МОЯ ЖИЗНЬ - УЖАСНАЯ СКАЗКА

Это имя разорвало всю пелену страсти между ними, отрезвив, словно ледяной водой. Обрывки последних событий, как осколки разбитого зеркала, отразились в памяти Юнги: ссора с Хоа, её просьбы не отдаляться и высказанное желание поддерживать его, разбитая посуда в кабинете в знак протеста. Всё это обрушилось на него в тот самый момент, когда его пальцы властно сжимали шею полуобнаженной Лирим, а в голове пульсировало желание обладать ею. Осознание того, что ещё мгновение, не приди бы это сообщение, и он предал бы Хоа, обожгло его чувством стыда.

Парень сглотнул, размыкая хватку, и отстранился от Лирим. Ярость и досада терзали его, переплетаясь в клубок противоречивых чувств – он злился на себя за то, что поддался мимолётной слабости. В глазах девушки, ещё недавно полных страсти, застыло растерянное непонимание. Недавно она тонула в океане наслаждения, а теперь видела перед собой прежний холодный и отстраненный взгляд любимого.

— Что... что случилось? — прошептала она.

Юнги промолчал и только раздражённо провёл ладонями по лицу, глубоко вздохнув. Он чувствовал себя бесконечно уставшим от происходящих событий в его жизни, а теперь вдобавок появилось тяжёлое чувство вины.

— Юн...

— Замолчи! Лирим! Замолчи! — яростно крикнул парень, казалось, готовый выставить девушку за дверь в ту же секунду.

Чувство стыда и отвержения пронзило её. Она сглотнула ком в горле, резко сев на столе, и попыталась прикрыться руками. И в этот момент, глядя в напуганные глаза девушки, смотря на её нескладные попытки спрятать обнажённое тело, Юнги понял, что должен положить конец их отношениям, которые могли бы в будущем превратиться в порочную цепочку обмана и предательств.

С другой стороны, он так же осознавал, что ему действительно не хватает физической разрядки, возможности забыться и расслабиться в объятиях женщины хотя бы на некоторое время.

Хоа не могла ему этого дать. Она не хотела его.

Они не были связаны обязательствами, и парень, если так нуждался, мог найти утешение в мимолетных страстях на стороне. Но он не мог себе этого позволить и задавался вопросом: почему?

До этого момента он обманывал себя, убеждая, что просто ждёт, пока Хоа привыкнет к нему и начнет воспринимать всё как должное, исполняя супружеский долг. Но, вероятно, причина была в другом. В том, что сегодня заставило его почувствовать себя последней тварью, угодившей в объятия чужой женщины. Чувство вины разъедало его изнутри, лишало покоя и способности самообладания. Он ненавидел себя за слабость, за то, что поддался минутной похоти.

Юнги резко схватил Лирим за локоть, дёрнув на себя, отчего она вскрикнула и спрыгнула со стола.

— Между мной и тобой отныне не будет никаких отношений, кроме партнёрских, — выпалил он, находясь в опасной близости от её лица, прожигая её взглядом. — Больше никогда ты не явишься сюда в таком виде или по любой другой причине, кроме вопросов, связанных с работой. Понятно? — голос его был холоден и твёрд, в нём не было ни капли сожаления.

Лирим окаменела. Её глаза наполнились слезами, вызванными глубокой обидой.

— Я женат. Женат, Лирим. Пойми наконец.

— Как ты можешь так поступать со мной? После всего, что между нами было? Годы... Я любила тебя, Юнги. Была рядом, прошла с тобой через всё. Ты говорил, что этот брак – формальность, способ показать, что не идёшь на поводу у отца. И что в итоге, скажи мне?! — истерика захлестнула её, голос сорвался на крик. — Ты говорил, что никого не любил, не смог полюбить меня – не полюбишь и её! Утверждал, что в ней нет ничего, что могло бы тебя тронуть! И что в итоге?! Сколько тебе понадобилось времени, чтобы влюбиться?! Почему ты полюбил её? Что в ней такого, чего нет у меня?!

