52 ГЛАВА
В последнее время встречи Лирим и Джио стали почти риуталом. Подругам было что обсудить, потому они не теряли возможности иногда организовывать себе завтраки в каком-нибудь из ресторанов.
— Как он относится к ней? Как ведёт себя? Видно, что влюблен? — нервозность Лирим проступала сквозь маску непринужденности, выдаваемая лишь привычкой теребить волосы в моменты волнения. — Как думаешь, он спит с ней?
Джио сделала глоток кофе, медля с ответом. В её взгляде читалась осторожность, желание подобрать слова, не раня подругу.
— Я скажу так: их отношения вначале и сейчас – абсолютно разные. Я не знаю, любит ли Юнги Хоа, но недавно они приглашали нас на ужин, и я увидела то, как он бережно относится к ней, — предавшись своим воспоминания, Джио не заметила, как замолчала, начав прокручивать в голове те воспоминания, в которых она впервые позавидовала Хоа.
— Джио? — Лирим, буравившая подругу взглядом, нетерпеливо позвала её. — И что? Что ещё?
— И всё, — пожала плечами девушка. — Не будут же они прилюдно делать что-то такое, из-за чего я могла бы сказать, спят они вместе или нет? В конце концов, они уже столько времени живут вместе... Я не хочу тебя настраивать, но... Он ведь к тебе ни разу не приезжал?
Лицо Лирим тут же поменялось. Она откинулась на спинку стула, скомкав салфетку в кулаке.
— Хочешь сказать, что он... он с ней...
— Лирим, я ничего не хочу! Просто предполагаю, что если бы между ними ничего не было, он бы наверняка навещал тебя. А раз этого не происходит... Возможно, у него все потребности закрыты.
— Нет! — громко ударив по столу ладонью, девушка вскочила на ноги, привлекая внимание посетителей. — Он не мог забыть меня! Не мог так закончить наши отношения! Он присылал мне цветы – значит, помнит!
— Тише, пожалуйста... Лирим... — почти шёпотом уговаривала её Джио, безмолвно извиняясь перед людьми, виновато кивая им головой. — Пожалуйста, сядь!
— Это я должна была тогда устраивать ужин, а не она! Я клянусь: он разведётся с ней и женится на мне!
— Пожалуйста, Лирим... — Джио встала и силой усадила подругу. — Ты хочешь нас опозорить? Возьми себя в руки! — Вернувшись на свое место, она тихо спросила: — Что ты задумала, раз так уверена в разводе?
— Я забеременею.
— Боже, Лирим! Что ты такое говоришь? — девушка в изумлении прикрыла рот рукой. — От кого? От Юнги?
— А от кого же ещё?! Это единственный способ вернуть его. Я уже всё продумала...
Джио отрицательно покачала головой, перебив подругу:
— Лирим, я не представляю, как ты собираешься это провернуть, но ты же понимаешь, как сильно Юнги разозлится, если ты его обманешь?
— Я не буду говорить ему об этом до того срока, когда уже нельзя будет сделать аборт. Потом мне будет всё равно: разозлится он или нет. Главное, я буду беременна, и он вынужден будет развестись с Хоа. Во всяком случае, мне нужно как можно быстрее осуществить задуманное, потому что я переживаю, что она сделает это раньше, и тогда всё будет потеряно. Для меня...
— Лирим, это даже звучит безумно... Ты поступишь нечестно по отношению к нему. Если он любит Хоа, то такая твоя выходка наоборот оттолкнёт его!
— Я всё продумала, Джио... Я всё спланировала.
В глазах Лирим застыла решимость, пугающая своей непреклонностью. Джио понимала, что подруга отчаянно цепляется за призрачную надежду вернуть прошлое, однако этот путь, казалось, вёл только к боли и разочарованию.
— Ты не понимаешь, что делаешь... — тихо произнесла девушка.
Лирим отвернулась к окну, глядя на суетливый город внизу. В её молчании читалась та же упрямая решимость.
— Я рискую всем, чтобы быть с ним, — прошептала она, не поворачиваясь. — Я не готова... не готова его отпустить. Джио, столько лет... — взгляд резко метнулся на подругу, — ...столько лет и всё впустую?
— Лирим, я понимаю... — с сочувствием произнесла девушка, — но как ты собираешься это сделать, если вы не видитесь?
— Послушай, — убрав объёмные волосы за уши, она подалась вперёд, — сейчас Юнги максимально погружён в работу и занят тем, чтобы защитить имидж компании. Как я и предполагала, он остаётся в офисе допоздна – я уже разузнала у администрации. Если мне повезёт и сегодня он тоже останется в офисе, то я хочу приехать к нему без предупреждения. А дальше... если я хоть что-то значу в его жизни, то он не прогонит меня.
