Часть VI
Просыпаюсь от солнечных лучей.
Первое, что вижу – твой прекрасный силуэт. Ещё в полудреме, я потягиваюсь и почти что мурлычу от невообразимо приятного прилива влюблённости, сладкого чувства взаимности.
Не вижу твоего лица, но уверен, что ты внимательно осматриваешь село: каждую избушку, хлев, жителя.
Так приятно наблюдать за тобой. Просто смотреть – уже невообразимое удовольствие. А ведь я могу ещё и трогать, вдыхать запах, целовать и ещё многое другое...
Широко улыбаюсь. Но вдруг вспоминаю то, что ты сказал про деревню. Волна тошнотворного ужаса заставляет меня подскочить с места.
Тихо подхожу к тебе. Не обращаешь на меня никакого внимания, а я не смею тревожить.
Ты очень сосредоточен.
А деревня, и правда, как на ладони.
Мирная сельская жизнь. Глупый, добродушный деревенских люд.
Но это всё декорации. Обман. Это село хуже мёртвого леса, кишащего чудовищными тварями.
Здесь убивают, насилуют, издеваются и унижают. Здесь родители спокойно отдают своего ребёнка на съедение монстру, здесь каждый месяц исчезает по девушке, здесь за влечение к собственному полу ты можешь быть публично казнён..
— Останешься в укрытии.
Еле заметно киваю.
Отходишь от меня, и я вижу многообразие клинков на твоей спине, никогда ещё ты не брал с собой столько оружия, ни на одну охоту, ни в один поход.
— Бран..
Медленно оборачиваешься.
Я понимаю, что хочу сказать что-то очень важное, но не могу вспомнить, сообразить.
Уходишь.
И вот, ты уже почти скрылся из виду, как я нервно выкрикиваю:
— Ты когда-то жил здесь?
Ответа не последовало. И это, конечно же, совсем не то, что я должен был сказать тебе.
***
Звуки начали раздаваться лишь через часа два. Пожар, крушение хилых построек, вопли, даже скрежет металла.
Пламя – первое, что я увидел, когда решился взглянуть на деревню. Оно поглотило всё.
Среди огня в панике бегают люди. У многих недостаёт конечностей.
Чем дольше я всматриваюсь в эту пугающую картину, тем больше ужасов замечаю: вот труп нашего соседа, разрезанный надвое; вот женщина с полоумным лицом бежит куда-то, и у неё недостаёт двух рук; вот обугленная овца.
И среди этого хаоса я слышу голос своей матери.
В последний раз мама кричала так, когда нашли то, что осталось от моей сестры. Так хорошо помню: она одна билась в истерике, а все остальные молчали.
И я бегу на её вопль.
***
Перешагиваю через тела, одно за другим, одно за другим. Мне проще представлять, что это брёвна, а не люди.
Стонущие и истекающие кровью куски деревьев. Среди них есть и дети.
Вокруг ужасающие последствия твоих действий, а тебя самого не видно.
Вдруг кто-то хватает меня за ногу, вынудив опустить глаза.
Светлые волосы почти полностью окрасились в алый цвет, а некоторые пряди в тошнотворно-розоватый.
Лишь ошалелое удивление в его глазах. Один белок совсем красный.
Присаживаюсь рядом.
— Киан... — осторожно провожу руками по его волосам.
Друг морщится от боли, скалится, и я вижу, как все его зубы окрашены пенящейся во рту тёмной кровью.
Удивительно, что ещё хрипит. Голова проломлена.
Снова слышу крики матери.
— Прости, Киан, — глажу его по щеке, но он, кажется, уже ничего не слышит.
***
Какофония из воплей и визгов сбивает с толку, я постоянно теряю ориентир, перестаю слышать её голос.
И вот, наконец, вижу маму.
Лежит, придавленная какой-то балкой, живот вспорот.
— Мама! — подбегаю к ней, стараюсь привести в чувство.
Лязганье оружия заставляет меня обернуться.
Вижу тебя. В сражении.
На какую-то секунду даже замираю в восхищении. Ты машина. Рубишь человеческие тела, как тряпичные игрушки. Толпа мужиков, отчаявшись, бежит на тебя с вилами и топорами, но ты расшвыриваешь их, как котят.
Все убиты.
А ты весь в крови. В маске. Оборачиваешься.
Направляешься ко мне.
Я так и замер.
— Отойди, — говоришь, и я слышу кровь в твоём горле.
Всё же им удалось тебя ранить?
— Бран...это моя мать.
Шагаешь назад, словно ошарашенный.
— Твоя мать...и что?
Я вижу, как издалека приближаются ещё мужиков двадцать со стрелами и лезвиями.
— Бран, давай просто уйдём...просто уйдём отсюда.
Языки пламени отражаются на твоём лице.
— Просто уйдём? — такая боль в голосе.
Поднимаюсь со словами: — Зачем же убивать всех? И детей? Пожалуйста, Бран..
— Отойди.
Ты замахиваешься, чтобы разрубить тело моей матери пополам.
А я не даю, обнимаю её, зажмурившись, закрываю от удара.
Ор бегущих мужиков все ближе.
Открываю глаза и вижу: идёшь прямо на них.
Всё твоё оружие на земле. Прямо у моих ног.