— Лирим, успокойся. Этот вопрос закрыт, — сдержанно произнёс парень.

— Не успокоюсь, Юнги! Я не успокоюсь! Ты предал меня! Растоптал моё сердце! Как я могу спокойно жить, зная, что ты любишь другую? Зная, что у вас будут дети, семья, будущее, которого у нас больше не может быть?!

— Я скажу, чтобы тебя отвезли домой.

Юнги снял с себя расстёгнутую рубашку и накинул на плечи девушки, закрыв её наготу. Он потянулся к телефону, лежавшему на столе позади Лирим, но она вцепилась в него, крепко обхватив руками.

— Юнги, я люблю тебя... — слёзы безудержно потекли по её щекам. — Я не могу без тебя. Не хочу. Пожалуйста... не оставляй меня. Умоляю.

— Подгоните машину, — отрывисто бросил парень в трубку, отчего рыдания Лирим стали ещё отчаяннее.

Юнги чувствовал её дрожь. Он знал, что причиняет девушке боль, но у этой истории не могло быть иного конца. Порочный круг должен был завершиться прямо сейчас. Парень отстранил девушку, держа за плечи, и посмотрел в её заплаканное лицо. В его глазах, несмотря на всю твердость, мелькнула тень сожаления.

— Лирим, послушай: то, что было между нами должно остаться в прошлом. Дело не в тебе и не в Хоа – сравнивать вас не имеет никакого смысла. Всё дело только в той ситуации, в которой мы оказались. Я сделал выбор в пользу женитьбы. Я выбрал Хоа. И теперь я должен быть верен своему выбору. А ты заслуживаешь большего, чем быть моей любовницей. Ты умная и красивая, и встретишь того мужчину, который полюбит тебя, и сделает по-настоящему счастливой, — парень отпустил её плечи и сделал шаг назад, давая понять, что разговор окончен.

— Юнги... — прошептала девушка, смотря на него с болью.

Но он оставался непоколебим.

Посадив Лирим в машину и дав указание водителю проводить её до самой квартиры, а потом отзовниться ему, парень направился к своему припаркованному авто. Он сел за руль и только сейчас взял телефон в руки, чтобы прочитать сообщение Хоа:

«Юнги, я правда беспокоюсь о тебе и мне очень жаль, что ты вынужден проживать нелёгкое время. Я бы очень хотела, чтобы ты не закрывался и не отдалялся от меня, но... пусть будет так, как ты хочешь. Вчера я не хотела ещё в добавок огорчить тебя своими претензиями и обидой – всё произошло на эмоциях. Прости меня...»

Ничего не ответив, Юнги заблокировал телефон и бросил его на соседнее сиденье. Со вздохом он откинулся на спинку, подняв голову вверх, и устало прикрыл глаза, а через несколько секунд, из-за каких-то мыслей, со злостью ударил по рулю. Мысль о том, что он мог бы провести ночь с Лирим, предав Хоа, не покидала его.

Всю дорогу домой он проехал в полной тишине. Внешней. Внутренний же монолог вёлся беспрерывно. Парень неуверенно, но медленно приходил к выводу: возможно, Лирим права – он действительно влюбился в Хоа. Иначе, почему она вызывает в нём столько щекотливых чувств? Когда просто улыбается, когда злится, когда демонстрирует свои протесты, делая всё наоборот или ему назло. В его глазах она была молодой девушкой, младше на десять лет, и ему казалось, что она всегда будет оставаться на втором плане в его жизни.

Но сейчас, находясь в полном молчании, он начал осознавать, что Хоа заняла в его сердце гораздо более важное место, чем он сам предполагал. Слова его отца о том, что девушка оказывает на него сильное влияние, больше не казались выдумками, а нежелание разводиться было не связано с волнением за общественное мнение – причина была в том, что он не хотел с ней расставаться.