Вечером Лирим, как и планировала, приступила к осуществлению своего плана. Она купила максимально неприличное, насколько это было возможно, кружевное бельё цвета вина: бюстгальтер без косточек, лишь слегка прикрывающий грудь, а нижняя часть комплекта представляла собой дерзкую конструкцию из тончайших нитей, соединенных прозрачным кружевом в самом интимном месте. Объёмная укладка добавляла её образу ещё больше развязной нарочитости, макияж максимально подчеркивал тёмные глаза, а губы были накрашены вызывающей красной помадой в тон нижнему белью. Единственной верхней одеждой на ней был чёрный плащ, небрежно накинутый на плечи. Она не стала затягивать пояс, позволяя ткани струиться вокруг фигуры, дразня намёком на скрытую под ней тайну, которая заключалась в видневшихся фрагментах кружева на её упругой груди при каждом движении.
Смотря на себя в зеркало, девушка глубоко вдохнула, ощущая, как в венах закипает адреналин. Сегодня у неё было одно единственное намерение: соблазнить и снова покорить любимого.
Красный автомобиль Лирим плавно скользнул по ухоженной подъездной аллее роскошного многоквартирного комплекса. За окнами раскинулся ночной мегаполис, усыпанный россыпью мерцающих звёзд – огней небоскребов и фар бесконечного потока машин. Девушка чувствовала, как волнение и трепет предвкушения нарастают с каждой секундой. Сердце билось быстрее, отстукивая бешеный ритм где-то в районе ключицы. Поправив прядь непокорных волос, выбившихся из идеальной укладки, она сжала руль.
Через двадцать минут Лирим стояла перед внушительным зданием офисного центра. На входе в здание её ждали двое охранников, одетые в тёмно-синие костюмы. Они, вытянувшись по стойке смирно, поприветствовали её едва заметным поклоном. Один из них, с чуть заметной тревогой в голосе, вежливо поинтересовался:
— Господин Мин осведомлён о вашем прибытии?
Лирим, старавшаяся скрыть своё волнение за маской уверенности, приложила усилия, чтобы ответить ровным голосом:
— Да, он ждёт меня.
Охранник, коротко кивнув головой, отступил.
Оказавшись внутри, девушка сразу же направилась к лифту. Сердце бешено колотилось в груди, смешивая в себе предвкушение и нервное возбуждение. Несколько секунд и двери лифта плавно открылись на нужном этаже. Несмотря на волнение, Лирим решительно шагнула в коридор, где впереди сразу же виднелся кабинет Юнги.
У его двери девушка на мгновение заколебалась, но всё равно взяла себя в руки:
— Или я или она... — решительно прошептала, а затем постучала в дверь.
Этот стук эхом разнёсся по коридору. Время словно замерло в ожидании...
Воцарившаяся тишина за дверью начала давить, заставив сглотнуть пересохшее горло.
Неужели ушёл? Или просто не слышит?
Она постучала снова, но на этот раз настойчивее.
— Войдите, — из-за двери раздался приглушённый голос, который заставил её вздрогнуть.
Глубоко вздохнув, она приподняла уголки губ в соблазнительной улыбке и распахнула дверь.
***
После вчерашнего конфликта с мужем душу Хоа терзали противоречивые чувства, медленно высасывающие из неё жизнь. В ней вспыхивала то злость на мужа за его стремление отдалиться, разрушая их близость, то гнев, обращённый на саму себя – за опрокинутый поднос, за осколки разбитой посуды, за несдержанность там, где, возможно, нужно было проявить понимание. День прошёл в мучительных терзаниях, в бесконечном анализе произошедшего, но обида не утихала, а к ней добавилось тягостное чувство вины. Возможно, стоило просто оставить Юнги наедине со своими мыслями и переживаниями, дать время, пока он не вернётся прежним. Хотя его поведение казалось ей странным и непонятным. Но всё же...
Не сумев уснуть из-за постоянного потока мыслей, под напором осуждающей совести, она решила написать ему. Будь что будет. Интуиция подсказывала, что это принесёт ей хоть какое-то облегчение.
«Юнги, я правда беспокоюсь о тебе и мне очень жаль, что ты вынужден проживать нелёгкое время. Я бы очень хотела, чтобы ты не закрывался и не отдалялся от меня, но... пусть будет так, как ты хочешь. Вчера я не хотела ещё в добавок огорчить тебя своими претензиями и обидой – всё произошло на эмоциях. Прости меня...» — простое, но искреннее сообщение было отправлено.
Сказать эти слова вслух она всё равно не смогла бы, а написать было намного проще. И ей действительно стало легче: будто камень с души упал. Однако на смену облегчению тут же накатила новая волна: тревожное предчувствие, страх перед неминуемым ответом.
