59 ГЛАВА
— Как вы, госпожа Ли? — спросил Гувон, заботливо забирая её из рук незнакомца.
Хоа молчала, не находя в себе силы стоять без поддержки. Её губы дрожали, а взгляд был затуманен.
— Позволите мне провести вас в номер?
— У беременных такое часто случается, — среди шума людских голосов, донёсся голос господина Чока, заставивший девушку со злостью посмотреть на него.
В его словах звучала горькая усмешка, а в глазах читалось неприкрытое злорадство. Теперь он будет думать, что Хоа когда-то испугалась его угроз и именно по этой причине с ней сейчас всё это происходит. От этого осознания в тело вернулась сила, и она, аккуратно оттолкнув охранника, встала напротив свёкра.
— Не радуйтесь раньше времени, господин Мин. Боюсь, вас ждёт большое разочарование...
Её взгляд теперь резко метнулся на мужа, осыпая его осуждением, словно пытаясь выжечь равнодушие, которое он так искусно демонстрировал со сцены, и вместо какой-либо реакции, Юнги просто кивнул Гувону, и тот, подчиняясь приказу, принялся уводить Хоа из зала.
Когда они оказались в номере и телохранитель оставил Хоа одну, она ощутила, как последние крохи сил покинули её. Девушка прислонилась к прохладной стене, не в силах притворяться сильной и позволила слезам, которые сдерживала, хлынуть потоком.
Чувство горечи и обиды обожгло её изнутри.
Медленно сползая по стенке, Хоа закрыла лицо руками и задрожала. Этот момент был свидетельством её сломленности, потому что она не понимала, что ей делать дальше. По щекам стекали слёзы, а в глазах читалось горькое осознание собственной беспомощности. Все мысли путались, словно клубок ниток, и ни одна из них не предлагала выхода.
Она чувствовала себя бесконечно одинокой, что даже если бы в эту самую минуту кто-то вошёл бы в комнату, никто не смог бы понять истинного масштаба её отчаяния, глубины её падения.
Так она просидела на полу некоторое время, пока тишину не нарушил звук открывающейся двери. Кто-то вошёл. Кто-то, на кого она даже не удосужилась поднять глаза.
Дверь захлопнулась не сразу, видимо, Юнги оценивал обстановку.
— Хоа...
— Я разведусь с тобой, — неожиданно, но с леденящей уверенностью произнесла Хоа первое, что пришло на ум.
Она резко встала, ощущая, как в ней появилась неведомая раньше сила. Взгляд её, встретившись с мужем, был прямым и бесцеремонным, полным решимости.
— Завтра же поеду и подготовлю все необходимые документы.
Будто в подтверждение серьёзности её намерений уйти от него, в дверь легонько постучали и снаружи донёсся приглушённый голос Гувона:
— Госпожа Ли, машина вас ожидает.
Юнги недовольно поднял бровь и уже было протянул руку к двери, но слова жены заставили его пальцы повиснуть в воздухе.
— Сегодня, сидя там, в зале, я до последнего надеялась, что ты этого не сделаешь, — голос дрогнул. — Но ты доходчиво объяснил и показал, какое место я занимаю в твоей жизни, и, к моему большом сожалению, оно оказалось последним.
Хоа наклонилась, подбирая с пола маленькую сумочку. Она обошла мужа, переступая через невидимую черту, и на мгновение замерла у двери, вглядываясь в его спину.
— И кстати, Лирим... — она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрогнувшие губы. — Похоже, сегодня она расстроена не меньше меня...
Раздался звук, сигнализирующий о снятии замка. Девушка потянула дверь на себя, очертания фигуры Гувона уже начали проступать сквозь проём, но внезапно появившаяся ладонь на двери, захлопнула её обратно, стерев эту картину.
Теперь Хоа смотрела на жилистую ладонь мужа, мгновенно сжавшуюся в кулак. Несмотря на резкий жест, девушка не шелохнулась. Её спина была уверено обращена к Юнги, а всё естество ощущало нарастающее напряжение.
Воздух загустел.
— Госпожа Ли сегодня ночует в отеле, — голос Юнги был спокоен, но в нём звучала неоспоримая власть. — Свободен. — Приказ был адресован Гувону, но звучал он и как предупреждение для Хоа.
— Открой дверь, — девушка обернулась, её взгляд встретился с глазами мужа. — Юнги, я ухожу от тебя. Открой дверь!