Юнги понимал: он хочет быть с ней. Он влюбился, хоть и не желал этого признавать. Ирония заключалась в том, что чем больше он пытался подавить свои чувства, тем сильнее они бушевали внутри него. Парень чувствовал себя пленником собственных эмоций.

И так быть не должно.

Он не может растворяться в ком-либо.

Точно не такой человек, как он.

Поэтому за весь путь, что он ехал, у него успело сформироваться более пяти аргументов, отрицающих любые чувства к Хоа, кроме его обязательств как мужа: защищать её, поддерживать и обеспечивать спокойную жизнь.

***

Время тянулось мучительно медленно, казалось, прошла целая вечность. Каждый звук за окном, каждый шорох в комнате отдавался в голове набатом. Хоа лежала неподвижно, словно зверёк, ожидающий удара, пока в какой-то момент не сдержалась и схватила телефон.

Не прочитано.

Тогда она снова стала ждать...

Прошло ещё около пяти минут. Девушка не знала, когда именно Юнги прочитал сообщение, но теперь оно было просмотрено.

Однако осталось без ответа...

Тревожное ожидание сменилось оцепенением. Теперь она стала ждать хоть какого-либо ответа, но и спустя двадцать минут ничего не произошло. Тогда в сердце закралось горькое сожаление. Зачем она вообще написала ему? Беспощадный внутренний критик обрушился на неё с упреками за импульсивность и глупость. Каждая мысль жалила, не давая покоя.

Теперь она точно не сможет уснуть. В душе поселилось тягостное чувство тревоги и сожаления за отправленное сообщение. Хоа скинула одеяло и, ощущая зябкий холод, который возник не из-за неотапливаемого дома – отопление работало исправно, – а скорее из-за безразличия мужа, накинула на плечи шёлковый длинный халат, пудровые рукава которого были украшены нежными пёрышками.

Хоа спускалась по лестнице, и едва её нога коснулась пола первого этажа, как со стороны прихожей донёсся приглушённый шум. Она подняла взгляд и увидела Юнги, только что вернувшегося домой.

— Юнги? — растерянно выдохнула Хоа, застыв у подножия лестницы. Пальцы её руки продолжали держаться за гладкие перила.

Парень вскинул голову, его взгляд встретился с её, и он тоже замер. Он не ожидал увидеть Хоа, думал, она уже давно уснула. Его единственным желанием было добраться до дома и принять холодный душ, чтобы немного отрезвиться, но никак не встретить жену. Потому что сейчас, увидев её, хоть и издалека, в этом незнакомом, но восхитительном халате, в обрамлении её распущенных, слегка волнистых длинных волос, он понял, что все его аргументы, приведённые в машине по поводу невозможных чувств к ней, оказались жалкой ложью.

Юнги молча изучал её, словно впервые видел. В памяти всплывал аромат её волос, знакомый и родной, он представлял, каким приятным на ощупь окажется этот шёлковый халат, если он к нему прикоснётся. Будто очнувшись от дурного сна, к нему пришло осознание того, что он соскучился по её теплу и нежности. И в этот же момент он внезапно почувствовал себя незваным гостем в собственном доме. Хотелось развернуться и уйти, чтобы не нарушать эту идиллическую картину, чтобы не осквернить Хоа своим присутствием. Но ноги словно приросли к полу, а взгляд был прикован к её растерянному лицу.

Тишина в доме сгущалась, звенела в ушах. Хоа видела, как его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас был затуманен усталостью и чем-то ещё, чего она не могла разобрать. Она не знала, что сказать. Просто прислушивалась к тому, как её сердце начинает колотиться, и ощущала себя так, будто её застали врасплох. Юнги не ответил на её сообщение, и поэтому она чувствовала себя уязвимой.

Наконец, нарушив тишину, парень шагнул вперёд. В полумраке прихожей его глаза казались почти чёрными. Затем он сделал ещё шаг и ещё, пока не начал стремительно приближаться, как надвигающаяся буря, отчего девушка, всё ещё держась за перила, невольно вжала голову в плечи. На секунду ей показалось, что она снова сделала что-то не так и этим разозлила Юнги. Не могло же это случиться из-за отправленного ею сообщения?