Хоа опустила телефон на тумбочку экраном вниз и выключила звук, словно старалась отгородиться от реальности, избежать того, что могло бы её больно обжечь. Она укрылась одеялом почти с головой, надеясь провалиться в сон... хотя бешеное биение сердца лишало её этой возможности, но она всё равно упрямо продолжала стараться.
Внезапно в голову пришла мысль, от которой она резко распахнула глаза: а может, выключить телефон? Или вообще удалить сообщение? Сейчас, под властью всепоглощающего волнения, импульс был бы однозначным: стереть все следы, уничтожить отправленное, как будто ничего и не было. Дыхание участилось, ладони вспотели. Хоа чувствовала, как внутри неё разгорается пожар, пожирающий остатки самообладания. Она крепче зажмурила глаза, стараясь унять дрожь.
***
В кабинете Юнги царил полумрак. Единственным источником света была настольная лампа, бросавшая тусклый желтоватый ореол на его рабочее место. Он сидел за массивным столом, сосредоточенно вглядываясь в белые листы толстой папки до тех пор, пока отсутствие приветствия, вопросов или тревожных новостей извне не заставило его поднять голову. Увидев Лирим, стоящую у двери, он удивлённо нахмурился.
— Лирим? Что ты здесь делаешь? — недоуменно спросил он, наблюдая, как девушка прикрыла за собой дверь и сделала несколько неуверенных шагов вперёд.
— Когда-то ты сказал, что мы обязательно встретимся и обсудим произошедшее. Прошёл почти месяц. Ты не только ко мне не приехал, но даже не позвонил...
Юнги устало вздохнул, поставил локоть на стол и потёр пальцами переносицу. В голове пульсировала боль, усиливая и без того невыносимое напряжение последних недель.
— Лирим, меньше всего я сейчас хочу обсуждать эти вопросы. Да и что обсуждать, если...
Его слова утонули в тишине, когда чёрный плащ, ранее бывший на девушке, упал к её ногам. Теперь она предстала перед ним практически обнажённой и в таком виде казалась сотканной из огня и соблазна.
— Я понимаю, как ты устал, — прошептала она, медленно приближаясь к столу. — И я хочу помочь тебе расслабиться, забыться хотя бы на пару минут... Разве ты этого не хочешь?
Томный голос и кошачья походка приковали взгляд Юнги.
— Я соскучилась. Очень, — оказавшись рядом, она медленно провела пальцами по столу, изгибаясь в спине, чтобы максимально продемонстрировать декольте.
— Лирим, что ты делаешь? — напрягся парень, чувствуя, как внутри поднимается буря противоречивых чувств.
— Скажи, что больше не любишь меня, — почти промурлыкала девушка, обходя стол и ведя указательным пальцем по столешнице. Она видела, как усталость медленно покидает его лицо, пока он следил за её соблазнительными движениями. — Скажи, что ты не любишь меня и больше не хочешь, — прошептала на ухо, обняв его сзади, — или попроси остаться.
— Лирим...
Губы девушки властно перекрыли его слова. В одно мгновение она оказалась у него на коленях, обвив шею руками. Её поцелуй был не просто прикосновением, а мольбой к взаимности. Истосковавшись по его теплу, по магии прикосновений, она водила ладонями по его груди, плечам, рукам, словно убеждала саму себя в реальности этого момента, и каждый вздох, вырывавшийся из её горла, был стоном блаженства, словно она получила запретный плод. Распалённая голодом плоти, девушка принялась торопливо расстегивать пуговицы на рубашке Юнги, уже не заботясь об их целостности.
Не сдержавшись, парень одним властным движением обхватил Лирим за талию и посадил на край стола. Его руки, точно знающие своё дело, умело освободили её от кружев бюстгальтера, отбросив его в сторону, как ненужную вещь. Пальцы оказались в её волосах, и он крепко сжал их, наматывая на руку, отчего девушка издала приглушенный стон. Его прикосновения были страстными, несдержанными и слишком грубыми. Он резко оторвался от её губ, когда скользнул рукой на шею и слегка сдавил её, прижав Лирим к столу. Возвышаясь над ней, словно хищник, готовый напасть, Юнги заглянул в глаза девушки, наполненные желанием и любовью. В его же глазах читалась только холодная страсть, которая не имела ничего общего с любовь – первобытная потребность, чтобы расслабиться и снять накопившееся напряжение.
В тот самый миг, когда Юнги собирался вновь утонуть в манящей близости Лирим, его внимание выхватил внезапный свет, исходящий от засветившегося экрана телефона, что лежал у изгиба живота девушки. Он мог бы усилием воли отмахнуться и проигнорировать всплывшее уведомление, но что-то внутри него замерло, когда на экране высветилось одно-единственное слово, произнёсшееся в его голове, словно приговор: «Хоа».