременно, словно пытались изобразить приверженцев тайного культа.

— Так и знала, что это ваши дурацкие выходки! — воскликнула Лили, бросившись к своему парню.

— Но шоу удалось! Согласись, Лил, — улыбнулся он.

Мэдисон обернулась. Парень перед ней стянул с себя маску. Он смотрел на неё, не скрывая интереса, прожигая взглядом насквозь, будто видел больше, чем Мэдисон хотела бы. Ею овладело желание срочно скрыться, запереться где-нибудь и не выходить.

— Мэдисон, познакомься — это Майкл Киллиан, — улыбнулся Ник.

Услышав это, Мэдисон тяжело вздохнула. Её пытались свести с Майклом. «Как же всё это не вовремя», — подумала она. Сводничество всегда было неловким, особенно когда все участники понимали, что происходит.

Мэдисон ощущала себя товаром, выставленным на витрину. Она представляла, как Ник и Роланд говорят о ней, рассказывают, что она давно ни с кем не встречается, что её бросили и унизили. Ведь так, скорее всего, рассказывал им Кевин.

Пять пар глаз уставились на них, пытаясь разглядеть малейшую дрожь — по крайней мере, Мэдисон так казалось.

Делать было нечего, чтобы не показаться грубой и невоспитанной, Мэдисон должна была что-то ответить. Она снова взглянула на Майкла, по коже тут же прошла ледяная волна.

Его непроницаемые глаза не стесняясь разглядывали её. Лицо, слишком идеальное, почти симметричное, словно высеченное из мрамора, оставалось неподвижным, выражая никому не понятную эмоцию. Он был по-настоящему красив той редкой, выверенной красотой, которая заставляет невольно выпрямлять спину, вот только эта идеальность была какой-то неестественной.

Мэдисон казалось, что она знала это лицо, эти карие глаза. Не помнила откуда, но точно знала, как знала и внутреннее оцепенение, что они вызывали. Несмотря на смущение, тревога постепенно сходила на нет, оставляя знакомую пустоту, которую немедленно заполнило нечто другое. Что-то первобытное и пугающее, от чего хотелось тут же отвернуться и одновременно шагнуть ближе. Майкл протянул ей руку, и Мэдисон ощутила, как что-то внутри неё покорно склонилось перед ним. Её кожа соприкоснулась с его сухой горячей ладонью.

— Приятно познакомиться, — сказал он, не отводя взгляда.

— Мэдисон, — ответила она. Его пальцы сомкнулись вокруг её руки и сжали чуть дольше и крепче, чем того требовало обычное рукопожатие, а её взгляд застыл на его лице.

В воздухе повисло неловкое молчание.

— Как вы вырубили свет? — поинтересовалась Бэки.

Мэдисон тут же вытянула свою руку из его ладони, развернувшись к остальным.

— Я разобрался с замком, — сказал вдруг неприметный незнакомец. — Остальное было делом пары минут. Я Крис, кузен Майкла.

Крис помахал ей, обнажив желтоватые зубы. У него были жирные, светлые волосы и мелкие, зоркие, как у хищной птицы, глаза. Что-то в его взгляде заставляло инстинктивно отшатнуться. Мэдисон кивнула в ответ и тут же отвернулась, благодарная за то, что он не стал подходить ближе и протягивать руку, как его кузен.

Крис тут же исчез в темноте — пошёл включать электроэнергию.

— И кому пришло в голову так нас пугать? — возмутилась Бэки, бросив полный злобы взгляд на Роланда.

Всё это время Бэки украдкой следила за Майклом, пытаясь уловить каждую деталь. Мэдисон как-то странно реагировала на него — вся сжалась и закрылась сильнее прежнего, при этом её взгляд то и дело устремлялся в его сторону. Он, несомненно, понравился ей, но что-то в нём было не так. Может, просто их обоих смущало излишнее внимание. Бэки не могла не заметить, что все наблюдали за ними затаив дыхание.