В момент, когда парень приблизился к ней, она инстинктивно зажмурилась и отвернула голову, готовясь к неминуемому. Ожидание чего-то резкого, упрёка или гневного слова, сковало её. Но все предположения разбились на мелкие кусочки, когда холодные ладони мужа коснулись её лица и развернули к себе. И прежде чем она успела осознать происходящее, его губы накрыли её в нежном поцелуе, разрушив все тревоги и сомнения.

Тогда Хоа почувствовала облегчение и, прикрыв глаза, утонула в этом моменте. Потому что соскучилась. Очень соскучилась по нему.

Поцелуй углубился, Юнги подался вперёд, заставляя Хоа опереться обеими руками на перила, чтобы не потерять равновесие под его напором. Чувствуя, как тяжело ей удерживать их обоих, она резко схватила его одной рукой за плечо. Юнги отстранился, прислонившись лбом к её.

— Хоа... — прохрипел он, тяжело дыша.

Девушка старалась выровнять сбившееся дыхание, накрыв его руки своими ладонями, пока Юнги нежно гладил её щеки большими пальцами, наслаждаясь ощущением бархатной кожи.

— Хоа, я так нуждаюсь в тебе... Прошу, дай мне возможность исправить ошибки прошлого.

От услышанных слов тело девушки непроизвольно дрогнуло, заставив вспомнить о том, что когда-то было пережито. 

— Нет, не отворачивайся от меня... — он нежно коснулся её щеки губами, почувствовав возникшее напряжение. — Хоа, я люблю тебя. Я хочу тебя. И отчаянно нуждаюсь в тебе...

— Юн...

— Я знаю, как сильно когда-то тебя ранил. Как бессердечно и подло поступил, разрушив твоё доверие. Прости меня, Хоа, прости, — горячие и трепетные поцелуи коснулись её щёк. — Я и не заслуживаю твоего прощения, но, если ты готова хотя бы попробовать довериться мне, я обещаю, что тоже откроюсь тебе. Если мы вдвоём попробуем, приложим усилия к тому, чтобы переступить через себя, тогда всё встанет на свои места. Хоа... Ты – моя жена, и каким бы сильным я не был до этого момента, сейчас я больше всего нуждаюсь в твоих объятиях. 

Её сердце бешено колотилось в груди, отзываясь на каждое слово гулкой тревогой. Прошлое обступало со всех сторон, словно зыбучие пески, готовое поглотить любую мысль о возможности довериться. Но в его глазах она видела искренность, такую редкую и драгоценную для их отношений, полных холода и неприступности.

— Юн, я... — начала девушка, но слова застряли в горле, не в силах вырваться на волю. Она опустила взгляд, полный смятения и нерешительности. — Я боюсь.

— Хоа, не бойся. Я обещаю сделать всё, что в моих силах, только бы ты доверилась.

Её взгляд украдкой встретился с его.

— Я не заставляю тебя, лишь прошу. И если в какой-то момент ты захочешь остановиться, почувствуешь сомнение, скажи «нет». Я буду рад даже попытке довериться.

Минуты тянулись, увязнув в густом молчании. Хоа нервно перебирала его ладони, будто они были её единственной опорой, а он терпеливо ждал, не нарушая эту тишину.

— Пообещай, что не будешь давить на меня.

— Обещаю.

Их клятва была скреплена нежным поцелуем, инициатором которого в этот раз стала Хоа. Легко подхватив девушку на руки, Юнги поднялся по лестнице. Она держалась за его шею, смотря ему в лицо снизу-вверх, и не верила, что согласилась. Волнительное предчувствие полностью охватило её.

