54 ГЛАВА
Проснуться в объятиях мужа оказалось самым лучшим чувством из всех возможных. Хоа, запрокинув голову, чтобы рассмотреть его лицо, невольно улыбнулась. Расслабленное. Но искажённое глубокими морщинами меж бровей и на лбу, появляющимися из-за привычки хмуриться. Она вспомнила, как впервые встретилась с ним. Он хмурился и тогда: вопросительно смотрел на неё, не ожидая увидеть в доме родителей. Тогда они показались ей признаком силы и ума, и сейчас, спустя время, она убедилась, что не ошиблась в своей оценке. Просто теперь знала, что за этой внешней суровостью скрывается человек, способный на слабость и нежность.
Рука Юнги крепко обнимала девушку, и в этом объятии она чувствовала себя в безопасности, окружённой заботой, а теперь и любовью. Хоа наслаждалась моментом. Пусть мир за окном бушует и меняется, но здесь, в его объятиях, время замерло, и она не хотела, чтобы он уходил. Хотела подольше насладиться им таким спокойным и беззаботным. Боялась, что, когда он проснётся, атмосфера умиротворения исчезнет.
— Я чувствую, что ты смотришь на меня, — неожиданно проговорили губы парня, которые именно в этот момент оказались под прицелом глаз девушки.
— Ты уже не спишь? — хрипло прозвучал сонный голос Хоа, и когда Юнги молча кивнул головой, не открывая глаз, она снова спросила: — Давно?
— Ну, если учесть, что обычно я встаю в шесть-семь утра, а сейчас примерно десять, то как думаешь, как давно я не сплю?
— И что, значит, ты сегодня прогуливаешь? — на её лице появилась лукавая ухмылка.
— Нет, задерживаюсь, — наконец его глаза открылись, и он усмехнулся, глядя на Хоа. — Я ждал, когда ты проснёшься. Ты проснулась, и теперь я могу вытащить свою руку из-под тебя.
— И всё же... мысль, которая недавно промелькнула у меня в голове, была весьма неплохой...
— Это какая? — спросил Юнги, заложив свободную ладонь под голову.
— Положить на твою голову подушку, легонько прижать её... и... подержать так немножко...
— То есть... Ты хотела задушить меня? Буквально несколько секунд назад? — он вопросительно приподнял бровь.
— Да... Потому что только так ты остался бы со мной в этой кровати... — Она невинно захлопала ресницами, с такой же улыбкой на лице.
Юнги рассмеялся. Его смех завибрировал в груди Хоа, заставляя ее сердце забиться быстрее. Он притянул ее ближе, утопая лицом в ее волосах.
— Я согласен был бы умереть в любой из дней до вчерашнего, — прошептал он, целуя её в макушку. — Обязательно проделай этот трюк с подушкой, но только когда я попрошу. Договорились? Сегодня мне слишком хорошо, чтобы хотеть умереть.
— Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты куда-то уходил... Видишь, как тебе хорошо и спокойно со мной? А если ты отправишься на работу, то снова погрузишься в проблемы, хаос, стресс и всё такое. Потом вернёшься домой нервный, а мне думай, с какой стороны к тебе подойти...
— Если я позволю себе расслабиться – проблемы не решатся – их станет ещё больше. Я уже и не помню того времени, когда был беззаботным. Даже интересно, было ли такое? — он усмехнулся. — Хотя, да, преувеличиваю – в утробе своей матери я точно отдыхал.
— Но ведь вопрос с несчастным случаем на стройке уже решён? — девушка села на кровати, подобрав одеяло под руки, чтобы прикрыть оголённую грудь. — Ты ведь можешь дать себе хотя бы один выходной и, например, провести этот день со мной? Юнги, я соскучилась... — она потянулась к нему и обняла. — И я так сильно хочу побыть с тобой... с таким спокойным и заботливым по отношению ко мне. Я ведь не знаю, когда в следующий раз застану тебя таким. Ну, кроме дня, когда воспользуюсь подушкой... — выпрямившись, произнесла она.
Парень усмехнулся, разминая кисть затёкшей руки, которой всю ночь обнимал Хоа.
— Вопрос с несчастным случаем, конечно, решён, но последствия остались. Плюс, скоро начнётся предвыборная кампания в президенты, а то, что произошло у меня на стройке, как-никак, но коснулось и моего отца. Следовательно, это может повлиять на результаты голосования.
Говорить о том, что именно сейчас враги семьи приложат все усилия, чтобы не допустить победы Чока на выборах, а, значит, у парня появится ещё больше забот, Юнги не стал.
— Я буду скоро выть от отчаяния, — разочарованно хмыкнула девушка. — Почему мы не можем проводить время вместе, как все люди?
— Потому что тебе не повезло выйти за меня замуж, — пожал плечами Юнги.
— Вот тут ты, пожалуй, прав. Даже не поспорить. Может, разведёмся?
— Пф, — бровь на его лице изогнулась, — значит, воспользовалась мною вчера, а теперь хочешь бросить?
— Да. Мне не хватает романтики в наших отношениях, — с наигранным высокомерием заявила девушка.