Мэдисон будто язык проглотила, сердце так и выскакивало из груди, и слова, вертевшиеся на языке, тут же забывались. Она заметила, что Майкл делал вид, что разглядывает дом, но часто останавливал взгляд на ней. Никто из них не решался продолжить диалог.

Наконец зажёгся свет, и все радостно выдохнули.

Лили прислонилась к дверному косяку, наблюдая сцену знакомства и всё больше раздражаясь. Её раздражение было вызвано не только дурацким розыгрышем — скорее, она завидовала Мэдисон, хоть ни в какую бы в этом не призналась. Она понятия не имела, что Ник вдруг записался в сводники, а если бы узнала раньше, отговорила бы его от этой идеи. Неловко выйдет, если Мэдисон не понравится его другу... а она точно не могла понравиться такому, как он.

Ей казалось, что Майкл слишком уж хорош. Его лицо обладало рафинированной, почти аристократической привлекательностью, он имел хорошие манеры, одет был дорого и со вкусом и пах нишевым парфюмом — значит, его семья не из бедствующих. А ей достался Ник — простой парень из семьи среднего достатка, пусть и капитан команды по лакроссу со смазливым лицом. Возможно, в школе он и был образцовым бойфрендом, но во взрослой жизни этот парень точно не герой её грёз, и она всё больше осознавала это. Ник казался бледной тенью рядом с Майклом — воплощением идеала.

— Может, пройдём в дом, посидим немного у камина? — предложила Мэдисон, пытаясь быть радушной хозяйкой, хотя единственным её желанием было хоть ненадолго остаться одной.

— Нет, спасибо, Мэдс. Завтра трудный день, так что мы, пожалуй, поедем по домам, а утром заедем за вами, — ответил Ник.

— Нет уж, мы сами доберёмся. У нас есть дела, — возразила Лили.

— Ну, как скажешь, Лил, — ответил парень, прижимаясь к её щеке.

Друзья разошлись. Мэдисон проверила, заперты ли двери, и побрела наверх. Бэки решила принять душ первой, пока Лили и Мэдисон расстилали постель. Подруги решили ночевать в одной комнате — они понимали, что это была лишь дурацкая выходка парней, но тревога осталась.

— Дурацкая идея, просто идиотская! — злилась Лили, прикрывая недовольство своей собственной судьбой. Она с остервенением взбивала подушку, готовая её просто разорвать.

Мэдисон, в отличие от неё, была спокойна — её мысли блуждали где-то очень далеко. Она ощущала довольно противоречивые эмоции. С одной стороны, её встревожил этот глупый розыгрыш — настолько, что она дрожала, покрывшись холодным потом. С другой стороны, было в этом что-то особенное, то, чего ей порой не хватало — что-то странное и возбуждающее.

— Ну, как тебе Майкл? — предугадывая ответ, спросила Лили, оставив наконец подушку в покое.

— Не знаю, — почти шёпотом ответила Мэдисон, продолжая медленно расправлять одеяло.

Лили заставила себя улыбнуться.

Часом позже подруги наконец уснули, вдоволь наговорившись. Мэдисон осталась наедине со своими мыслями, глядя на потолок, поверхность которого колыхалась, отражая тени деревьев, видневшихся в окне. К своему удивлению, она заметила, что невидимые хлысты, которыми она годами истязала себя за внутреннюю пустоту, наконец замерли.

Вчера мысли о Кевине преследовали её, как призраки: она винила себя в том, что разрушила всё своей вечной нерешительностью, своим неумением чувствовать «правильно». Она боялась вступать в новое, потому что не знала собственных желаний и вечно спотыкалась о пустоту внутри себя.

Но Майкл... Его присутствие в памяти действовало как анестезия. Рядом с его монолитной уверенностью сомнения казались незначительными. Стыд за прошлое отступил, уступая место другому чувству — острому, как лезвие, ожиданию.