Оказавшись в спальне, парень аккуратно опустил девушку на мягкую кровать, нависая над ней. На мгновение он остался неподвижным, пока его взгляд блуждал по её лицу, запечатлевая в памяти каждую деталь: чуть приоткрытые губы, трепещущие ресницы, лёгкий румянец, проступивший на щеках. Большой палец нежно касался её правой щеки, гладя кожу с трепетной нежностью и вниманием. Юнги обращал внимание на каждую мелочь ­– на лёгкое вздрагивание её дыхания, на напряжении во взгляде, будто даже самое тихое движение могло усилить её волнение. Когда парень заметил, как она взволнованно сглотнула, его губы слегка дрогнули в снисходительной улыбке. Желая успокоить её, он вновь нежно поцеловал, и это был мягкий, тёплый и действительно успокаивающий поцелуй.

Все его действия были аккуратными и нежными – он хотел подарить ей ощущение полного спокойствия и принятия. Ласковые и деликатные прикосновения поддерживали между ними искреннюю близость, поэтому в какой-то момент девушка начала отвечать ему взаимностью: потянулась к его губам и сама начала расстёгивать пуговицы на его рубашке. 

Освободив мужа от ненужной ткани, Хоа почувствовала свободу в своих движениях: сначала робко провела рукой вдоль мускулистой руки, ощущая твёрдость и тепло, а затем кончиками пальцев коснулась его груди. Её смущённый взгляд метнулся к лицу Юнги, ища одобрения или подтверждения, что она не переступает границы. Но он не шелохнулся. С интересом наблюдал за ней, ожидая дальнейших шагов, за тем, как в её глазах рождается новое чувство – смесь любопытства и желания.

Сейчас происходило её первое близкое знакомство с мужем. Удивление и трепет переплелись внутри. Она не верила, что так спокойно и свободно может трогать Юнги, будто его тело принадлежит ей, и она может делать с ним всё, что захочет. Хотя так оно и было. Он её муж, а она его жена – значит, их тела находятся в распоряжении друг друга.

Юнги не мешал ей, не поторапливал. Наоборот, терпеливо ждал решительных движений и желал увидеть в глазах искренний огонь и жажду близости, которые уже медленно зарождались. Он не имел права излишне проявлять настойчивость, инициативность, чтобы не напомнить ей об их прошлом опыте.

Ладонь девушки медленно скользила по его торсу, заставляя мышцы напрягаться. Он сдержанно вдохнул, прикрывая глаза, стараясь справиться с резко накатившим желанием. Было тяжело держать себя в руках, когда перед тобой была та девушка, которую ты хотел больше, чем кого-либо. Дабы вовсе не потерять головы, Юнги аккуратно перехватил ладонь жены, заведя вверх над её головой, и уже было наклонился, чтобы поцеловать, но...

— Нет... — прошептала Хоа, дёрнув рукой, прижатой к кровати за запястье, — пожалуйста, не удерживай меня так.

— Хорошо, — коротко кивнув, Юнги поднёс её кисть к своему лицу и поцеловал, а затем отпустил, и принялся исследовать другие участки её тела.

Тонкая кожа под его губами горела. Он чувствовал, как её пульс учащается под его прикосновениями. Оставляя лёгкие поцелуи, словно невидимые метки, парень поднимал часто глаза, наблюдая за её реакцией. Она прикрывала глаза от накатывающегося удовольствия, прерывисто вздыхала, облизывая губы, прислушивалась ко всем его прикосновениям. От этого он тоже получал удовольствие. Юнги знал, что сейчас девушка уязвима, и старался быть предельно нежным, боясь спугнуть это хрупкое состояние.

После очередного стона, раздавшегося из уст девушки, Юнги поднял глаза, встретившись с её взглядом. В нём читалась едва уловимая мольба с чем-то невысказанным, тем, что она хотела бы ему сказать, но сдерживалась. Приподнявшись на локтях, он навис над её лицом, нежно касаясь кончиком пальца её губ.

— Я могу продолжить?

Хоа, не решаясь, едва заметно кивнула, вдыхая воздух с напряжением.