— А ты что-то знаешь о романтике? Разве успела побывать в отношениях?
Хоа хотела снова ответить что-то в шутливой форме, однако осеклась, споткнувшись о внезапно возникшие воспоминания об Ынгю и его спонтанных сюрпризах. Как бы там ни было, но тогда это было приятным, и такие жесты говорили о том, что она для него важна и он думает о ней, о том, как порадовать, пусть они и не были в официальных отношениях.
Юнги сложно было назвать романтиком в привычном понимании этого слова. Если судить по стоимости подарков, то Хоа могла бы смело похвастаться собственной ювелирной лавкой, где блистали драгоценные камни и сверкали украшения, некоторых из которых были созданы по индивидуальным эскизам. Однако Юнги никогда не преподносил их в виде подарков – всё подбиралось и приобреталось стилистом, а затем незаметно появлялось в её гардеробной.
Возможно, для Юнги это были просто красивые вещи, не несущие особого эмоционального посыла. Но Хоа, каждый раз обнаруживая новое колье или серьги, не могла сдержать восхищенного вздоха: бережно разглядывала их, предвкушая какое-нибудь особенное мероприятие, где сможет продемонстрировать их во всей красе.
В такие моменты в её душе рождалось противоречивое чувство. С одной стороны, она осознавала щедрость и достаток Юнги, выраженные в этих дорогих подарках. С другой – ей не хватало тепла и личного прикосновения, того самого, что она находила в простых, но искренних жестах Ынгю.
— Почему молчишь? Или ты всё же была в отношениях с тем пареньком? Как его? Ын... Гын...
— Нет! Даже не пробуй вспомнить его имя! — девушка накрыла его губы своей ладонью. — Не надо снова возвращаться в прошлое. Я же много раз говорила, что не встречалась с ним!
Хоа почувствовала, как парень улыбнулся под её ладонью, а затем взял за кисть и поцеловал руку. От лёгкого прикосновения по коже пробежали мурашки, и она невольно вздрогнула, но руку не отдёрнула.
— Я знаю, — прошептал он, всё ещё не отпуская её ладонь. — Просто дразню тебя.
Девушка нахмурилась. Как он может так легко к этому относиться? В его словах она услышала пренебрежение к её чувствам. Ей стоило приложить много сил, чтобы стереть из памяти все страшные и кровавые картинки, связанные с тем днём, ужас и панику, невольно пережитые и тогда в моменте, и позже, когда Юнги, казалось, готов был от злости растерзать её.
— Не надо об этом вспоминать, хорошо? Я не хочу, чтобы ты сейчас опять разозлился из-за этого, — она попыталась высвободить свою руку.
— Если этот вопрос решён и больше нет никаких недопониманий, то зачем мне злиться? Сейчас у меня та ситуация не вызывает абсолютно никаких чувств.
— У тебя, Юнги. Но не у меня. Ты на моих глазах пытал чело...
— Чш-ш, — парень резко дёрнул девушку на себя, и она мигом оказалась на его груди, — я понял тебя. Хорошо.
— Давай вместе позавтракаем? А? — она подняла голову и заглянула ему в глаза. — Раз уж ты не можешь уделить мне целый день, то хотя бы час-полтора сможешь? В конце концов, ты ведь начальник, и ничего страшного, если опоздаешь, да? Тем более, ты и так опоздал...
— Хорошо.
Смыв с себя остатки ночного сна, пара переоделась и спустилась на первый этаж. Запах свежеиспеченного хлеба, предусмотрительно оставленных О Саррой ещё ранним утром, витал в воздухе, приглашая к столу. Хоа не стала медлить и с заботой взяла на себя роль хозяйки: быстренько расставила на столе тарелки и приборы, пока Юнги задержался в коридоре, разговаривая по телефону.
После неспешной трапезы, наполненной тихими разговорами, девушка спустилась в подвальную кухню, чтобы приготовить кофе, и уже вскоре его насыщенный аромат поплыл вверх по лестнице, проникая в столовую, окутывая всё вокруг. Этот запах, терпкий и одновременно сладкий, словно запечатлел в воздухе прекрасное начало их совместного дня.
Когда Хоа вернулась в столовую с двумя дымящимися чашками, Юнги уже стоял у окна. Золотистые лучи скользили по его тёмным волосам, а задумчивый взгляд был устремлён вдаль. Белая рубашка идеально сидела на его плечах, подчеркивая подтянутую фигуру. Руки были в карманах брюк, но в этой позе всё равно чувствовалась какая-то небрежная элегантность, неизменно притягивающая взгляд Хоа.
Она бесшумно опустила небольшой поднос на стол и, стараясь не нарушить его мыслей, приблизилась. Остановившись за спиной, девушка невольно обвила его руками, прижавшись щекой к тёплой ткани рубашки.
Юнги, словно желая убедиться, что это действительно Хоа, аккуратно обернулся. На его лице появилась тёплая улыбка, когда девушка подняла глаза и теперь мило смотрела на него снизу-вверх.