Лицо парня оставалось непроницаемым. Он не двигался, но его рука всё ещё покоилась на двери, теперь уже как символ преграды.
— Хоа... — спокойно начал он.
— Отойди! — девушка попыталась убрать ладонь мужа, однако её запястье мигом оказалось перехваченным, и Юнги потянул её за собой, увлекая вглубь номера. — Что ты делаешь?! Отпусти меня! — она изо всех сил старалась освободиться, брыкаясь и вырываясь, пока в какой-то момент они не остановились возле дивана, на который парень силой её усадил, как марионетку, лишённую возможности сопротивляться.
Юнги молча опустился рядом, в то время как Хоа напряжённо поправила волосы, прижав сумочку к себе, словно она оградила бы её от мужа. Парень опёрся локтями на колени и устало провёл ладонями по лицу. О чём он думал – можно было лишь гадать. Но было видно, что его что-то сильно тревожило.
— Что? Собираешься с силами, чтобы начать исполнять обещанное сегодня на сцене? — язвительные слова, подпираемые обидой, сами вылетали наружу. — Посмотри: люксовый номер, я, ты – мы ведь с тобой уже однажды были в такой обстановке... Кажется, у меня дежавю... Да вот только ты на этот раз не особо решительный!
— Хоа, пожалуйста... — не поднимая головы, проговорил он усталым голосом.
— Что?! Что «пожалуйста»? Юнги, ты обещал мне! Говорил, что не будешь использовать меня в своих целях! Разве не говорил?! — её глаза покраснели и наполнились слезами. — Ну говорил же?!
— Да, Хоа, говорил, — он наконец убрал ладони с лица, но на жену так и не посмотрел, — однако бывают обстоятельства, когда приходится подстраиваться под ситуацию и менять своё мнение.
— Я. Не. Хочу. Не хочу! Понимаешь? — девушка вскочила на ноги. — Я не готова к ребёнку! Разве что ты действительно собираешься наплевать на меня и мои чувства! Потому что в этом вопросе мы с тобой не договоримся – я не пойду на компромисс! Так что же ты сделаешь? Растопчешь меня? Будешь угрожать? Заставишь? Что?
— Не кричи. Сядь и поговорим спокойно.
— Я ухо...
— Сядь! — разъярённый крик заставил Хоа вздрогнуть.
— Не... не кричи на меня, — почти шёпотом произнесла девушка, неуверенно моргнув.
— По-другому ты меня, видимо, не слышишь, — он развёл руки в стороны, демонстрируя своё бессилие. — Садись.
— Я постою!
— Ради Бога, Хоа! — он схватил её за запястье и резко дёрнул, отчего она рухнула на диван.
— Что ты...! — она возмущённо насупилась, собираясь выплеснуть всю горечь обиды.
— Я заставлю тебя замолчать, если ты не сделаешь этого сама.
— Поверю, Юнги, поверю! — в её голосе звучал горький смех. — Кто я такая? Мне можно угрожать! Не уважать! Пожалуйста, я в твоём распоряжении! — теперь в стороны расставляла руки она. — Удивляюсь, как Ваше Величество вообще спустилось до наших низов и разговаривает со мной! — не умолкала девушка.
— Я люблю тебя. Ты это знаешь. И знаешь, что я тебе ничего не сделаю, поэтому так ведёшь себя.
— Любишь меня?! Любишь? Куда мне смотреть? Покажи! Где я могу эту любовь увидеть?! Ах, да! — голос дрожал. — Я только слышу об этой любви! Её не видно, Юнги! Только слова, пустые слова!
— Если ты не хочешь ребёнка – его не будет, — спокойно заявил парень, словно решал незначительную бытовую проблему.
— Ч...что? — её бровь поползла вверх, и теперь на него устремился непонимающий взгляд. — Ты... ты же только что на сцене объявил об этом! Что ты такое говоришь? Как ты собираешься отказаться от своих слов?
— Вот так. Когда выборы закончатся, и отец одержит победу, СМИ выпустят новость о том, что семья Мин проживает горе – потерю ребёнка. Несколько недель придётся поддерживать атмосферу траура, и тебе точно приостановить участие в съёмках, но с этим, думаю, ты справишься.
От этих слов девушка растерялась и единственное, что могла делать – озадаченно хлопать ресницами, пока осмысливала информацию. В её глазах смешались неверие и глубокая печаль, будто она действительно пережила утрату.