— Нет, Хоа, не нужно... — прошептал Юнги, касаясь её губ своими. — Я слышу тебя и прислушиваюсь к тебе. Не бойся.

Ещё один кивок, более уверенный.

Юнги медленно снял с неё оставшийся пеньюар, откинув его в сторону. Его взгляд на мгновение задержался на обнажённом теле жены, отчего Хоа невольно вздрогнула, пытаясь прикрыться.

— Ты очень красивая, — прошептал парень, вовремя перехватив её руки, не позволяя спрятаться.

Привычка доминировать и властвовать вновь незаметно окутала его, когда он машинально завел руки Хоа над её головой. На этот раз она не проронила ни слова, но протест проявился в отвернувшемся от него лице. Беспомощность в его руках вызывала в ней дискомфорт. Это никак не добавляло их близости романтики. В такие моменты эмоциональная нить, связывающая их, казалось, истончалась, и в его взгляде она видела уже не трепет и любовь, а холодное желание обладать.

На её лице пролегла тень огорчения, но она не остановила мужа. Лишь прикрыла глаза, надеясь скрыть бурю эмоций. Поцелуи, осыпавшие плечи и ключицы, теперь не вызывали былого трепета. Юнги удерживал её, словно проводя невидимую черту, за которую ей никогда не переступить. Держал на расстоянии, несмотря на заверения в готовности открыться. На деле это оказалось сложнее, чем он предполагал.

Опьянённый жаром её тела, Юнги не сразу заметил перемену и то, что Хоа больше не отвечает на его ласки с прежней страстью. Парень отстранился, оставив между ними небольшое расстояние.

— Хоа... что случилось? Я могу остановиться, — прозвучал его хриплый голос. В его словах не было ни упрека, ни обиды.

Девушка отвела взгляд, закусив нижнюю губу в нерешительности. Юнги видел её внутреннюю борьбу, чувствуя, что каким-то образом оступился, сделал что-то нет так.

— Если ты не хо...

— Юнги, ты снова отдаляешься от меня, — слова сорвались с её губ с трудом.

Парень опешил, не понимая, как девушка смогла прийти к такому выводу. Учитывая то, в какой интимной и максимально близкой обстановке они сейчас находятся.

— Хоа... — начал он, готовый задать возникший в его мыслях вопрос, но девушка не дала ему закончить.

— Посмотри, — она чуть дёрнула головой, указывая куда-то вверх. — Ты снова держишь меня... удерживаешь на расстоянии.

Взгляд Юнги опустился на его руки, крепко сжимающие её запястья. Осознание своей ошибки тут же обрушилось на него.

— Ты не любишь меня, Юнги. Ты просто хочешь обладать мною...

— Ради Бога, Хоа... — выдохнул он, наконец отпуская её руки. Мгновенным движением он просунул руки под её лопатки, притягивая её к себе в крепких объятиях. — Теперь я достаточно близко? Насколько ближе я могу быть ещё? — прошептал он ей в самые губы. — Ещё ближе? — он коснулся её губ лёгким, нежным поцелуем. — Или так? — последовал поцелуй глубже, требовательнее. — Скажи, когда будет достаточно.

Последний поцелуй оказался слишком страстным, слишком требовательным, лишая её воздуха. Когда они оторвались друг от друга, Хоа жадно глотнула воздух, а в её глазах плясали искры.

Их близость свершилась. Юнги сдержал своё обещание, сказав, что будет слушать и прислушиваться к ней. Она растворялась в его нежности, в мягких обволакивающих прикосновениях. Но когда оставался лишь последний шаг, волна удовольствия отхлынула, оставив после себя разочарование. Острая боль пронзила её тело, будто это случилось впервые. Юнги осыпал её лицо нежными поцелуями, стремясь отвлечь от неприятных ощущений, но сознание упорно возвращалось к источнику боли. Тень прошлого сковывала её, мешая расслабиться и довериться.