— Что за спонтанные порывы любви? — усмехнулся Юнги, разворачиваясь к ней лицом. Его руки скользнули к её талии, притягивая ближе.
Хоа наклонила голову, касаясь его подбородка. Сегодня он казался таким... настоящим. Домашним. Больше в нём не было ни тени отчуждения, ни намёка на холодность. От этого осознания по телу девушки разливалось блаженство, и впервые она чувствовала себя не просто женой, а женщиной, которую признают и любят. Возможно, ей и правда стоит немного придушить его подушкой, чтобы сохранить этот момент навсегда. Но, с другой стороны, в живом Юнги было куда больше очарования.
— Просто наслаждаюсь временем, которое мы вместе проводим. А ещё отвлекаю тебя от мыслей, которые заставляют появляться на твоём лице суровые морщинки. Вот тут, — она легонько приложила палец к его переносице, — и вот тут, — палец заскользил выше, останавливаясь на лбу.
Юнги прикрыл глаза, усмехнувшись.
— Может, дело просто в моём возрасте?
— Нет. Ты много хмуришься, Юнги. Чтоб увидеть на твоём лице улыбку – это нужно ой, как постараться. Но если ты считаешь, что всё же дело в возрасте, то раз утро мы с тобой провели вместе, значит и вечер проведём, но уже за чайной церемонией, сделав себе омолаживающие маски для лица. Договорились?
— Я предпочёл бы этот вечер провести по-другому, — на его лице появилась двусмысленная улыбка, прежде чем он поцеловал Хоа в губы.
— А ты разве собираешься приехать домой вечером? Не как обычно к полуночи? — ухмыльнулась девушка, аккуратно поправив воротник на рубашке Юнги.
— Ну... — его ладонь нежно провела по волосам Хоа, лежавшим на её плече, и убрала за спину, — я постараюсь освободиться пораньше.
— И как же ты хочешь провести этот вечер?
— У себя в кабинете. Доделывая то, что не доделаю в офисе, — он хитро сощурил глаза, прекрасно понимая, что это не тот ответ, который ожидала услышать Хоа.
— Юнги, ты серьезно?
— А что? У тебя есть какие-то предложения?
— Никаких предложений. Я собираюсь устроить чайную церемонию и сделать себе маску.
— Что ж... Кажется, сегодня наши пути расходятся, — Юнги легонько коснулся её губ своим поцелуем. — Как жаль... — ещё один поцелуй, чуть более продолжительный. — Ну, ничего не поделать... — он снова наклонился, намереваясь поцеловать, но Хоа ловко увернулась.
— Юнги, что это за порывы любви такие? — на её лице показалось наигранное удивление, когда она отстранилась, приподняв бровь, чтобы наблюдать за его реакцией.
— Это я ещё сдерживаюсь, — бровь лукаво приподнялась, — а будешь уворачиваться, появится больший азарт.
— Хорошо. В какую сторону мне отворачиваться? В эту или в эту? — короткими наклонами в стороны указала Хоа.
Раздавшийся телефонный звонок разрушил наполняющуюся игрой атмосферу. Они оба это поняли, потому одновременно усмехнулись. Юнги нехотя отпустил жену и достал из кармана телефон, на котором светилось «Отец». Его взгляд тут же стал серьёзным, словно на плечи опустилась невидимая тяжесть. Хоа заметила эту перемену и рефлекторно сделала шаг назад, давая ему пространство для разговора.
Юнги отвернулся к окну. Молчание казалось невыносимо долгим, прежде чем он хрипло произнёс: «Да, отец?»
Хоа наблюдала за ним издалека, чувствуя, как тепло их недавней близости уступает место холодной настороженности. Она знала, что отец Юнги – сложная и властная фигура, способная одним звонком повлиять на настроение её мужа, да и, наверное, любого человека. Ей оставалось лишь надеяться, что этот разговор не принесёт с собой новые проблемы и не разрушит хрупкое спокойствие, которое им удалось сегодня обрести.
Вскоре Юнги повернулся, его лицо стало суровым и те самые морщинки, о которых говорила Хоа, залегли глубже, очерчивая складки между бровей.
— Мне пора ехать, — глухо сказал он, набирая другой номер, избегая взгляда жены.
Хоа кивнула, не задавая вопросов, прекрасно понимая, что сейчас не время для расспросов. Она лишь подошла и коснулась его свободной руки.
— Ты можешь приехать сегодня домой уставшим, рассерженным... любым, — в её голосе звучала едва уловимая дрожь, а во взгляде читалась мольба, — но пообещай, что не будешь меня отталкивать. Юнги... Пожалуйста... Давай не будем разрушать то, что мы с таким трудом построили сегодня.
Парень поднёс телефон к уху, параллельно одной рукой нежно притянув Хоа за голову к себе, и поцеловал её в лоб.
— Подгони машину, — произнёс он тихо, не отрывая взгляда от лица жены.
Машина подъехала через минуту. Хоа стояла у окна, наблюдая, как Юнги садится в неё и уезжает. Её сердце невольно сжалось от непонятной тревоги. Что-то подсказывало, что этот звонок начало чего-то серьёзного.