— Почему все эти несколько дней ты не говорил мне о том, что собираешься опровергнуть новость?! — вырвалось у неё сдавленным шёпотом, переходящим в обвинительный крик. — Ты хоть представляешь, как больно и тяжело мне было всё это время? Ты не мог мне об этом рассказать с самого начала? Зачем ты заставил меня пережить всё это?! — голос дрожал от переизбытка эмоций и осознания того, что её чувствами играли, а её собственные страдания были лишь какой-то декорацией.
— Неужели ты не помнишь, как все дни я пытался с тобой поговорить на эту тему, а ты сразу же устраивала истерику, отнекивалась и убегала в другую комнату? Не помнишь?
— Я... Я думала, ты будешь меня уговаривать, настаивать... Переубеждать...
— Конечно, я бы уговаривал тебя и пытался бы переубедить. Так для меня было бы гораздо проще, потому что народ поймёт, что новость о беременности, а затем и о её трагической утрате, лишь тщательно спланированная предвыборная стратегия. Но раз ты так категорично настроена, я вынужден предложить этот план «Б», смирившись с весьма проблематичными последствиями.
— И пусть! Пусть всё так и останется. Я не поменяю своего мнения!
— Хорошо, — он кивнул, принимая её упрямство. — Но давай всё же обсудим, почему ты так против? Чего ты боишься?
— Много причин... — она тяжело вздохнула, неудобно ёрзая на диване. — Я просто не готова. И всё.
— Хоа... — слегка склонив голову, он пристально посмотрел ей в глаза, давая понять, что этот туманный ответ его не устраивает.
— У меня просто нет желания иметь ребёнка, понимаешь? Пока что это так, — она пожала плечами. — А ещё я чувствую себя какой-то несостоявшейся в жизни. Меня пугает исход событий, где я просто вышла замуж, родила детей и занимаюсь их воспитанием. Я надеялась, что у меня получится чего-то достигнуть хотя бы в модельном, но если я посвящу себя материнству, то и это станет невозможным.
— Семья – это тоже своего рода достижение, Хоа. Особенно, когда она хорошая, — мягко возразил парень, стараясь найти точку соприкосновения.
— Ты не понимаешь... Если я сделаю сейчас выбор в пользу детей, я никогда не узнаю, на что способна в другом. А это страшно. Страшно не только для меня, но и для тебя, и может быть, для будущего ребёнка, который будет расти с матерью всегда чувствующей, что она что-то упустила. В конце концов, меня лишили возможности отучиться и построить свою карьеру, поэтому я всеми силами хватаюсь за эту возможность в модельном. И, пожалуйста, не лишай меня хотя бы этой возможности...
— Хоа... — он осторожно взял её руку в свою, его пальцы скользнули по тонкой коже, притягивая ближе. — Я бы поддержал тебя в твоих начинаниях, безусловно. Но я прекрасно понимаю, что это путь без конца. Ты никогда не остановишься, не скажешь себе: «Вот сейчас, вот теперь я достигла всего». Это бесконечная гонка, поверь моему опыту, я знаю, о чём говорю.
— Да кто бы говорил! — её голос зазвенел обидой, в глазах вспыхнули искорки возмущения. — Ты ли считаешь себя недостаточно успешным?! Да любой, кто знает тебя, скажет, что ты на самой вершине...
— И тыы думаешь, мне достаточно того, что я имею? — он покачал головой, в его взгляде промелькнуло едва уловимое сожаление. — Нет. Поэтому я и говорю – это бесконечный путь. Путь, который, я боюсь, не позволит тебе остановиться и задуматься о детях... — Юнги усмехнулся, но в этой усмешке не было искреннего веселья. — С таким стремлением, ребёнка в нашей семье не будет никогда. Понимаешь? И поэтому, — продолжил он, крепче сжав её руку, — я не могу позволить тебе встать на этот путь. Мне тридцать лет, и у меня нет возможности ждать десять, а то и пятнадцать лет, пока ты, наконец, решишь остановиться в своей самореализации. Наследник – это мой долг. И это неизменно.
— Юнги, я понимаю... — протянула жалостливо Хоа. — Но... Но... — она тщетно пыталась найти слова, чтобы опровергнуть его, но они покинули её, оставив нарастающее чувство безысходности. — Но ты в своём время мог бы жениться и на Лирим, — прошептала девушка, отводя взгляд, — а она ведь карьеристка.