— Стой... Стой, пожалуйста, — прошептала Хоа сквозь боль, упираясь ладонью в грудь мужа, когда они были на полпути.

Юнги замер, заглянув в её лицо, искажённое мучительной гримасой. В его глазах появилась тревога. Он хотел поцеловать её, стараясь оставаться максимально неподвижным, но даже это движение вызвало у Хоа болезненный крик.

— Пожалуйста... Юнги... — она жалостливо вцепилась в его предплечья, пытаясь отстраниться.

— Хорошо, я не двигаюсь... — прошептал парень, осознавая свою вину и беспомощность.

Наступила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Хоа, постепенно привыкающей к боли. Она медленно открыла глаза, и из их уголков потекли одинокие капли слёз.

— Хватит, Хоа. Я не хочу снова тебя мучать.

— Нет, продолжай. Думаю, если мы закончим сейчас, потом будет легче.

— Ты уверена?

— Да, — на этих словах она дёрнулась, потому что Юнги поменял положение рук и ей снова стало больно.

— Хоа...

— Юнги, пожалуйста...

В комнате снова повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Юнги с жалостью смотрел на неё, ища подтверждения в её заплаканных глазах. Он не хотел продолжать, но видел в её решении какую-то странную, извращенную логику, отчаянную попытку покончить с терзаниями одним махом.

Медленно, с невероятной осторожностью парень продолжил. Его движения были лишены какой-либо страсти и превратились в механические, почти хирургические. Он чувствовал, как дрожит её тело под его руками, слышал её сдавленные вздохи, но не останавливался. Он исполнял её просьбу.

Каждая секунда казалась вечностью для обоих. Время словно застыло, оставив их в этом мучительном моменте наедине с болью одного и отчаянием другого.

Наконец, когда тело Юнги обмякло, а на место болезненных стонов девушки пришли лишь тихие всхлипы, он отстранился. Юнги долго смотрел на Хоа, её лицо было бледным, волосы спутаны, а глаза закрыты. Он не знал, что чувствует, что должен сказать. Послевкусие почему-то было таким же, как и тогда, когда он принудил её к близости. Даже первая реакция оказалась такой же: уйти, чтобы не видеть последствия того, что он сделал с ней.

Он снова чувствовал себя виноватым.

Преодолевая желание уйти, понимая, что если поступит иначе, то всё снова повторится, Юнги аккуратно вытер согнутым указательным пальцем остатки слёз на её лице.

— Прости, — сухо прозвучало, но и это далось нелегко.

— За что ты извиняешься? — открыв глаза, девушка начала быстро вытирать невысохшие слёзы, подозревая, что именно они стали причиной.

— Хоа... Я снова довёл тебя до слёз. И теперь я не знаю, как мне вести себя... Скажи, что мне сделать? — он вдруг отдёрнул от неё свои руки, словно и эти прикосновения причиняли ей страдания.

— Юнги, прошу... Не отгораживайся от меня. Я ведь сама попросила... я сама приняла решение. Просто... просто обними меня, ладно? Давай немного полежим так?

Сейчас он был согласен на всё, что могло бы облегчить страдания Хоа. Осторожно, словно боясь сломать, он притянул её к себе. Хоа уткнулась лицом ему в грудь, и он почувствовал, как её тело до сих пор мелко дрожит. Он обнял её крепче, стараясь передать всю ту поддержку и любовь, которую не смог выразить несколько минут ранее. Мир сузился до тесного круга их объятий, до шепота её дыхания на его коже.

Постепенно напряжение отступало, а на его место приходило чувство безопасности и тепла. Хоа повторяла в голове слова мужа, в которых он признался, что любит её и готов открываться.

Хотелось в это верить, хотелось стать настоящей семьёй.

_______
Дорогие читатели! Приглашаю вас в ТГ-канал, где будут публиковаться СПОЙЛЕРЫ и НОВОСТИ по книге «Моя жизнь - ужасная сказка», а потом и по будущим 😁

Тг: pkavtor