Часть V
Мы прожили вместе какое-то время.
То были спокойные, счастливые дни.
Но увы, в один прекрасный вечер, когда мы поедали чёрствую и слегка горьковатую плоть какого-то неведомого животного, словно невзначай, мне был задан пугающий вопрос.
— Ты бы хотел вернуться?
Моя рука с куском мяса так и зависла в воздухе.
— Я должен был спросить, — на твоих губах усмешка.
Осознаю, что дрожу. Ничего не могу поделать с этим.
— Направляюсь туда завтра. Можешь остаться здесь, если хочешь. Но лучше бы тебе пойти со мной.
Сказав это, продолжаешь есть.
— Бран, но зачем тебе туда?
Проходит несколько минут, уже думаю, что не дождусь ответа, как вдруг, спокойно говоришь: — Тебе знать незачем.
Опускаю глаза.
Ну и тощие же у меня ноги. В синяках и шрамах, такие противные. Чувствую прилив волны отвращение к себе. Очень часто она приходит вместе с сильным страхом, не знаю почему.
Накрываешь мою руку своей.
— Посмотри на меня.
Слушаюсь.
— Всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду.
Свет твоих ясных глаз и тепло руки вмиг успокаивают. Слегка улыбаюсь, мы продолжаем есть.
***
Утром я проснулся в неприятном расположении духа. Меня подташнивало. Было очень холодно.
Собирался я нехотя, тебя это злило. Но так не хотелось выходить из этой тёплой, уютной палатки и отправляться через этот пугающий лес в деревню, откуда я так рад был сбежать.
Добираемся мы туда, как выяснилось,так же, как и оттуда. Прижимаюсь к твоему крепкому, словно железному телу, зажмурив глаза, но уже без страха. А с блаженным благоговением: мой мужчина, моё тело, мой запах, моя любовь.
Ты совершаешь прыжки пугающей высоты через овраги, обрывы, реки. И я впервые за долгое время вновь задумываюсь, человек ли ты.
Ты человечнее всех, кого я знал. Но откуда эти невероятные способности? Откуда шрамы и из чьих лиц соткана твоя пугающая маска?
Волшебными ночами, когда мне было особенно хорошо с тобой, и мы просто лежали, крепко обнимаясь, убаюканные дыханием друг друга, я часто позволял себе наглость задавать подобные вопросы. Ты не злился, обычно просто целовал меня в шею, прямо за мочкой, так что у меня дыхание перехватывало от нежности, и тихо шептал прямо мне в ухо: - Не имеет значения. Спи.
Так что сейчас злюсь на себя. Да какое это, и правда, имеет значение? Я люблю тебя, ты не испытываешь ко мне отвращения, оберегаешь.
За подобными размышлениями путешествие для меня пролетело словно за двадцать минут.
И вот, мы на месте.
Всё село, как на ладони. Сперва я удивился, что ты осмелился подойти так близко к деревне; но спустя несколько минут понял, что это место – твоё особое укрытие. Нас не видно совершенно.
Несмотря на ужасные ассоциации, не могу сдержать улыбки при виде такой живой, прекрасной природы. Зеленые луга, лазурное небо, запах цветов и так тепло, светло.
Заметив твой удивлённый взгляд, выдыхаю: — Ну красиво же, правда?
Смотришь на меня так, словно не понимаешь языка, на котором я говорю.
Какое-то время стоим молча. Затем кладёшь руку мне на плечо со словами: — Мне надо исследовать обстановку. Есть ещё пара таких укрытий. Но они поближе к людям. Ты пойдёшь со мной?
Как это ни странно, мне не страшно. Только любопытно.
Возможно, дело в твоей руке на моём плече.
***
Мама.
Поливает цветы в своём старом белом платьице, которое местами уже совсем затёрлось и стало тёмно-тёмно серым.
Я помню, она была в нём, когда подбрасывала мою хохочущую сестру, еще младенца, ввысь, прямо к небесам, очень высоко. Отец бегал вокруг них и что-то встревоженно кудахтал, как взволнованный петух.
Тогда оно ещё было белоснежным.
Тогда мы были так счастливы. Что с нами стало? За что? Почему?
— Ты плачешь?
Поднимаю глаза и вижу, что ты разозлён. Наверное, не ожидал, что буду ныть.
— Прости..
— Повторю свой вопрос: хочешь вернуться?
На твоих скулах заходили желваки.
— Нет, прости.
Утираю слёзы, и мы уходим.
***
Ты улёгся на ворох листьев, а я прямо на тебя. Сверху нас укрывает от всего мира потрёпанная, но зато плотная шерстяная ткань. Ночью ведь всё равно прохладно.
Я глажу твой торс, нагло забрался рукой под кофту.
Обвожу пальцами каждый шрам, мускул.
— Бран...
Чуть поворачиваешь голову в мою сторону, так что наши губы почти соприкасаются.
— Зачем ты здесь?
Прикрываю глаза. Уверен, что не дождусь ответа.
— Чтобы стереть эту деревню с лица земли.